Колодец забытых клятв

Жили когда-то в селении Белые Ключи девушка Дарёна и молодой кузнец Лука. Дарёна славилась рассудительностью, а Лука — умелыми руками. Он мог выковать подкову легче птичьего пера, починить треснувший колокол и так пригнать железную дверь, что под неё не проникал даже зимний ветер.

Они собирались пожениться после жатвы.

В знак помолвки Лука подарил Дарёне серебряный перстень. Дорогих камней в нём не было: только два ржаных колоса, вырезанные на ободке.

— Золота у меня пока мало, — сказал кузнец, — зато слово моё крепко. Я не обещаю тебе жизни без горя, потому что таких жизней не бывает. Но обещаю не оставлять тебя одну перед бедой.

Дарёна надела перстень и ответила:

— А я не обещаю всегда быть кроткой и весёлой. Но если между нами встанет обида, я не позволю ей молчать дольше трёх дней.

Так они и обручились.

За околицей Белых Ключей стоял старый колодец. Над ним склонялись три ветхие ивы, а камни его были покрыты таким густым мхом, что казались зелёными. Воду оттуда брали только до заката. Старики говорили, что ночью подземные ключи открывают дорогу в Нижние палаты, где живут колодезники, омутницы и сам князь Черновод.

Молодые над этими рассказами посмеивались, но после захода солнца к колодцу всё же не ходили.

Однажды Дарёна задержалась в поле. Домой она возвращалась уже в сумерках и вспомнила, что больной матери нужна свежая вода. Не желая идти на другой конец селения, девушка свернула к старому колодцу.

Она опустила ведро, зачерпнула воды и потянула цепь вверх. Но звено зацепилось за перстень. Серебряный ободок соскочил с пальца, ударился о камень и исчез в глубине.

Дарёна замерла. Она прислушалась, ожидая плеска, но колодец словно не имел дна.

Тогда девушка наклонилась над срубом и сказала:

— Кто бы ни нашёл мою вещь, отдайте её. Она дорога мне не серебром, а словом, которое было при ней сказано.

Сперва снизу донёсся лишь шелест воды. Потом кто-то засмеялся — тихо, но так, что задрожали ивовые листья.

— Потому мы её и взяли, — ответил незнакомый голос. — Серебра в наших кладовых довольно. Зато честное обещание встречается редко.

— Кто говорит со мной?

— Тот, кому принадлежит всё упавшее, утонувшее и забытое.

— Я не отдавала тебе перстень.

— Вода не спрашивает, что ей отдают добровольно.

По чёрной поверхности прошла рябь, и голос умолк.

Дарёна вернулась домой с пустым ведром. Ночью она почти не спала, а наутро в Белых Ключах начали происходить странные вещи.

Мельник поклялся отдать вдове мешок муки, но к полудню заявил, что ничего подобного не говорил. Пастух обещал присмотреть за соседскими овцами, а сам заснул под кустом. Староста забыл о своём решении починить мост. Даже дети перестали держать слово и без всякого стыда отказывались от вчерашних обещаний.

Хуже всего было то, что люди не чувствовали за собой вины. Слова вылетали у них изо рта, как пустая шелуха.

Лука тоже изменился. Он всё так же любил Дарёну, но стал забывать даже самые простые договорённости. То обещал прийти вечером и не приходил, то брался помочь её матери, а потом удивлялся, когда ему напоминали об этом.

На третий день Дарёна рассказала ему о перстне.

— Значит, всё началось с колодца, — сказал Лука. — Я спущусь туда.

— Нет. Князь Нижней воды ждёт именно этого. Он уже добрался до наших слов. Если отдашь ему ещё и себя, я потеряю и жениха, и надежду.

— Тогда пойдём вместе.

— Кто-то должен остаться наверху и помнить, зачем другой ушёл.

Лука хотел возразить, но в ту минуту за окном ударил кузнечный молот, и он отвлёкся. Через миг кузнец уже не помнил, о чём шёл разговор.

Дарёна поняла, что медлить нельзя.

Она дождалась полуночи и отправилась к старому колодцу. Под первой ивой сидела незнакомая старуха в выцветшем синем платке. Перед нею лежали восковая свеча, щепоть крупной соли и моток льняного шнура.

— Далеко ли собралась? — спросила старуха.

— Туда, где хранят украденные обещания.

— А чем заплатишь за обратную дорогу?

— У меня ничего нет.

— Это хорошо. Тот, кто считает себя богатым, слишком крепко держится за сво

ё.

Старуха протянула ей свечу, соль и шнур.

— Огонь поможет увидеть скрытое. Соль вернёт память. Шнур удержит того, кто ещё желает быть спасённым. Но запомни: вещь, которую сохранишь для себя, выручит тебя однажды, а отданная другому может спасти дважды.

Сказав это, старуха поднялась и ушла между ивами. Дарёна оглянулась ей вслед, но увидела лишь белую сову, бесшумно летевшую над полем.

