ЛОР ЗИО 3. Исправление имен, ГБ и неофеодализм

Следом на трибуну вышла председатель Имперского комитета по исправлению имен, госпожа Лир Кинли. Она была молодая, ровесница Зелары, и её подруга. Это была хрупкая, нетипично миниатюрная для женщины-кайли девушка с умными, задумчивыми и доверчивыми глазами. Но степень её доверчивости не стоило переоценивать. Её комплекция не позволяла ей полноценно использовать такое оружие, как меч (которым неплохо владели большинство девушек в этом зале), поэтому её оружием был интеллект, а другим её оружием были те самые доверчивые глаза.

— Я представляю небольшое ведомство, о котором вы, возможно, даже и не слышали. Но его роль лично я маленькой не считаю.

Великий мудрец Ку Джи призывал нас к исправлению имён, чтобы имена всех вещей соответствовали их реальному содержанию. Неверные или, тем более, подложные имена вещей порождают большую ложь, от которой потом происходит большое зло.

Самый яркий исторический пример тому, о котором не следует забывать, — это гибель цивилизации Лакреши около 300 лет тому назад.

Задача нашего комитета — следить за тем, чтобы наиболее вопиющие и трагические события прошлого не были забыты и получали правильную оценку, а также предупреждать Империю, если мы видим опасное сходство между подобными событиями и современностью.

Нлара 17 спросила:

— И видите ли вы сегодня что-нибудь подобное?

— Ваше величество, если вы хотите полной честности, то да, вижу. Одним из последних императоров Лакрешского Союза был Нел Бре. Это был последний благополучный правитель цивилизации Лакреши — при нём ещё ничего не разваливалось. Люди впоследствии оценивали его правление как весьма хорошее. Но именно при нём среди аристократии пышным цветом расцвела коррупция, которая впоследствии погубила и Лакрешский Союз, и его крупные обломки. Дело в том, что при Неле Бре основным девизом государственных людей стало «Живи сам и дай жить другим». Лично я вижу некоторое сходство между недавней отменой смертной казни за коррупционные преступления и правлением Нела Бре.

Королева задумалась. Тем временем из зала продолжали спрашивать:

— Скажите, почему сведения о гибели Лакреши, которым место в учебниках истории, до сих пор держат в закрытом сегменте импернета? Разве это помогает исправлению имён?

— Учебники истории вообще очень забавная вещь, — отвечала Лир Кинли. — Иногда бывает невозможно понять, что случилось вчера в комнате всего с двумя или тремя людьми. Следователи разбираются и не могут разобраться. А в учебниках истории масштабные события, в которых участвовали сотни и тысячи людей, и всё это происходило сотни или тысячи лет назад, описаны одним абзацем по типу «такой-то хотел то-то, а получилось вот это». И исторические деятели выглядят существами, неспособными сложить два и два и действующими исключительно по своей неразумной прихоти.

На ваш вопрос можно дать два разных ответа. Один простой и неправильный, а второй — более правдивый. Вы какой хотите?

— Ну расскажите про оба.

— Хорошо. Простой ответ: действия короля Лангуна 4 Объединителя некоторые историки расценивали как геноцид лакреши. Считается, что мы засекречиваем эту информацию, чтобы скрыть факт геноцида.

— А на самом деле?

— У Лангуна 4 были серьёзные причины поступать так, как он поступал. И вообще, вины кайли в бедствиях Лакреши нет почти никакой. Гораздо большую роль в этом сыграли страны Глосского альянса. Но никто не сделал для гибели Лакреши больше, чем сами лакреши.

Моя диссертационная работа была посвящена Г’Баолалу…

В зале раздался хохот, который не смогли сдержать даже хорошо воспитанные люди.

Лир Кинли тонко улыбнулась:

— Да, я понимаю, как это звучит. Примерно как сказать «диссертация про черта лысого». Но дело в том, что Г’Баолал — это историческая личность. Так назвал себя последний император Великой Лакри — последнего государства цивилизации Лакреши.

