Мучительный поиск Истины С. А. Есениным

«Мучительный поиск Истины                Сергеем Александровичем Есениным»
       Глава первая «Размышление при взгляде на монастырь»
Был ли Сергей Александрович Есенин верующим? Ответ на этот вопрос остаётся загадкой, которую вряд ли можно до конца разгадать. Прожил он всего-то тридцать лет,  к тому же время непростое – очень непростое  ему досталось. Потому остановимся
на некоторых  произведениях поэта. К тому же говорить всерьёз о раннем и позднем творчестве, честно говоря, язык не поворачивается.
Итак…
 За горами, за желтыми долами
Протянулась тропа деревень.
Вижу лес и вечернее полымя,
И обвитый крапивой плетень.
Там с утра над церковными главами
Голубеет небесный песок,
И звенит придорожными травами
От озер водяной ветерок…
 Ни грустные, ни радостные строки – скорее всего, в какой-то степени умиротворённые.                А ещё – покрытые лёгкой тайной – как говорится, «прикровенные».
Вспоминаются прежде всего полотна И.И.Левитана: «Вечерний звон», «Тихая обитель», в какой-то мере  – «Вечер Золотой плёс» и др.
Потому что  - 
Там с утра над церковными главами
Голубеет небесный песок…
И это – лишь начало, потому что дальше поэт, вернее, его лирический герой, от внешнего описания переходит к объяснению сути, к тому, что для него важно и, если угодно, сакрально.
 Не за песни весны над равниною
Дорога мне зеленая ширь —
Полюбил я тоской журавлиною
На высокой горе монастырь.
 Не просто же так «журавлиная тоска», и «на высокой горе монастырь». Кстати, снова как будто перед глазами встаёт картина И.И.Левитана  «Тихая обитель». Кажется, написал великий русский художник знаменитый Савино – Сторожевский Монастырь, впрочем, это уже вторично. 
Главное же: то значение, какое имеет для русского человека Святыня. Оттого                и преисполнено всё тем, что словно вне времени.
  Пусть стихотворение написано уже в начале окаянных двадцатых, когда ещё                не раскрутился «маховик», безбожной власти, когда жизнь человеческая перестала что-то стоить. Но, повторяю, есть то, что вне времени, иначе бы  мир закончился, иначе бы все мы превратились в скотов, живущих лишь  низменными инстинктами…
А дальше словно происходит «углубление»...
 Каждый вечер, как синь затуманится,
Как повиснет заря на мосту,
Ты идешь, моя бедная странница,
Поклониться любви и кресту…
 Кто такая «бедная странница»? Наверное, образ этот собирательный, а если нет, то самым важным это в любом случае не является.
Почему происходит это вечером? Скорее всего потому, что вечер – время размышлений, подведения итогов.(Требовал же Преподобный Сергий Радонежский от иноков вечернего одиночества). 
И всё же главное то, что она идёт «поклониться любви и кресту». И в образе странницы, которую поэт называет «бедной», очевидно, присутствует нечто фольклорное.
И вот финал…
Кроток дух монастырского жителя,
Жадно слушаешь ты ектенью,
Помолись перед ликом спасителя
За погибшую душу мою.
 Кстати, слово «ектенья» означает «прошение», что свидетельствует о неплохом знании поэтом церковной лексики. Но главное, очевидно, в финале, реже –                в начале произведения.
И звучит в финале просьба «помолиться за погибшую душу».
Однако нет здесь ропота на Бога. А звучит надежда, пусть маленькая, пусть слабая,                но всё-таки надежда, что Господь не оставит во время Страшного Суда…
А теперь, на первый взгляд, творчество поэта, который словно из другого «измерения», хотя старше С.А.Есенина лишь на девять лет.
С.А.Есенин из крестьян, а тот - русский офицер, дважды награждённый Георгиевским Крестом, аристократ. Да и направления разные, хотя последнее не столь важно.
(См. «От любомудрия к истинному Христианству»).  Как, наверное, многие поняли, речь идёт о Николае Степановиче Гумилёве.
Пусть не самое известное его произведение, и, очевидно, в нём в большей степени показаны душевные муки.
И всё же…   
 Я не прожил, я протомился
Половину жизни земной,
И, Господь, вот Ты мне явился
Невозможной такой мечтой.
Вижу свет на горе Фаворе
И безумно тоскую я,
Что взлюбил и сушу и море,
Весь дремучий сон бытия;
Что моя молодая сила
Не смирилась перед Твоей,
Что так больно сердце томила
Красота Твоих дочерей.
Но любовь разве цветик алый,
Чтобы ей лишь мгновенье жить,
Но любовь разве пламень малый,
Что ее легко погасить?
С этой тихой и грустной думой
Как-нибудь я жизнь дотяну,
А о будущей Ты подумай,
Я и так погубил одну.
         Кажется, происходит мучительный поиск – поиск Истины. Звучит великое множество вопросов, на которые ответа нет, да вряд ли могут быть.  Только нет здесь ропота, если угодно, вызова Создателю нашему. Нет здесь и риторических вопросов, как, например, в стихотворении К.Д.Бальмонта «Зачем?». Очевидно, происходит некое примирение – примирение с реальностью духовной – иначе можно было бы сойти с ума от количества неразрешимых  вопросов.
И в двух последних строках тоже звучит надежда на то, что Господь на Страшном Суде примет благосклонное решение.  (См. также «Жертвенное служение Богу и России, причастность вечности  Николая Степановича Гумилёва» и «Любовь к Отечеству, земному и Небесному»).
А о других произведениях С.А. Есенина в следующих  главах побеседуем…
(Продолжение следует)