Тир

Ему в ней было ни черта не понятно. Она отличалась от женщин с его работы, которые стремились конкурировать с мужчинами, и непонятно было, у кого яйца больше по размеру. Она отличалась от молодых подружек его друзей, которые хихикали и фотографировали каждый свой шаг. Она отличалась от его ревнивой бывшей жены, которая постоянно его подозревала. Она была совсем другая, и он никак не мог её раскусить. Она не хотела от него ничего. Но тем не менее, когда они бывали вдвоём, с ней было великолепно. Она была очень нежная, ласковая по ночам. Но когда всё заканчивалось, она могла встать и уехать. Она ничего не рассказывала о себе. И он ничего не знал: единственный ли он у неё любовник или нет. Она была первой женщиной, которая не задавала вопросов о совместном будущем. Она не спрашивала, любит ли он её. Она не просила от него подарков. Правда, когда он забыл купить розы на 8 Марта, она удивлённо подняла брови, но ничего не прокомментировала. Однако он ощутил себя полным мудаком. Конечно, он подозревал, что он не один такой. Из тех, кто мог запасть на её прекрасное лицо, на её сексуальную фигуру, на её хриплый голос.

Они познакомились на форуме киноманов. Ушли в личку, обсуждали режиссёров. На её аватарке стоял Грут, и он не мог себе представить, как она выглядит.

В конце концов, через полгода они договорились пойти на совместный просмотр. И он ожидал чего угодно, в том числе какую-то ужасную, страшную, толстую, неухоженную старую деву. Он был уверен в этом, потому что она не пыталась с ним кокетничать. Когда он её увидел, он просто обалдел. Она пришла в обтягивающей юбке, в чёрной майке на тонких бретельках. В ушах — тяжёлые серьги. Она была самой женственной из всех женщин, которых он когда-либо встречал. Её движения были плавными, естественными. Он был совершенно очарован с первого взгляда.

После развода он не хотел никаких серьёзных отношений, и у него это вполне получалось — просто с кем-то спать. Когда он встретил её, он понял, что хочет узнать о ней всё. Он думал, что вся проблема в нём. И когда он наконец решил для себя, что вполне готов к чему-то большему, чем просто спать друг с другом, оказалось, что проблема была не только в нём. Она не горела желанием переводить отношения на новый уровень. Он даже не знал, есть ли у неё кто-то ещё. Потому что на все вопросы она отвечала уклончиво или подшучивала над ним. Она молчала о своём прошлом, как партизан. И это было удивительно, потому что все женщины, с которыми он встречался, только и болтали о своих бывших козлах. Она же молчала.

Ему нравилось делать ей приятное. Он быстро понял, какие ей нравятся цветы, какие рестораны. Ему очень нравилось с ней разговаривать. Пожалуй, с ней он мог быть самим собой. Только с ней он мог быть самим собой.

Клиент подарил ему два билета в новый открывшийся центр развлечений. Три этажа безумия на любой вкус: игровые автоматы, кинотеатр, боулинг, бильярд и всё такое прочее. Конечно, он позвал её. Обычно они просто ходили в ресторан, а потом ехали к нему. Он хотел узнать её поближе. Она пришла, как всегда, прекрасно одетая. Ему очень нравился её стиль. Никаких джинсов — платья и юбки. Классика. Они погоняли на гонках, посидели, выпили кофе, поиграли в бильярд. Всё это время он любовался ею. Он видел, что другие мужчины замечают её, и ему это льстило. Это было то же самое, что ездить на «Феррари» — все оглядываются, фотографируют. Нет, она не была самой красивой женщиной в этом центре. Но в ней было что-то такое, что заставляло людей обращать на неё внимание.

Они дошли до тира. Самому ему никогда не хотелось стрелять. Он никогда не интересовался оружием. Но она захотела попробовать. Она начала стрелять и сбила абсолютно все тарелочки. Сто процентов попаданий. Он был просто поражён. Он видел, как ей это нравится: щёки покраснели, а глаза заблестели.

Они поехали к нему, и ночью, уже после секса, он спросил её про тир.

— Отец хотел мальчика, — ответила она. — Он мечтал о мальчике, а родилась я. И все наши с ним развлечения были чисто пацанскими. Он водил меня в тир каждую субботу. Мне просто пришлось научиться стрелять, чтобы его порадовать. Многое другое — тоже. Мне так хотелось, чтобы он меня любил. Чтобы он мной гордился. Но он предпочитал не замечать. А потом вообще ушёл, когда мне было пятнадцать. С тех пор мы больше никогда не встречались. Он просто вычеркнул меня из своей жизни.

Он не знал, что сказать на это, но это было самое большое, что она рассказала о себе. Он обнял её, прижал к себе, гладил по голове. Бормотал ей в макушку всякие глупости о том, что он всегда будет рядом и никогда от неё не уйдёт. Он чувствовал её слёзы на своём плече. Она плакала абсолютно беззвучно. В тот момент он понял, что полюбил её. Что, возможно, полюбил её очень давно. Очень сильно и очень серьёзно. Хотелось защитить её от всех неприятностей. Он хотел дать ей всю любовь этого мира и сделать так, чтобы она никогда не плакала.

Каждую субботу они ходили в тир. Она стреляла и попадала. А он безумно гордился.