Скорее всего, мифический развратный дьявол, которого мы зовём Г’Баолалом, и которым пугают подростков, назван так по имени этого императора. По сохранившимся сведениям Г’Баолал отличался крайним бесстыдством, развратом и жестокостью…

— И у него тоже были серьёзные причины так поступать?

— За безумием Г’Баолала стоит большая трагедия. А его жестокость, скорее всего, несколько преувеличена. Тем не менее фигура Г’Баолала выходит за рамки нормального исторического деятеля. Но чтобы её понять, нужно вникнуть в то, что же творилось в умирающей стране.

И вот теперь я могу ответить на вопрос, зачем это надо держать в закрытом доступе. Гибель цивилизации Лакреши породила такие формы зла, которые будут непонятны большинству наших граждан. Они для граждан запредельные. Для некоторых из этих вещей у нас нет названий, либо вообще отсутствует категориальный аппарат.

И нежелательно, чтобы наши граждане о подобных вещах узнавали. Вот поэтому вместо учебника истории большая часть данной информации находится в закрытом сегменте импернета.

И тут раздался совершенно возмутительный вопрос:

— Скажите, госпожа Кинли, раз вы так хорошо понимаете историю, может, объясните, почему в эпоху межзвёздных прыжков мы всё ещё живём при феодализме?

Зал возмущённо загудел. Все обернулись, чтобы рассмотреть такую смутьянку. Ей вполне могла заинтересоваться Звездная Стража. Но она имела шансы и не дожить до ареста, так как её могла вызвать на дуэль убеждённая сторонница монархии, аристократии и сословного общества.

Девушка поднялась, давая возможность себя рассмотреть. На ней было обтягивающее чёрное платье с золотистыми узорами, достаточно короткое, но куда интереснее был огромный вырез на животе. Голый живот был выкрашен красной краской, а чтоб это не смотрелось совсем дико и грубо, поверх золотой краской были нанесены ажурные узоры, которые казались продолжением узоров на платье. Чуть ниже на бёдрах был изящный пояс, на котором справа в ножнах имелся узкий дуэльный меч.

Краснопузая. Лир Кинли сразу поняла, что это Сейла Книрк, виконтесса Хон. Её мать, графиню Хон, называли красной графиней. Она вела свой род, старинный и аристократический, от кого-то из древних краснопузых вождей. Над её поместьем развивался красный флаг, а её работники на барщине должны были петь революционные песни тысячелетней давности.

Зал успокоился. Виконтессу все узнали и признали за ней право задавать даже такие возмутительные вопросы на правах анфан террибль.

Лир отвечала:

— Многоуважаемая виконтесса, спасибо за интересный вопрос. Я могу на него ответить. Если бы мы не могли на него ответить, то тогда существующий порядок вещей и впрямь оказывался бы под вопросом.

Действительно, в эпоху, называемую индустриальной, сословное устройство общества казалось пережитком. Во многих странах были ликвидированы наследственные монархии и наследственные титулы, а там, где монархии оставались, они стали скорее туристической достопримечательностью, чем реальной властью.

Однако эпохи сменялись. Постиндустриальная, она же информационная, а затем и постинформационная. И над миром опять замаячила перспектива феодализма, или, как тогда говорили, неофеодализма.

Почему? Потому что все институты общества той эпохи стали один за другим рушиться. Законы во многих странах не стоили той бумаги, на которой были напечатаны. Политическая система превращалась в кукольный театр, в декоративный фасад, за которым творилось нечто совсем уж нехорошее. Сложная и сбалансированная система общественных отношений той эпохи, система «сдержек и противовесов», теряла равновесие и рушилась.

