Абрикос и оса

В тот день дон Альваро собирался совершить подвиг.

Утро ещё не успело как следует разгореться, а он уже стоял во дворе постоялого двора в доспехах, отполированных до такого блеска, что кухарка, проходя мимо с корзиной яиц, увидела в его нагруднике своё отражение и поспешно поправила волосы.

— Сегодня, Матео, — объявил рыцарь оруженосцу, — мы освободим прекрасную донью Исабель.

Матео сидел под абрикосовым деревом и завтракал. Освобождать донью Исабель натощак он считал не только неразумным, но и почти безнравственным.

— А от кого её нужно освободить? — спросил он, вытирая ладонью сок с подбородка.

— От жестокого маркиза де Рохаса.

— Она просила?

Дон Альваро нахмурился.

— Прекрасные дамы не просят. Они вздыхают у окна, роняют платок и томятся в заточении.

— Вчера она была на рынке, — заметил Матео. — Покупала перец. Никакого заточения я не заметил.

— Тем хуже! Значит, маркиз заставляет её притворяться свободной.

Против такого довода возразить было невозможно.

Матео выбрал из травы упавший абрикос, оглядел его и потёр о рубаху. Плод был тёплым от солнца и пах так сладко, что вокруг немедленно зажужжала оса.

— Гони её, — приказал дон Альваро. — Эти твари не знают ни чести, ни меры.

— Зато знают толк в абрикосах.

— В путь!

Они покинули двор: дон Альваро — на высоком вороном коне, Матео — на осле по имени Философ. Осёл был стар, сер и к любым приключениям относился с глубоким недоверием.

Дорога к замку маркиза вилась между выжженными солнцем холмами. Вдали дрожали серебристые оливковые рощи, цикады звенели так громко, словно в каждой травинке сидел маленький кузнец.

На развилке их ждала девушка в алом платье.

Перед ней стояла корзина. В корзине лежали шесть гранатов, кусок ветчины, две головки чеснока и бутылка вина.

— Дон Альваро, — сказала девушка, — куда это вы направились в таком виде?

Рыцарь резко осадил коня.

Это была донья Исабель.

Её щёки оказались нежнее, чем он помнил, а глаза — насмешливее. В руках она держала букет роз, до того красных, что рядом с ними её платье казалось почти скромным.

— Исабель! — воскликнул дон Альваро. — Не бойтесь. Я еду вас спасать.

— От кого?

Матео негромко кашлянул, скрывая улыбку.

— От маркиза де Рохаса, вашего жестокого похитителя.

— Маркиз де Рохас — мой дядя.

— Тем коварнее его замысел.

— Он уже три дня лежит с прострелом и не может подняться с постели.

Дон Альваро на мгновение растерялся, но быстро нашёлся:

— Возможно, это притворство.

Исабель рассмеялась. Потом подошла ближе и коснулась пальцами его нагрудника.

— Альваро, мой дядя действительно запер меня в замке. Только не потому, что хочет причинить зло. Он решил выдать меня замуж за судью из Саламанки. Судья стар, богат и говорит исключительно о налогах.

Лицо рыцаря изменилось.

— Вы хотите этого брака?

— Я скорее выйду за разбойника.

— Тогда я вызываю судью на поединок!

— Он приезжает завтра с двадцатью стражниками.

— Значит, я вызову всех двадцать одного.

Матео слез с осла, достал из корзины гранат и взвесил на ладони.

— Простите, госпожа, а вино зачем?

— Для дороги.

— Ветчина?

— Для здравого смысла.

— А гранаты?

— Гранаты просто хороши.

— Великолепный план, — заключил оруженосец.

Исабель спрятала улыбку и повернулась к рыцарю:

— Я не хочу, чтобы вас убили двадцать один раз. Есть другой путь. В старой часовне под замком начинается подземный ход. Через него мы попадём внутрь и заберём брачный договор. Без подписи дяди судья не получит ни меня, ни приданого.

— Проникнуть в замок тайным ходом? — переспросил дон Альваро.

— Да.

— Ночью?

— Да.

— Среди опасностей?

— Вероятно.

Он расправил плечи.

— Почему же вы не сказали сразу?

К вечеру они добрались до часовни. Солнце опустилось за холмы, окрасив небо в цвет гранатовой кожуры. В полу за полуразрушенным алтарём нашлась каменная плита с железным кольцом.

Втроём они сдвинули её и увидели ступени, уходящие во тьму.

— После вас, — сказал Матео.

— Оруженосец обязан первым про

верять путь, — возразил дон Альваро.

— Но рыцарь обязан первым встречать опасность.

— Исабель пойдёт между нами, — решил дон Альваро. — Я впереди, ты сзади.

