Пятеро в молочных шлемах

На краю одного луга, где крапива сторожила старую канаву, а комары с утра до вечера трубили сбор, однажды появились пятеро странников.

Никто не видел, как они пришли.

Ещё вечером на том месте росли обыкновенные одуванчики — жёлтые, как маленькие солнца. А утром они стояли уже в прозрачно-молочных шлемах, лёгких и круглых, и каждый держался на тонком стебле так прямо, словно ожидал приказа.

— Десант! — прошептал кузнечик, которому очень нравились военные слова.

— С неба? — спросила незабудка.

— Разумеется. Не из канавы же!

Комары тотчас окружили пришельцев. Они носились вокруг, звенели, пытались отыскать щель в их шлемах, но не нашли. Тогда комариный генерал объявил, что незнакомцы защищены неизвестной науке бронёй, и велел наблюдать за ними из засады.

Пятеро молчали.

Только когда ветер наклонял травы, они едва заметно покачивались, словно переговаривались между собой.

Луг в ту пору был прекрасен. Над клевером порхали голубые мотыльки, в чашечках колокольчиков скапливалась роса, а паутина между былинками сверкала тоньше серебряной струны. Казалось, нельзя найти во всей вселенной места лучше.

— Если вы прилетели издалека, оставайтесь у нас, — сказала незабудка. — Здесь по утрам поют жаворонки.

— И бывают отличные грозы, — добавила крапива. Она гордилась тем, что во время грозы её листья становились особенно зелёными.

Но пятеро ничего не ответили.

Лишь самый маленький из них уронил одну белую пушинку. Она поднялась над травой, покружилась и опустилась рядом с муравьиной дорогой.

— Это письмо! — решили муравьи.

Они долго рассматривали его, но не нашли ни одной буквы.

— Вероятно, на их родине пишут тишиной, — сказала старая улитка.

Она была медлительна и потому успела заметить многое, мимо чего быстрые пробегали не глядя.

Дни становились короче. По вечерам над болотцем вставал туман, и тогда молочные шлемы странников казались хрустальными бокалами, наполненными облаком. В них мерцал последний свет, и от этого всему лугу делалось почему-то грустно.

— Вы скучаете по дому? — спросила однажды незабудка.

Пятеро качнулись.

— Но разве здесь плохо?

Они снова качнулись.

— Тогда зачем улетать?

На этот вопрос они не ответили даже движением.

Незабудка обиделась. Цветам трудно понять того, кто может покинуть землю по собственной воле. Они рождаются на одном месте, видят над собой один и тот же клочок неба и считают его целой вселенной.

Только ветер знал: иногда возвращаются не потому, что где-то лучше, а потому, что тебя там ждут.

Настал вечер, тихий и прозрачный. Мотыльки сложили крылья. Комариный генерал отвёл войска к пруду. В траве зажглись первые капли росы.

И тогда пятеро странников зашевелились.

Их молочные шлемы задрожали, распушились и стали больше. Белые нити отделялись одна за другой, но не падали — каждая будто вспоминала дорогу в небо.

— Начинается! — вскрикнул кузнечик.

Первый странник стал лёгким-лёгким и рассыпался на десятки маленьких парашютов. За ним второй, третий, четвёртый…

Последний задержался.

Он стоял рядом с незабудкой, и в его почти пустом шлеме серебрилась одна-единственная пушинка.

— Ты вернёшься? — спросила она.

Пушинка дрогнула.

Может быть, это означало «да». А может быть — «прощай». Ведь самые важные слова часто звучат одинаково тихо.

Ветер подхватил её.

Над лугом белым просеяло сумеречную высь. Сотни крошечных путешественников поплыли туда, где небо уже зажигало первые звёзды. Они летели над канавой, над дорогой, над тёмными садами — каждый в своём прозрачном шлеме, каждый неся с собой малое семечко новой жизни.

Крапива встрепенулась и даже забыла обжечь кузнечика, который спрятался под её листом.

— Телепортировались… — благоговейно прошептал он.

К утру на месте пятерых остались только голые стебельки. Комары решили, что пришельцы выполнили тайное задание. Муравьи занесли происшествие в летопись. А незабудка долго смотрела в небо.

Весной у старой дороги, далеко за лугом, зажглись пять маленьких жёлтых солнц.

Никто не знал, откуда они явились.

Только ветер, пролетая мимо, ласково тронул их зелёные листья и сказал:

— Добро пожаловать домой.