Шестьсот веселый

Автобус № 666 (он же «Тайготряс») выполз из-за поворота, и толпа на остановке взвыла не то от радости, не то от отчаяния. Потому что он пришёл. Раз в неделю. И все должны уехать. Любой ценой.

Дед Егор первым рванул к передней двери, прижимая мешок картошки к груди, как младенца:

— Пустите! У меня рассада сохнет от волнения!

Лариса уже висела на поручне в позе «зю», одной рукой держа три пакета с рассадой, второй — себя, чтобы не унесло:

— Я в прошлом году на крыше ехала! Там хоть ветер в лицо, а тут дышать нечем!

Дядя Витя тянул за поводок козу Маньку, которая упиралась всеми четырьмя ногами и смотрела на автобус с подозрением:

— Манька, ну хватит! Ты же не в отпуск, ты домой!

— Да она права! — крикнул кондуктор, выглядывая в дверь. — Тут не транспорт, тут квест «Выживи и не сойди с ума»!

В салоне уже было так плотно, что дышать можно было только по очереди. Кто-то стоял на одной руке, кто-то висел на люке, кто-то прижался лбом к стеклу и тихо шептал: «Только до СНТ, только до СНТ…»

А на крыше уже устроились двое смельчаков: один держался за антенну, второй — за трубу, и оба орали вниз:

— Поехали! Мы тут как флаги, нас издалека видно!

Водитель, зажатый в кабине так, что даже моргать было сложно, вдруг почувствовал, как чьи-то ноги легли ему на плечи и начали помогать крутить руль. Он скосил глаза:

— Это ещё что?!

— Не волнуйся, я сто раз так делал! — бодро ответил пассажир, устроившийся у него на загривке. — Главное — не резко, а то я упаду и случайно нажму на гудок!

Кондуктор пробирался по салону, собирая деньги, и приговаривал:

— Проезд, проезд… Кто не платит — тот идёт пешком, а пешком тут тайга, медведи и комары размером с кулак!

Манька, оказавшись внутри, решила, что это её личный трон, встала посреди прохода и боднула ближайший пакет. Из пакета выглянул помидор и как будто обиделся.

— Спокойно, Манька! — шипел дядя Витя. — Это не враги, это еда!

Автобус дёрнулся, застонал, будто понял, что ему сегодня не жить спокойно, и пополз по грунтовке. На первом же ухабе все подпрыгнули, но никто не упал — потому что падать было некуда.

— Держитесь! — крикнул водитель (точнее, то, что от него было видно над баранкой). — Сейчас будет яма с амбициями!

И яма не подвела. Автобус подпрыгнул, крыша радостно взвыла, салон издал единый стон, а Манька издала звук, который можно было перевести как «Я же говорила!».

— Ничего! — бодро крикнул дед Егор, вцепившись в потолок. — Зато потом про этот рейс байки будут рассказывать!

— Ага, — просипела Лариса, прижатая к окну. — «Как мы выжили и почему больше никогда не поедем на этом автобусе»!

На очередной кочке пассажир на крыше потерял кепку, но не расстроился:

— Зато легче стало! Теперь я как профессиональный экстремал!

А тот, что помогал крутить руль ногами, вдруг выдал:

— Слушай, а давай тут направо, там короче! Я в детстве тут на велике ездил!

— Ты мне ещё навигацию включи! — рявкнул водитель, уворачиваясь от чужой пятки.

И всё-таки доехали. Автобус, дрожа всем корпусом, замер у покосившегося указателя «СНТ „Надежда“». Двери распахнулись, и народ вывалился наружу, кто на ногах, кто на четвереньках, кто просто пластом.

Манька выскочила первой, огляделась, фыркнула и тут же направилась к ближайшему забору — видимо, чтобы проверить, нет ли там чего вкусного и можно ли это боднуть.

— Ну вот, — выдохнула Лариса, расправляя спину. — Теперь я могу всё. Даже свёклу сажать в полночь.

— Главное, — буркнул дед Егор, — чтобы этот автобус через неделю вообще приехал. А то тайга опять дорогу перекроет.

А «Весёлый 600», будто услышав, крякнул, развернулся (чудом не съехав в кювет) и пополз обратно — оставлять легенду о себе в тайге.