Девушка привязала к вороту колодца крепкую верёвку и стала спускаться. Сначала стены были каменными и сырыми. Затем кладка закончилась, но верёвка всё тянулась вниз, будто сама собой.

Наконец ноги Дарёны коснулись земли.

Она очутилась в длинной галерее. По обе стороны стояли двери из чёрного дерева, а за ними кто-то шептал:

— Вернись…

— Ты опоздала…

— Лука уже отказался от тебя…

— Никакого обещания не было…

Дарёна зажгла свечу. При её свете стало видно, что дверей нет, а вместо них вдоль стен раскрываются огромные раковины. Из каждой высовывался белёсый язык и повторял то, чего девушка боялась больше всего.

Она могла бы пройти дальше, но заметила под стеной маленького старичка. Ростом он был не выше ведра, борода его заросла ряской, а на голове сидела шапочка из лягушачьей кожи.

Старичок ощупывал пол перед собой и жалобно ворчал.

— Кто ты? — спросила Дарёна.

— Колодезник Безглаз. Когда-то я сторожил родники, но Черновод отнял у меня зрение. Теперь я сотый год хожу по этой галерее и не могу найти выход.

Дарёна вспомнила слова старухи. Без свечи ей самой пришлось бы идти во тьме, однако оставить несчастного она не могла.

— Возьми огонь, — сказала она.

— А как же ты?

— Пойду на ощупь.

Колодезник принял свечу, и её пламя отразилось в его тусклых глазах. Тотчас старичок прозрел.

— Ты отдала свет тому, кого видишь впервые, — удивился он. — Не всякий человек поступил бы так.

Он указал на узкую расщелину.

— Иди здесь. Шёпот раковин будет звать тебя, но не отвечай ему. Всё сказанное без лица — лишь чужой страх, которому дали голос.

Дарёна поблагодарила его и двинулась дальше.

За расщелиной начинался затопленный лес. Чёрные деревья росли прямо из воды, а вместо листьев на них висели серебристые рыбки. Между стволами скользили омутницы — водяные девы с длинными волосами, перепутанными водорослями. Они пели без слов, и от их пения хотелось забыть дорогу, имя и родной дом.

Одна из омутниц сидела на корне и плакала.

— Почему ты горюешь? — спросила Дарёна.

— Я не помню, кто я, — ответила водяная дева. — Черновод забрал моё имя. Без него я не могу ни уйти, ни умереть.

Дарёна достала соль.

— Попробуй крупинку. Соль хранит память земли.

Омутница коснулась языком соляного кристалла и вскрикнула. На миг вода вокруг неё стала прозрачной.

— Я вспомнила! Меня звали Весна. Я была дочерью рыбака. В ненастье отец велел мне не выходить на реку, а я поклялась послушаться. Но ночью услышала песню с воды, нарушила слово и шагнула в лодку. С тех пор служу Черноводу.

— Теперь ты можешь вернуться домой?

Весна покачала головой:

— Мой дом давно рассыпался в прах. Но имя снова принадлежит мне, а значит, я сама выберу свою дорогу.

Она отвела Дарёну к каменным воротам.

— За ними дворец Черновода. Остерегайся обещаний, которые слишком легко произнести. Именно они становятся самыми тяжёлыми цепями.

Дарёна вошла в ворота и увидела зал с зелёными колоннами. Под потолком плавали утонувшие фонари, а на стенах висели тысячи колец, медальонов, монет и детских игрушек. От каждой вещи тянулась тонкая нить, и все нити сходились у трона.

На троне сидел князь Черновод.

Борода его стекала на каменный пол, плащ был соткан из тины, а на голове покоилась корона из щучьих зубов. На длинном пальце водяного князя Дарёна увидела свой перстень.

Рядом с троном стоял Лука.

Ноги его были опутаны камышом, лицо побледнело, а глаза смотрели словно сквозь сон.

— Ты зачем пришёл? — воскликнула Дарёна.

— Я вспомнил, что обещал не оставлять тебя перед бедой, — ответил он. — Не всё забылось.

Черновод усмехнулся:

— Он спустился следом за тобой, но до трона не дошёл. Ещё нем

ного — и станет моим кузнецом. Будет ковать цепи из человеческих клятв.

Дарёна вынула последний подарок старухи — льняной шнур. Она набросила петлю Луке на плечи и потянула к себе.

Камыш затрещал. Из воды показались длинные зелёные руки и ухватили кузнеца за ноги.

— Беги! — крикнул Лука. — Спасай перстень!

Но Дарёна не выпустила шнур.

— Перстень можно выковать заново. Тебя — нет.

Она тянула изо всех сил, пока ладони не покрылись кровью. Наконец камыш лопнул, и Лука упал рядом с ней.

Черновод поднялся с трона.

— Ты раздала все волшебные дары, — сказал он. — Теперь у тебя нет ни огня, ни соли, ни спасительной нити. Чем же станешь бороться со мной?

— Правдой.

Князь рассмеялся, и по залу прокатился гул.

— Правда переменчива. Сегодня человек клянётся любить, завтра сердится, послезавтра жалеет о своём выборе. Лучше послушай мои условия. Я предложу тебе три сделки.

