ЗИО ч. 1 Дружба народов. Глава 8

 Лир лежала на кровати и пыталась уснуть. Это не получалось сделать. Она продолжила вспоминать свою школьную юность и их отношения с Зел.
    Когда им пришлось стоять за партой, к удивлению Лир, даже некоторые из её вчерашних обидчиц и недоброжелательниц стали подходить и выражать сдержанное сочувствие.
    Потом они вместе с Зел завели приятельские отношения с другой парой подруг, стоявших за партой. Это оказались наследница герцогини Клюйской Лендра Корт и юная баронесса Вель, обе были с Клью-2. Владениями герцогини Клюйской формально был весь Южный континент Клью-2, то есть вся провинция Нанклью. Фактический удел герцогини, конечно, был намного меньше – провинцией в основном управляла губернатор.
    Лендра Корт была достаточно резка в суждениях:
    – Сначала они нам сами рассказывают, что дружба – самое ценное на свете, что Лирра и Кандра – величайшие героини всей нашей драматургии. А когда наша дружба развивается до определённой стадии – лупят веткой по заднице! Разве это честно?
    Лир никогда с ней не спорила, хотя уже тогда понимала, что многие социальные явления намного сложнее, чем кажутся.
    А потом они стали общаться с двумя мальчиками – Лангуном и Вертаном. Их школа и ещё несколько соседних аристократических школ, в том числе школы для мальчиков, готовились проводить школьные состязания по физике. Для одарённых детей пригласили особого преподавателя с Физического факультета Центрального университета города Т’Кайришар – герцога-консорта господина Крангри. Чтобы ему не пришлось проводить одинаковые занятия в разных школах, всех детей, которые готовились к состязаниям – и девочек, и мальчиков – приглашали на урок к господину Крангри в их школу.
    Лангун считался самым способным. Мальчики, как ни крути, сильнее в точных науках, хотя они слабее физически и ниже ростом, чем девочки. Все четыре подруги, хотя и по разным причинам, заявили себя как участницы состязаний. И после урока они могли общаться с этими двумя мальчишками.
    Лендра Корт и баронесса Вель посещали этот класс, судя по всему, как раз из-за этих мальчиков, к которым у них проснулся, наконец, здоровый интерес. Зел надеялась подтянуться по физике, которая ей всегда давалась нелегко. А Лир хотела не просто участвовать в состязаниях, она решила в них победить. Ну или хотя бы взять призовое место. Зачем? Зел она рассказала, а больше – никому.
    Лендра Корт, на взгляд Лир, зачастую была с мальчиками слишком агрессивна и перегибала палку. Она целенаправленно собирала все негодяйства – истинные и придуманные – совершённые мужским полом, и предъявляла шокированным мальчишкам чуть ли не в качестве личного обвинения. Недостойный мужчина погубил Лирру и Кандру. Император-мужчина, Лангун IV Объединитель, совершил немало злодеяний, включая геноцид лакреши и уничтожение транспортов с беженцами. «А ну-ка отвечайте за весь ваш род, Лангун и Вертан!» – фактически требовала Лендра, грозно надвинувшись на поджавших уши мальчиков своими недавно выросшими на груди округлостями и потрясая ими, как символами матриархальной власти.
    А юная баронесса Вель подыгрывала ей:
    – Да что там! Мужчины даже дружить нормально не умеют. Они не обнимаются и не целуются. А если обнимаются и целуются, то это у них уже не называется дружбой.
    – Да? А что они ещё тогда делают? – спросила Лендра у баронессы.
    Юная баронесса наклонилась и прошептала ей на ухо. Глаза Лендры наполнились притворным ужасом:
    – Как? Прямо в зад друг другу засовывают? Фу! – и она изобразила рвотный позыв. А потом продолжила с торжествующим видом:
    – Ну а вы, мальчики, как дружите?
    Зажатые в угол и затравленные, но не сдавшиеся мальчишки перешли в контрнаступление. Лангун сказал:
    – А не вам ли всем четырём недавно всыпали по первое число «за Лирру и Кандру»? Обвиняете других в том, в чём сами грешны! Интересно, а вы «за Лирру и Кандру» дружили сразу все вчетвером, или хотя бы попарно? И вообще, как девушки это делают?
    Вертан наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Лангун тоже изобразил ужас в глазах:
    – Что? Прямо языком между ног друг друга лижут? Бе! – и он тоже сделал вид, что его стошнит.
    Посмеиваясь, мальчики пошли в свою школу. Наследница герцогини Клюйской была расстроена:
    – Мальчишки такие дураки! Такие бесчувственные чурбаны!
    А Лир подумала, что когда женщина сильная и самодостаточная, то она – сильная, а мужчина – слабак. Но если он вдруг окажется где-то сильнее, то сразу станет дураком и бесчувственным чурбаном. Да, шансов выиграть в эту игру при таком раскладе у мужчин нет.
    Лангун интересовал Лир именно как очень способный юный физик. Она наблюдала за ним на уроках. Делала свои выводы. И пыталась изо всех сил выучить тот раздел физики, по которому будут состязания – термодинамику. Она могла понять рассуждения и решения задач, но всё это вместе не собиралось в одну картину – её мозг отказывался вмещать весь этот раздел школьной физики целиком. Она обнаружила, что Лангун вообще не тратит усилий на запоминание материала – если он видит новую для себя формулу, она просто впечатывается в его мозг. Если же при нём сказать слово «энтропия», то он приходит в необычайное возбуждение и разражается примерно часовым монологом на эту тему.