И здесь самое время спросить: а что же такое феодализм? Феодализм — это социальная структура, основанная на личной верности. Я знаю этого человека, доверяю ему и поэтому приношу ему вассальную присягу. Он знает меня и доверяет — принимает под своё покровительство, как сеньор.

Её легко создать, в отличие от более сложных общественных механизмов, требующих тонкой настройки. При этом она может быть весьма эффективна. Она хорошо умеет выполнять основную функцию власти. В чём основная функция власти?

— Подавлять инакомыслие! — заявила виконтесса.

— Поддерживать порядок, — говорил кто-то другой.

Лир продолжала:

— Основная функция власти — арбитраж. В политической игре тот, кто сумеет навязать другим свой арбитраж, тот и станет властью. Это очень важная и востребованная функция. Вот два крестьянина не могут поделить поле. К кому они пойдут? К своему господину. А тот должен, опираясь на понятную для всех справедливость, разрешить их спор.

Поэтому именно феодальная организация общества возникает после обрушения более сложных и тонких конструкций. Это не плохо и не хорошо, но это именно так. А дальше…

На рубеже тех эпох развитие в разных странах пошло различными путями. В странах Глосского альянса роль «коллективных феодалов» зачастую пытались выполнять крупные компании. И не справились. Потому что не хотели вникать в мелкие проблемы местных жителей: делить то самое поле между крестьянами или руководить починкой прорвавшей канализации. Поэтому их власть повсеместно воспринималась как тираническая, пришлая извне. Они ни для кого не становились своими.

Их изгоняли в результате народных восстаний, за которыми стояли другие «кандидаты в феодалы». Преступные группировки в основном построены на тех же феодальных иерархических принципах, а их заправилы зачастую пытаются вести себя подобно феодалам. Образ этакого умудрённого жизнью главаря криминального клана, не лишённого хороших человеческих качеств и обладающего определёнными этическими ценностями, тиражировался массовой культурой той эпохи. Но нужно понимать, что такие люди оставались предельно циничными и жестокими.

В странах бывшего Лакрешского Союза именно они и стали новыми феодалами. Вдобавок власти Лакреши обожали играться в «благословенную старину» и сумели повторить все ошибки прошлого, не пропустив ни одной, даже самой малозначительной. Результат оказался немного предсказуем.

А цивилизация кайли пошла другим путём. Кайли решили, что если уж новый феодализм исторически неизбежен, то пусть это будет феодализм с большой буквы. И с человеческим лицом. Вот так у нас снова появились герцогини, графини, баронессы, и, конечно же, — Лир отвесила поклон в ту сторону — её императорское величество. А также дуэльный кодекс и кодексы чести. И вы тоже, виконтесса, имеете честь принадлежать к классу-угнетателю.

Кайли удалось создать аристократию, которая обладает главным качеством настоящей аристократии. Какое это качество?

— Знатное происхождение, — ляпнул кто-то из зала.

Векс что-то опять бурчал про чистоту крови.

Но тут подала голос императрица:

— С вашего позволения, госпожа Кинли, я отвечу на этот вопрос. Речь, конечно же, идёт о чести.

Лир продолжила:

— Благодарю вас, ваше императорское величество. Конечно же, честь! Она даже важнее профессиональной компетентности. Аристократия, не обладающая честью, превращает свою страну в криминальную помойку буквально за считанные месяцы. Печальный опыт лакреши не следует забывать.

С другой стороны, аристократия, обладающая честью, способна верно служить своей королеве, своей стране и своему народу веками.

Может быть, когда-нибудь, по прошествии веков, ваши краснопузые идеи, наполнившись новым содержанием, будут опять востребованы историей. Но пока что у нас феодальная система, и она неплохо работает, а если работает, то зачем её менять?

Ну что, ответила я на ваш вопрос?

Виконтесса буркнула что-то неразборчивое и села на место. Раздались аплодисменты. Кто-то даже сказал: «Какая умненькая». Лир не знала, комплимент это или оскорбление. Она покинула трибуну.