3 мировая скорбь и Вера-спасительница

мировая скорбь и Вера-спасительница

О чём книга? Вопрос детск (sic!) до беспредела. Он вызывает умиление нетронутой чистотой, — тебе подобных мало  уже осталось. Не зря Росстат на таких как ты уже заповедники готовит—хранить как редкую породу пушного зверя. Однако это их и твои проблемы, а у меня назрел ответ к поставленному вопросу:

Как и любая всякая у  каждого другого, книга, конечно же, о себе любимом. Вот почему в основной состав рецепта входят —

а) экскурс,
он же  созерцание прослойки членов общества, сертифицированных налобным штампом «восприемник/ца российской литературы», чтоб на их фоне контрастней выделяться;

б) думы
(множ. число, с маденькой буквы, чтоб статистические комитетчики попусту не вздрачивались):
по главному вопросу бытия: а оно мне нада? (и если да, то как) быть понятЫм при самоликвидации людского рода. (Тут вовсе не про СВО—для планетарных миллиардов незаменимых миллионов нет, иди, и — аннулируйся, тебе же ещё и спасибо скажут. Из-под полы, в обход санкций.

Нет! Здесь речь про серп, что уж сверкнул над яйцами единственного аргумента ЗА продление существования людей — мол, в человеке сидит способность к творчеству, без которой всё тупо жрёт всё остальное и на этом — всё. Скукотно как-то.
Но не истёк ли наш срок годности для применения? Жуткий знак вопроса в стальной закорючке серпа возъятого над молотом творчества.

в) здравоохранительные мероприятия:
отслеживание перемен в моём душевном равновесии. По шкале: «насторожЁнное внимание» — «разочарованность» — «полный поИИзм».
Для лиц, приученных к общению на уровне ТВ-суржика даю последний шанс врубиться о чём речь размещением Рецензии и Отповеди на неё же, по окончании текущего рецепта.
 
Гоголева, Вероника: Рецензия на книгу Авдея НУблин-МурлОва "******".

Роман действительно тяжелый, а моментами — беспощадно жестокий в своей неприкрытой исторической правде. (1)
… произведение состоит из множества небольших глав (в среднем по 5–6 страниц), что облегчает чтение и позволяет автору смело перемещаться из одного хронотопа в другой. Поначалу это может путать, сбивать с толку, но со временем становится неотъемлемой частью не только темпоритма, но и идейной наполненности книги. (2)
… как минимум одну достойную книгу Авдей НУблин-МурлОв написал. (3)

Отповедь

1) “историческая правда” настолько же сапоги всмятку, как и попытки разграничить секс на “нормальный” и “противоестественный”;

2) “хронотопная темпоритмика” идеальна как недорогое, но эффективное средство при разжижении симптома Дауна;

3) НИИ мелко-молекулярных резин разработал и освоил выпуск продукции для обтяжки чего угодно. Наименование изделия «достойная книга».
-.-

Да, признаЮ, ответ г-же ГогОлевой вышел не так, чтобы вполне уж джентльменский, однако он обращён не к ней, а к идиотам, губившим прекрасную женщину идиотическим образованием, чтобы она писала подобные тексты и делала карьеру, которая ей 100 лет не нужна.
Она об этом и сама догадается, да поздно—на 102-м году жизни. А вель ещё Пушкин мечтал встретить в России пару таких же прекрасных женских ног, но применяемая система образования губит их, вместе с их ножками, как крещенский мороз майских ландышей.

И всё-таки она успела предупредить меня напоследок (о! Доброту души прекрасной женщины даже Рецензия не в силах утаить).
«Будь осторожен», — сказала она, — «следи за собой! Этот роман тяжелее дорожного катка, а моментами безжалостно жесток подобно банде малолеток!»

Ах, Вероника! Всё бы сложил к твоим ногам (да, Санёк! Они того стОят!)—и наколенники, и налокотники, не говоря уже про панцирь, не будь у меня прекрасной Дульсинеи! Вот уж кого не проведёшь. «Опять за старое, падлюга?» — скажет она, а мне —  красней под шлемом с опущенным забралом в эту летнюю жару.
Но всё равно  спасибо, что предупредила!