Он снял перстень.

— Можешь забрать его и вернуться домой, но кузнец останется у меня.

— Нет.

— Тогда уходи вместе с ним, но отдай мне своё имя. Никто на земле не вспомнит, что ты когда-либо жила.

Лука шагнул вперёд:

— Я не приму спасения такой ценой.

Черновод нахмурился.

— Есть и третья сделка. Поклянитесь никогда не гневаться друг на друга, не спорить, не причинять боли и ни разу не пожалеть о своём союзе. Тогда я отпущу вас обоих.

Лука открыл рот, но Дарёна остановила его.

— Такой клятвы мы не дадим.

— Почему? Разве ваша любовь слаба?

— Потому что твои слова красивы, но лживы. Мы живые люди. Мы будем ошибаться, уставать, говорить лишнее и иногда обижать друг друга. Если поклянёмся в невозможном, наша клятва с первой же минуты станет твоей.

Князь Черновод перестал улыбаться.

Тогда Лука сказал:

— Я не обещаю никогда не испугаться. Но обещаю не выдавать страх за равнодушие.

Дарёна добавила:

— Я не обещаю всегда быть правой. Но обещаю признавать вину, когда пойму её.

— Я не обещаю избавить тебя от всякого горя, — продолжил Лука, — но не стану делать вид, будто твоё горе меня не касается.

— А я не стану требовать, чтобы ты угадывал мои мысли, — сказала Дарёна. — Я буду говорить о том, что меня тревожит.

Каждое честное слово заставляло одну из нитей на стенах лопаться.

Черновод взмахнул плащом:

— Замолчите!

Но было поздно. Украденные клятвы проснулись. Кольца и медальоны задрожали, зазвенели, сорвались со стен. По залу полетели тысячи человеческих обещаний, возвращаясь к тем, кто их когда-то дал.

Перстень выскользнул из пальцев водяного князя и упал к ногам Дарёны.

Черновод взревел:

— Никто не уйдёт из Нижних палат!

Вода хлынула из-под трона. Колонны закачались, фонари под потолком погасли. Дарёна подняла перстень, взяла Луку за руку, и они побежали к воротам.

Но дорога уже скрылась под бурлящим потоком.

Тут из темноты показался огонёк. Навстречу им шёл колодезник Безглаз, держа свечу над головой.

— Отданный свет не гаснет! — крикнул он и указал путь.

Когда поток едва не сбил беглецов, из воды поднялась омутница Весна. Одним взмахом волос она раздвинула чёрные волны.

— Возвращённая память не забывает добра! — сказала она.

Дарёна и Лука добрались до колодезной шахты. Сверху свисал льняной шнур, хотя девушка оставила его в тронном зале. Теперь он был толст, как корабельный канат.

Они ухватились за него и стали подниматься. Под ними ревел Черновод, щёлкали зубами омутные твари, цеплялись за камни зелёные руки. Но с первым криком петуха вход в Нижние палаты закрылся.

Дарёна и Лука выбрались на землю.

Под ивами снова сидела старуха в синем платке.

— Всё ли ты потеряла из того, что я дала? — спросила она.

— Свечу я отдала тому, кто не видел дороги. Соль — той, что забыла своё имя. Шнуром вытащила из беды жениха.

— Значит, ничего не потеряла, — ответила старуха. — Свет привёл тебя назад, память расчистила путь, а спасённый тобою человек помог тебе подняться.

— Кто ты? — спросил Лука.

Старуха посмотрела на старый колодец.

— У всякой тёмной воды есть хозяин. Но и у чистых родников должна быть хранительница.

Она коснулас

ь ладонью земли. В тот же миг каменный сруб треснул, вода в колодце поднялась до самого края и стала прозрачной. На дне не было ни дворца, ни сокровищ — только белые камешки и тонкая струя родника.

Старуха исчезла, а на ветке ивы сидела белая сова.

Утром жители Белых Ключей проснулись с тяжёлым сердцем. Каждый вспомнил нарушенное слово. Мельник отнёс вдове два мешка муки вместо одного. Пастух разыскал разбредшихся овец. Староста первым пришёл чинить мост. Даже дети поняли, что обещание — не пустой звук.

После жатвы Дарёна и Лука сыграли свадьбу.

Старый перстень кузнец переплавил и сделал из него два тонких кольца. На внутренней стороне одного он выбил слово «Помни», а на другом — «Исполняй».

Жизнь их не была безоблачной. Они спорили, сердились и порой говорили то, о чём потом жалели. Но Дарёна не давала обиде молчать дольше трёх дней, а Лука не оставлял её одну перед бедой.

И люди в Белых Ключах с тех пор учили детей:

— Не тот верен, кто обещает невозможное. Верен тот, кто помнит своё слово, признаёт ошибку и возвращается исправить содеянное.

А к старому колодцу по ночам никто не ходил. Иногда из глубины доносился плеск, и казалось, будто князь Черновод всё ещё ждёт человека, готового поклясться в том, чего нельзя исполнить.