— Вот сразу видно образованного человека.

Тоннель оказался узким и сырым. Дон Альваро то и дело задевал шлемом низкий потолок, отчего под землёй раздавался гул, будто кто-то бил в огромный медный таз. Исабель шла следом, придерживая юбку. Иногда её рука касалась руки рыцаря, и тогда он забывал и о судье, и о стражниках, и даже о собственной славе.

В одном месте дорогу преградила ржавая решётка.

— Отойдите, — велел дон Альваро. — Я сокрушу её.

Он взялся за прутья и напрягся. Решётка не шелохнулась.

Матео тем временем присел, нащупал в стене рычаг и спокойно открыл её.

— Колдовство, — сказал дон Альваро.

— Чеснок, — ответил Матео. — Я смазал петли.

Подземный ход вывел их в кладовую замка. Там висели окорока, стояли бочки с вином и корзины с фруктами.

— Возможно, — прошептал оруженосец, озираясь, — мы уже нашли всё, что искали.

— Договор, Матео.

— Я именно о нём.

Они поднялись по лестнице. Замок спал, но у кабинета маркиза дежурили двое стражников.

Дон Альваро положил руку на меч.

Исабель перехватила её.

— Никакой крови.

Матео подумал, достал из корзины бутылку вина и кусок ветчины. Через несколько минут в противоположном конце коридора раздался звон разбитого кувшина. Стражники отправились проверять шум и нашли там накрытый на двоих ужин.

Пока они спорили, кто первым заметил подозрительную бутылку, Исабель отперла кабинет ключом, который заранее украла у дяди.

Договор лежал на столе.

Рядом сохла чернильница, а на пергаменте недоставало только одной подписи.

Дон Альваро выхватил меч.

— Позвольте мне разрубить оковы вашей судьбы!

— Лучше просто порвём бумагу, — сказала Исабель.

Но в этот миг дверь распахнулась.

На пороге стоял судья из Саламанки — сухой старик в ночном колпаке. За ним теснились стражники.

— Воры! — закричал он. — Похитители! Разбойники!

Дон Альваро шагнул вперёд, заслоняя Исабель.

— Я — дон Альваро де Монте, и я пришёл освободить даму, которую вы намерены купить вместе с её землёй!

— Я потребую суда!

— Суд — это вы, — заметил Матео. — Получится неловко.

Стражники обнажили клинки.

Тогда Исабель схватила со стола договор, поднесла его к свече и зажгла угол. Огонь побежал по пергаменту, пожирая строки, печати и обещанное приданое.

Судья издал такой крик, словно горела не бумага, а вся Саламанка.

— Схватить их!

Дон Альваро опрокинул стол. Матео швырнул под ноги стражникам гранаты. Тяжёлые плоды покатились по каменному полу. Первый стражник наступил на один, взмахнул руками и увлёк за собой второго. Третий налетел на них, четвёртый — на третьего.

— Бежим! — крикнула Исабель.

Они помчались по коридорам, спустились в кладовую и захлопнули за собой дверь тайного хода. За стеной слышались проклятия судьи и тяжёлый топот.

На рассвете трое беглецов выбрались из часовни.

Они остановились на холме. Внизу лежала дорога, впереди синели горы, а за ними начиналась земля, где никто не знал ни маркиза, ни судьи, ни их законов.

Дон Альваро снял шлем.

— Теперь, Исабель, вы свободны.

Она посмотрела на него долго и внимательно.

— А вы?

— Что я?

— Вы свободны?

Рыцарь хотел ответить красиво — о долге, чести, вечной любви и подвигах. Но рядом Матео уже раскладывал на камне остатки припасов. Уцелели два граната, половина ветчины, абрикос и немного вина.

Над корзиной кружилась оса.

— Гони её, — сказала Исабель.

Дон Альваро улыбнулся и отмахнулся перчаткой. Потом сел рядом с ней прямо на траву, впервые не заботясь о том, подобает ли это рыцарю.

Матео разломил гранат. Алые зёрна заблестели на солнце, как драгоценности.

— Знаете, господин, — сказал он, — подвиги хороши, когда после них остаётся что поесть.

— И куда ехать, — добавила Исабель.

Дон Альваро взял её за руку.

Впереди их ждали погони, ночёвки под открытым небом, разбойники на горной дороге и море, которого никто из них прежде не видел. Но пока им хватало этого

утра, двух гранатов, куска ветчины и вина на троих.

Матео потёр абрикос о рубаху и протянул его Исабель.

Она откусила половину и передала дону Альваро.

Оса ещё немного покружила над ними, поняла, что делиться никто не намерен, и улетела искать другую любовь.