ЗИО ч. 1 Дружба народов. Глава 3

Надо идти к Гере, объяснять, что он не привёз стиральные машинки. Гера выслушал его без энтузиазма, конечно. Он сказал, что запрет на их ввоз всё равно сегодня отменили. Но когда Вадим сказал Гере, что ему нужна кайлийская спасательная криокапсула, у Геры сначала отвалилась нижняя челюсть, а потом выкатились глаза. Если бы у него физиологически мог идти дым из ушей, то это, наверное, сейчас произошло бы.

— Вадик, — спросил Гера с деланным участием, когда подобрал челюсть, — а ты там, в кольце, об камни головой часто ударяешься?

Вадим ответил что-то невнятное. Гера продолжал:

— Слушай, а пушку от крейсера тебе не надо? Или движок с дредноута? Тут как раз «Повелительница Бездны» неподалёку болтается. Или, может, тебе колесо от ихней императорской телеги подогнать? Скажем, левое переднее?

Вадим ответил, что ему нужна только кайлийская спасательная криокапсула в рабочем состоянии.

Гера ещё посмотрел на него как-то странно и почти что с возмущением, потом достал наладонник, сказал «Ладно» и отошёл кому-то звонить. Вернулся с таким же мрачным выражением лица.

— Вадик, пока ничего тебе сказать не могу. Если появится информация — я тебе позвоню.

Вадим отправился в свой ангар. Он читал технические описания и пытался понять, что же именно должна делать криокапсула в режиме «Пробуждение».

Через пару часов позвонил Гера. Пригласил Вадима снова подойти на встречу. Когда Вадим подошёл, Гера выглядел повеселевшим. Это значило, что он чувствует профит.

— Значит так, Вадим, товар такой, как ни странно, в наличии имеется. Сам удивляюсь, — сказал Гера. — Но за такой эксклюзив с тебя — лям эльнуков.

Вадим ответил, что у него есть только семьсот косарей. Это были все его сбережения.

— Только как другу, я тебе сделаю скидку 10%. Сто косарей. А ещё двести косарей ты мне будешь должен. Надеюсь, ты хорошо понимаешь, что это значит.

Вадим понимал. Ему придётся работать на Геру, хочется ему того или нет. Пока не отработает. Вадим подумал, что не сможет вернуться домой в Рязань обеспеченным человеком. Что Гера может дать ему и более опасное задание, чем собирать летающие в открытом космосе стиральные машинки. И тогда, если он попадётся пограничникам или таможенникам кайли, то ему может оттяпать голову топором огромная фиолетовая баба. Но эта девушка в капсуле, она того стоила! Хотя сама тоже была фиолетовой бабой.

И он согласился. Вечером Вадим сидел в своём ангаре, проверяя состояние криокапсулы и читая в импернете, чем кормят больных кайли. Он выпил две маленьких рюмки вискаря (тоже контрабандного, конечно) и лёг спать. Засыпая, он думал о том, что где-то высоко над его головой  сейчас бессовестные флотские офицеры-кайли откручивают со своего корабля криокапсулу, отдают её контрабандистам-землянам, делят денежки и садятся писать объяснительную и акт о списании. Вот тебе и «Нерушимая верность» и «несокрушимая честь». Он сам, конечно, не лучше, но он ведь ни в чём таком не клялся, размахивая мечом над головой.

Утром позвонил Гера. Капсулу привезли. Вадим забрал капсулу в тот же ангар и очень внимательно прочитал раздел инструкции про перемещение пациента из неисправной капсулы в исправную. Он хорошо читал технические тексты на кайли, в отличие от художественных, и хоть и с акцентом, и с ошибками, но говорил на их языке.

А своих коллег на работе он всегда удивлял тем, что читал инструкцию до того, как что-то сломал, а не после этого, как большинство. Кроме того, Вадим вообще очень редко что-либо ломал, зато прекрасно всё чинил. Сказывалось детство. В детстве маленький Вадик ходил в кружок бисероплетения. Его отец ворчал: «Зачем пацану девчачье рукоделие?», но Вадику нравилось. Девчонкой он от этого не стал, зато мелкую моторику развил хорошо. Потом, с семи лет — кружок электроники и робототехники. И маленький ещё Вадик стал паять так, что опытные электронщики говорили: «Вот это пайка с большой буквы, а не сопли какие-нибудь».

Вадим иногда удивлял своих друзей. Так, его друг Лёха уронил старинные электромеханические часы с тумбочки. Механизм рассыпался. Лёха расстроился — часы были дороги как память. Вадим, прицепив неодимовый магнит на тросик, нашёл и выловил все до единой детали, даже из-за плинтуса, а потом собрал этот механизм, и он заработал лучше прежнего. Он аккуратно заклеил корпус часов. Изумлению и благодарности Лёхи не было предела.

Теперь Вадим готовился к перемещению пациентки. Включил у новой капсулы режим «Поддержание жизни». Капсула удивилась, выдав сообщение об ошибке: а где же пациент? Он включил «ожидание пациента». Замигало зелёным. Потом открыл первую капсулу, вытащил из неё холодную, но не безжизненную девушку. Нежная, гладкая кожа аметистового оттенка. Девушка совсем не миниатюрная и... не пушинка. Кряхтя, переложил девушку в новую капсулу и закрыл её. Новая капсула помигала зелёным, потом занялась проверкой жизненных функций девушки. Через четверть часа капсула сообщила, что всё в порядке и она может поддерживать жизнь пациента ещё 720 часов.

Подождав для надёжности шесть часов, Вадим переключил её на «Пробуждение». Что-то гудело и жужжало. Капсула что-то делала, в трубках булькал хладагент. Через полчаса девушка открыла глаза. Вадим поднял стеклянную крышку капсулы, дал девушке простынь, чтобы прикрыть наготу, и помог ей сесть.

— Что с тобой случилось? — спросил он на кайли.

— Я не помню, — ответила девушка.

— Кто ты? Как тебя зовут?

Глаза девушки наполнились испугом:

— Я не знаю.