Сомния. Глава 4

Когда Мартин покинул дом, Фрэнк утонул в кресле и глубоко вздохнул.
— Да уж, вот так быстро всё переменилось, — пробормотал он.
Теперь следовало хорошенько обдумать, как быть дальше. Может, пойти к правительственной группе и преподнести услышанное как возможную опасность? Но не сочтут ли его сумасшедшим? До этого дня всё шло спокойно, и никаких поводов для тревоги не возникало. Нет, с этим пока лучше повременить. Сначала надо съездить в Синтру и посмотреть, какие там настроения и обстановка. С этими мыслями он заснул в своём любимом кресле.
Утром, направляясь привычным маршрутом в библиотеку, Фрэнк разглядывал прохожих. Кто-то уже лежал с книгой у озера, кто-то рисовал солнечных зайчиков, скакавших по водной глади. Пахло цветами, вокруг всё зеленело. «Ну как в мире может одновременно существовать столько прекрасного и столько ужасного?» — в такие благоговейные минуты Фрэнк неизменно задавал себе этот вопрос и никогда не находил ответа.
На рабочем столе его уже ждал ароматный кофе, заботливо приготовленный Элин. Лежала пара непрочитанных писем и свежая газета, сообщавшая о том, что творится в мире. Отхлебнув кофе, Фрэнк ощутил, как настроение становится ещё лучше, а страх за будущее потихоньку отступает. Если бы он знал, что это ненадолго, то не был бы так спокоен: впереди ожидали события, о которых никто и помыслить не мог.

— Элин! — крикнул он из кабинета.
— Да, — она заглянула в кабинет.
— Собери мне все новые анкеты за последний месяц, кроме Мартина Джокова, и сложи их в фирменный конверт, как обычно. Я сегодня поеду их отвозить. Только обязательно выложи обе анкеты Мартина, это очень важно! — повторил он. — Я тебе позже всё объясню.
Элин кивнула, но осталась в крайнем удивлении. Впервые за все годы работы она получила такое странное поручение. «Мы что — скроем анкеты? — пронеслось у неё в голове. — Что же такое с этим Мартином?»

У Фрэнка оставалось ещё несколько дней до срока отправки, но медлить он не хотел и вскоре уже стоял на вокзале. Здание было выдержано в том же стиле ар-деко, что и библиотека, однако здесь строгая геометрия фасада смягчалась плавными этническими мотивами, придававшими ему почти храмовую торжественность. Высокие арочные окна, напоминавшие очертания минаретов, были забраны в латунные переплёты с тонким плетёным орнаментом. Над центральным входом нависал широкий козырёк, украшенный чеканным узором из повторяющихся пальмовых листьев и лотосов, — символы, пришедшие из древности и неожиданно ужившиеся с металлическим блеском нового века. Внутри, под сводчатым потолком, расписанным бледно-бирюзовыми и терракотовыми шестигранниками, свет дробился о мозаичный пол — тот складывался в сложную вязь, напоминавшую одновременно арабскую каллиграфию и ступенчатые зигзаги ар-деко. Массивные скамьи из тёмного дерева с перламутровой инкрустацией соседствовали с колоннами, увитыми коваными лозами.

До Синтры было три часа пути. За это время Фрэнк намеревался как следует обдумать, как обойти проверку и скрыть анкету. Проще всего, казалось бы, вовсе убрать карточку Мартина из библиотечной системы и сделать вид, что такого читателя не существовало. Но всё упиралось в устройство самого Мнемоса: именно библиотечная регистрация была здесь главным ключом, и только после неё человек получал идентификационную карту, позволявшую оплачивать жильё и пользоваться любой городской экосистемой. Если удалить Мартина из списка читателей, его карта немедленно аннулируется, и он попросту не сможет находиться в городе. До проверки оставалось ещё недели две, и за этот срок следовало переговорить с самим Джоковом и с Элин — ей Фрэнк доверял, она была его, можно сказать, поверенной, — чтобы вместе найти наилучший выход, тем более теперь, когда приходилось всерьёз рассматривать и тот план, что Мартин предложил накануне вечером.

Прибыв в Синтру, он невольно сравнил тёплый, насыщенный орнаментом вокзал Мнемоса с этим — скучным и холодным. Таким же, как и всё в этом городе. От людей здесь веяло тем же холодом и безразличием: технологии стремительно вытравляли из них саму потребность в близости, а заодно и способность выстраивать настоящие связи. Фрэнк всегда старался проводить здесь как можно меньше времени.

На главной улице, где располагалось здание правительства, высились памятники потреблению и технологизации; повсюду мельтешили роботы-торговцы, на каждом шагу тебе норовили впарить какую-нибудь безделушку. Рекламные баннеры свисали отовсюду.
— Неужели они не устают от такого потока информации? — в который раз удивился про себя Фрэнк. Впрочем, ответ он знал: нет, не устают. Многие живут здесь поколениями, а если с младенчества расшатывать дофаминовую систему и кормить человека бесконечным количеством импульсов, он скорее начнёт уставать от тишины и спокойствия, нежели от них.
В таких размышлениях Фрэнк дошёл до главного входа, назвал на ресепшене цель визита и поднялся на двадцатый этаж. Описывать интерьер не имело смысла: всё здесь было удручающе одинаковым — стены одного и того же серого оттенка, бесконечные ряды идентичных дверей и одинаковых табличек. Пространство, нарочно лишённое индивидуальности, словно сама архитектура служила здесь инструментом подавления.
Как обычно, он подошёл к секретарю, принимавшему анкеты, и протянул конверт — довольно толстый. Секретарь взвесил его в руке, изобразив, будто тот весит целую тонну.
— Ого, мистер Блаунд, а ваши конверты с каждым разом всё толще и толще. Однако много людей к вам переезжает.
— Да, я тоже обратил на это внимание. Думаю, всё больше устают от чрезмерной цифровизации и выбирают — если уж и контроль, то контроль над ней, а не над собой.
— Ну-ну, — протянул работник Синтры. Подобные мысли попросту не умещались у него в голове, и он был не в силах осознать различие между двумя городами и причину, по которой люди выбирали Мнемос.
В целом обстановка была самой заурядной. Фрэнк не заметил ни малейших признаков тревоги — никто не был насторожен, никаких необычных вопросов не задавали, всё выглядело буднично.
— До свидания! — попрощался он и поспешил на вокзал.

Однако на перроне его внимание привлекла короткая сцена. Двое полицейских проверяли документы у молодого парня — обычное, казалось бы, дело, но что-то в их позах, в том, как напряжённо тот оправдывался, заставило Фрэнка замедлить шаг. Он расслышал обрывок фразы: «…держим ситуацию под контролем», — произнесённый неестественно громко, словно для посторонних ушей. Полицейский вернул парню документы и, уже тише, добавил что-то, отчего тот побледнел и, не отвечая, быстро зашагал прочь. Фрэнк не стал додумывать — в конце концов, он дал себе слово не искать угрозу за каждым углом, пока не увидит её своими глазами. Ведь он и так был очень тревожный человек. Но все же неприятное чувство не отпускало его всю дорогу обратно. Фрэнку не терпелось оказаться дома и рассказать все Мартину.