Огромное

Огромное, наполненное воздухом, светом,
две стены остеклены почти от пола до потолка,
вдоль окон на длинноногих подставках - цветы,
оранжерея целая - от пальмы до вьюнка.
Стена напротив: «Незнакомка»
накладывает взглядом вето
на каждого, кто входит, свысока
презреньем обдавая новичка.

Ещё буфет - средневековый замок.
Похожа на морскую черепаху оттоманка с детьми-подушками,
овальный стол и стулья толкутся в круг старушками
в одеждах полотняных.
Всё это называлось - веранда. С малых
лет она осталась в памяти. Когда я возвратился
через годы, поразился,
как мала веранда, которая казалась в детстве такой огромной.
Как я любил уединённые часы, здесь проведённые!
Вот Робинзон над головой раскрыл свой  зонт.
Вот кливия в горшке, как сабли листья, оранжевые звёзды распустила,
вот в подполе скребётся кто-то, -
мышь? паук плетёт в потёмках паутину?

А праздники какие вкруг стола под абажуром ярким затевались!
Все бабушкины сёстры, все шестеро, с мужьями, с подарками… в общем - родня, соседи, - все здесь собирались.
Помню дядю Мишу - выбритый до блеска череп, бородка курчатовская с проседью, весёлый, громогласный.
Не говорилось вслух, но через годы ясно,
что времена былые - не коврижки, -
про зоны «Печорлага» он точно знал не понаслышке.
Бабушка ворчала на деда, что выпил с гостями и, меня взяв на руки,
 пошёл их провожать.
- А если б ты в канаву завалился с ребёнком? - был вопрос.
А дед посмеивался только добродушно в усы седые.

И много было всякого: и горе, и похороны…
Выставляли даже одну из рам, гроб с телом деда чтобы подать с рук на руки на улицу…
Все помнит веранда старая.
И одновременно всё живет во мне -
огромное, наполненное светом и воздухом,
и не даёт покоя,
и на бумагу просится рекою.