    И Лир сделала то, что было не под силу Лендре Корт или юной баронессе Вель. Она выслушала всю эту часовую лекцию Лангуна и поняла её. Оказалось, он говорит далеко не бессмысленные вещи. Лангун, обнаружив, что Лир поняла всё, что он сказал, очень удивился и даже решил за ней приударить, но Лир не нравилась в нём небольшая, но ощутимая примесь самовлюблённости. Она будет ему мешать в жизни, – подумала Лир. Или наоборот – поможет.
    Настал день состязаний. Зел не пошла – она не надеялась занять какое-то место. А Лир решила правильно все задачи, кроме одной. В этой одной задаче она неправильно поняла условие. И призового места у неё по баллам не выходило.
    И Лир отправилась на апелляцию. Господин Крангри смотрел на неё слегка насмешливо. Лир показала ему условие и сказала, что вот здесь в этом условии есть некорректная формулировка, которая создаёт двусмысленность, и задачу можно понимать двумя способами. Первый, который вы считаете правильным, а второй – который показался правильным ей.
    – Но этот ваш второй способ – это же явная ахинея! – воскликнул господин Крангри. – Дураку понятно, что он никуда не ведёт, и, значит, вы неправильно поняли условие.
    Лир сказала, что докажет ему, что второй способ тоже ведёт к осмысленному решению.
    – Дураку понятно, а вам – нет! – сказал господин Крангри.
    Это было обидно, и Лир заревела. Если бы рядом была Зел, Лир уткнулась бы в её грудь, но Зел рядом не было. Поэтому Лир ревела и решала, решала и ревела. Черновик перед ней покрывался формулами и слезами.
    Господин Крангри сказал:
    – За слёзы вам здесь никто баллов не добавит. Хотя слёзы зачётные.
    И она всё-таки нашла. Не решение, нет. Только начало осмысленного решения, но это показывало, что её способ трактовки условия задачи был не глупостью. И, значит, вы, господин Крангри, всё-таки допустили некорректную формулировку условия этой задачи.
    Ему пришлось согласиться. И он добавил ей за эту задачу пять баллов. Теперь Лир оказалась на третьем месте среди участников состязания. Первое и второе места заняли Лангун и Вертан.
    Когда она с грамотой в руках выходила из класса, преподаватель окликнул её:
    – Госпожа Кинли! Вы позволите спросить?
    – Конечно.
    – Садитесь. – Крангри показал на скамейку.
    – Я лучше постою. – ответила Лир.
    – А, ну да, вам же недавно попало «за Лирру и Кандру» – усмехнулся Крангри. – Признайтесь честно – вы ведь гуманитарий? Так зачем вам понадобилось это призовое место? Мы проводим такие состязания, чтобы выявить ребят и девчат, по-настоящему способных к физике, тех, что посвятят физике свою жизнь. Но вы же этого не сделаете.
    – Да, я гуманитарий. И как гуманитарию мне стало интересно, кто же такие физики. И я попыталась это понять.
    – И что же вы поняли?
    – Есть известная фраза, что талант – это на 90% трудолюбие. Мне кажется, это не совсем верно. Иначе во всех науках и искусствах победили бы крестьяне.
    – Так? – Крангри слушал её с интересом.
    – Я заметила, как легко Лангун запоминает физику. Ему для этого вообще ничего не нужно делать, он видит формулу один раз и потом просто помнит её. Почему? Потому что ему это интересно. Мозг перемещает в долговременную память то, что интересно. На мой взгляд, талант – это на 89% интерес, который и ведёт к трудолюбию – человеку хочется заниматься тем, что интересно и привлекательно. Самодисциплина нужна, чтобы заставить себя, когда дело не идёт. Это ещё 1%. Именно с этим могут возникнуть проблемы у Лангуна – ему пока слишком легко всё даётся.
    Если кратко, человеку интересно то, в чём он талантлив, или он талантлив в том, что ему интересно.
    Мне это интересно, но не настолько, чтобы мой мозг перемещал это в долговременную память. Но я поняла, что хотя бы в одном разделе школьной физики я могу разобраться относительно неплохо.
    Господин Крангри цокал языком. Он как будто катал её мысль по небу, как катают по небу глоток вина, чтобы оценить его.
    Потом сказал ей:
    – Кажется, я начинаю понимать, почему именно с вами дружит наследная принцесса.
    Я не знаю, правильна ваша гипотеза или нет, но вы – гуманитарий – поступили как настоящий физик-экспериментатор. Вы задали вопрос, а чтобы на него ответить, поставили эксперимент. На себе. Если бы все гуманитарии так относились к своей работе, то в гуманитарных науках было бы гораздо меньше высосанной из пальца бездоказательной ахинеи и гораздо больше точных фактов.
        И Лир вдруг поняла, что господин Крангри разговаривает с ней так, как он даже с Лангуном не разговаривает. Не просто с уважением, а как с равной. Ей вдруг показалось, что есть что-то сюрреалистическое в том, что один преподаватель — господин Крангри, блестящий учитель физики и сам не последний ученый-исследователь — говорит с ней как с равной, а другой преподаватель — старшая воспитательница — хлещет её прутом по голому заду.   
Лир пошла в свою спальню. Зел тоже была там и лежала на своей кровати.
    – Ну как твой эксперимент? – спросила она.
    – В целом, удался. – Лир показала подруге грамоту. – Я что-то узнала про собственный мозг.
    – И что же?
    – Чтобы всерьёз заниматься физикой, нужно мозгов чуть больше, чем есть у меня. – улыбнулась Лир.
    Она вдруг поняла, что очень устала сегодня. Зел тоже к середине дня уже осоловела – она ведь встала рано, устроила себе пробежку, разминку, с кем-то пофехтовала и спарриговалась.
    Лир легла рядом с подругой, обняла её, и скоро они вместе мирно сопели во сне.
    Лир в номере «Миллениум Хилтон», вспоминая это, тоже расслабилась и заснула.