Резонанс покоя vs Palantir Глава 15

Продолжение повести «Резонанс покоя в стеклянной тишине». Часть 2.

Грант

Разговор, которого Глеб не ждал, случился в четверг, ближе к вечеру. Он как раз заканчивал просматривать отчёт по «Синтезу» — Ася прислала предварительные расчёты, и они требовали вдумчивого анализа, — когда в дверь кабинета тихо постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Антон. Один из тех самых молодых биофизиков, которые полгода назад пришли в лабораторию из онкоцентра. Антону было двадцать семь, он носил очки в тонкой металлической оправе и обладал редким для его возраста качеством: он умел слушать. Не просто ждать своей очереди заговорить, а именно слушать — вникая, переспрашивая, возвращаясь к сказанному. Глеб сразу выделил его среди других биофизиков. Парень был с головой и, что важнее, с сердцем. «Плазма-Мед» стал для него не просто работой — миссией.

Сейчас Антон выглядел взволнованным. В руках он мял какую-то распечатку.

— Глеб Викторович, можно? У меня разговор. Важный.

— Конечно, проходи. Садись. Чаю?

— Нет, спасибо. — Антон сел на край стула, положил распечатку на стол. — Тут такое дело… В общем, на мой личный ящик пришло письмо. От Международного фонда биомедицинских исследований. Это швейцарский фонд, вполне реальный, я проверил. Они предлагают грант. На развитие «Плазма-Мед». Конкретно — на доклинические испытания.

Глеб взял распечатку. Пробежал глазами. Всё выглядело солидно: логотип, реквизиты, ссылки на реальные проекты фонда. Сумма — три миллиона евро на три года. Условия — открытая публикация результатов, участие в двух ежегодных конференциях фонда, предоставление промежуточных отчётов. Никаких требований о передаче интеллектуальной собственности. Никаких пунктов мелким шрифтом, от которых пахнет двойным дном.

— Красиво, — сказал Глеб, откладывая распечатку. — Очень красиво. И очень вовремя. Ты понимаешь, что это может быть не просто грант?

Антон поправил очки. Руки у него дрожали, но голос был твёрдым.

— Понимаю. Я поэтому и пришёл. Не стал отвечать, не стал советоваться с ребятами. Сразу к вам. Потому что после того, что вы рассказывали на общем собрании… про Palantir, про охоту, про письмо на проходной… Я подумал: это может быть оно. Вербовка. Через грант. Через мою любовь к «Плазма-Мед».

— И ты не испугался?

— Испугался. Но ещё больше разозлился. Они думают, что я — слабое звено. Что меня можно купить. А я не продаюсь, Глеб Викторович. Я хочу лечить рак. Плазмой. Это дело моей жизни. Но лечить — здесь. Дома. А не там.

Глеб долго смотрел на Антона. Парень сидел перед ним — взъерошенный, искренний, с горящими глазами. Ни тени лукавства. Ни намёка на двойную игру. Только чистое, почти детское возмущение тем, что кто-то посмел посягнуть на его честность. Если, конечно, это вербовка в мягкой форме.

— Ты правильно сделал, что пришёл, — сказал Глеб наконец. — А теперь давай думать вместе.

---

Он вызвал Марину и Кирилла. Вчетвером они просидели до позднего вечера, анализируя ситуацию. Марина, как обычно, взяла на себя роль скептика: она пробила фонд по всем доступным базам, проверила аффилиации его учредителей, изучила историю грантов. Кирилл, напротив, внёс неожиданную ноту: он вспомнил, что один из бывших коллег Антона по онкоцентру год назад уехал в Цюрих и теперь работал как раз в структуре, близкой к этому фонду. Возможно, цепочка тянулась оттуда.

Картина вырисовывалась такая: фонд был реальным. Грант — настоящим. Но интерес к «Плазма-Мед» возник не на пустом месте. Кто-то аккуратно подсказал фонду, что в московской лаборатории есть перспективная разработка и талантливый молодой учёный, который ею занимается. И этот «кто-то» вполне мог быть связан с теми самыми людьми, о которых предупреждал Карп. Теми, кто предпочитал не диалог, а иные методы.

— Классический подход, — резюмировала Марина. — Точки входа ищут не в системах защиты. Слабые места ищут в людях. Антон — не слабое звено, но они этого не знали. Они увидели молодого увлечённого учёного, у которого есть любимый проект, и решили, что он может клюнуть. А он не клюнул. И теперь у нас есть выбор.

— Какой? — спросил Антон.

— Отказаться от гранта. Просто послать их. Тогда они поймут, что здесь им ничего не светит, и пойдут искать другой подход. Или…

— Или принять грант, — закончил Глеб.

Все повернулись к нему.

— Принять — но на наших условиях. И под нашим контролем. Антон остаётся руководителем проекта. Мы подписываем договор с фондом — но через лабораторию, а не через личную почту Антона. Все отчёты проходят через нашу службу безопасности. Все публикации согласовываются. А главное — мы используем этот грант как канал. Через него мы можем понять, кто именно за ним стоит. И заодно показать им, что мы не прячемся. Что мы открыты. Но открыты на нашей территории и по нашим правилам.

Антон слушал, и на лице его медленно проступало облегчение.

— То есть проект не закроют?

— Не закроют. Более того — если всё получится, мы получим финансирование, которое нам сейчас очень нужно. И сохраним контроль над разработкой. И, возможно, узнаем что-то важное о тех, кто за нами наблюдает.

— Это если получится, — вставила Марина. — А если нет — мы рискуем.

— Мы рискуем в любом случае, — ответил Глеб. — Вопрос в том, управляемый это риск или нет. Я предлагаю управляемый.

---

На следующий день Глеб позвонил Виктору Алексеевичу.

Он рассказал о гранте. Об Антоне. О своих выводах и предложении. Виктор Алексеевич слушал молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда Глеб закончил, он долго молчал. Потом сказал:

— Знаете, Глеб Викторович, я начинаю привыкать к тому, что вы превращаете каждую потенциальную угрозу в оперативную возможность. Антон — он действительно такой кристально честный, каким кажется?

— Да. Я в нём уверен.

— Тогда мы поддержим. Но с несколькими дополнениями. Первое: все контакты Антона с фондом проходят через наш мониторинг. Мягкий, незаметный — но полный. Второе: если кто-то из представителей фонда захочет личной встречи — мы готовим её вместе. Третье: мы, со своей стороны, тоже изучим этот фонд. Глубже, чем может позволить себе ваша лаборатория. Возможно, мы найдём то, чего не видно на поверхности.

— Это всё разумно, — согласился Глеб. — И ещё одно. Мне важно, чтобы Антон не чувствовал себя подозреваемым. Он не вербуемый, он — учёный. И он нужен проекту. Если мы начнём давить на него контролем, мы сломаем его мотивацию.

— Понимаю. Поэтому мониторинг будет невидимым. Для него — только вы. И только те разговоры, которые вы сочтёте нужным провести. Он ваш человек. Мы не вмешиваемся.

— Спасибо.

— Пока не за что. Работайте.

---

Через неделю Антон, получив все необходимые согласования, отправил в фонд официальный ответ. Лаборатория ОНИЛ ФП выражает заинтересованность в сотрудничестве. Руководитель проекта «Плазма-Мед» — Антон Сергеевич Горелов. Контактное лицо — директор лаборатории Глеб Викторович. Все договорённости — только через официальные каналы.

Ответ из фонда пришёл быстро. Они соглашались на все условия. Никаких возражений, никаких попыток обойти лабораторию и выйти на Антона лично. Либо они были действительно честным научным фондом, либо — очень профессиональными вербовщиками, которые умели ждать.

— Будем считать, что первый раунд за нами, — сказал Глеб на вечерней планёрке. — Антон, ты молодец. Проект продолжается. И, кстати, теперь у нас есть три миллиона евро на доклинику.

Команда зааплодировала. Антон смущённо улыбался, поправляя очки. Ася хлопнула его по плечу. Кирилл молча пожал руку. Марина, проходя мимо, бросила: «Горелов, если что — я за тобой слежу». И улыбнулась — широко, по-доброму, почти по-сестрински.

Вечером Глеб рассказал всё Лене. Она выслушала и долго молчала, помешивая чай.

— Знаешь, что ты сделал? — спросила она наконец.

— Что?

— Ты снова превратил потенциальное предательство в акт доверия. Антон мог бы скрыть письмо. Мог бы ответить сам. Мог бы повести себя как сотни других молодых учёных, которые думают, что грант — это просто деньги. А он пришёл к тебе. Потому что ты создал атмосферу, в которой честность выгоднее обмана.

— Это не я создал. Это все мы. Команда.

— Команда — да. Но команда собирается вокруг лидера. Ты — лидер, Глеб. И это, пожалуй, важнее, чем все твои плазменные волноводы вместе взятые.

Глеб хотел возразить, но Лена приложила палец к его губам.

— Тсс. Тишина. Помнишь?

Он помнил.

Бублик, разбуженный разговором, спрыгнул с подоконника и отправился на кухню — проверять миску с кормом. Жизнь продолжалась. И в этой жизни пока не было предательства. Был только резонанс доверия. Тихий, как мурлыканье кота, и прочный, как плазма в магнитном поле.

---

Продолжение следует…