Литературный конкурс Голландец

   14.07.2026 я приняла участие в литературном конкурсе под названием «Голландец». Здесь я собрала свои тексты, которые были написаны по заданиям данного конкурса.

   Задание 1

   Я — Света Скай. С двенадцати лет я плету миры, где леденящий ужас встречается с нежной романтикой и верной дружбой. Мой дом — это плед, чай, бесконечные истории. Фандом «Сумрак» знает меня по имени, и каждый мой новый рассказ становится событием. Я пишу для тех, кто ищет уют в темноте, превращая свои мечты в живые страницы книг.

   Задание 2

   Я сижу перед монитором, и свет экрана отражается в моих глазах, как холодные звезды. На вкладке браузера открыта страница с предзаказом: парик цвета сахарной ваты, нежно-розовая пижама с капюшоном, огромные розовые банты. Сагири Изуми. Моя мечта.
   Я уже представляю, как надену это, как поправлю пряди, как сделаю тот самый невинный взгляд. В этом костюме я буду не просто Светой Скай, вечно уставшей писательницей и разработчицей, а кем-то другим. Кем-то, кто живет в мире творчества и красок.
   — Света, ты опять за своим «мультяшным» барахлом? — голос мамы разрезает тишину комнаты, как нож.
   Я вздрагиваю и быстро сворачиваю окно. Мама стоит в дверях, скрестив руки на груди. В её взгляде — привычное сочетание жалости и раздражения.
   — Это не барахло, мам. Это косплей. Я копила на него два месяца, — мой голос звучит тише, чем хотелось бы.
   — Косплей… — она произносит это слово так, будто это какой-то диагноз. — Тебе тридцать лет. Ты взрослая девушка, а занимаешься какой-то ерундой. Тратишь деньги на тряпки, чтобы нарядиться в нарисованную девочку? Это же просто идиотизм. Займись чем-то полезным, найди нормальное хобби, пора и задуматься о замужестве и детях, а не страдать этой ерундой.
   Я молчу. В горле встаёт ком. В коридоре слышны шаги отца. Он заглядывает в комнату, бросает взгляд на мой стол, где лежат книги и статуэтки из аниме.
   — Опять ерундой маешься? — усмехается он, даже не пытаясь скрыть пренебрежение. — Света, мы думали, ты повзрослеешь. А ты всё в куклы играешь. Посмотри на своих сверстниц: кто-то карьеру строит, кто-то замуж выходит, а ты… Косплейщица. Смешно, честное слово. Это же бред чистой воды.
   Они уходят, оставляя после себя тяжелый, липкий осадок. Дверь закрывается, и я снова остаюсь одна.
   «Идиотизм». «Бред». «Взрослей».
   Эти слова бьют больнее, чем любая критика. Они не понимают, что для меня это не просто «тряпки». Это способ сбежать из серой реальности, где меня постоянно оценивают, где я должна соответствовать чьим-то ожиданиям. В косплее я создаю себя сама. Я учусь шить, укладывать парики, работать с гримом. Это искусство, это труд, это моя отдушина.
   Я снова открываю вкладку с Сагири. Она такая хрупкая, такая закрытая от мира, но при этом невероятно талантливая. В чем-то мы похожи.
   Палец зависает над кнопкой «Оформить заказ».
   Если я куплю его, они снова будут ворчать. Снова будут смотреть на меня как на сумасшедшую. Снова будут обесценивать всё, что мне дорого.
   Я смотрю на свое отражение в темном экране. Света Скай. Девушка, которая хочет быть собой, даже если весь мир считает это глупостью.
   Я нажимаю «Оформить».
   Пусть называют это идиотизмом. Пусть считают это бредом. Но когда придет посылка, когда я надену этот парик и посмотрю в зеркало, я увижу не ту «взрослую», которую они хотят видеть. Я увижу себя. И этого мне достаточно.

   Задание 3

   Мне до сих пор снятся эти мазки. Густые, маслянистые, пахнущие льняным маслом и старой пылью.
   В детстве я была странным ребенком. Пока другие девочки играли в куклы, я часами просиживала на чердаке бабушкиного дома, где среди хлама стояла ОНА. Огромная, в тяжелой позолоченной раме, картина, изображающая заброшенный сад. Там всегда был закат, а в глубине, за переплетением дикого винограда, виднелась калитка.
   Мой «страшный секрет» начался в семь лет. Я обнаружила, что если прижать ладонь к холсту в том месте, где нарисована калитка, краска перестает быть твердой. Она становилась прохладной, как утренняя роса, и податливой, как густой кисель.
   Я помню этот момент в деталях. Я нажала сильнее, пальцы провалились внутрь, и меня дернуло вперед, словно кто-то схватил за запястье. Секунда — и я уже не на чердаке. Я стою в том самом саду. Воздух там был другим: он пах озоном и какими-то нездешними цветами. Я видела, как шевелятся листья, слышала стрекот невидимых насекомых. Я гуляла там часами, пока бабушка не звала меня обедать. Я возвращалась обратно через ту же калитку, выныривая из холста с запахом пыли на волосах.
   Это было моей тайной. Я думала, что я — избранная. Что я нашла портал в другой мир. Я хранила этот секрет как зеницу ока, боясь, что взрослые отберут у меня мою магию.
   Все закончилось в один дождливый вторник. Мне было двенадцать. Я пришла на чердак, решив, что сегодня я уйду в сад навсегда. Я подошла к картине, протянула руку… и ничего не произошло.
   Холст был твердым, сухим и холодным. Я царапала его ногтями, я плакала, я умоляла калитку открыться. Но это была просто краска. Просто старый, потрескавшийся холст, на котором даже не было никакой калитки — лишь невнятное пятно, похожее на куст.
   Я позвала бабушку. Она поднялась на чердак, вытирая руки о фартук.
— Бабуль, она не работает! Портал закрылся! — кричала я, захлебываясь слезами.
   Бабушка подошла, посмотрела на картину, потом на меня. В её глазах не было удивления. Только бесконечная, тихая грусть. Она погладила меня по голове и сказала:
   — Светочка, милая. Ты так долго играла в эту игру, что сама в неё поверила. Ты каждый день приносила сюда свои книжки, свои игрушки, ты часами сидела здесь, рассказывая мне про «сад». Я не мешала тебе, потому что детство — это время, когда мир еще не успел стать скучным.
   Она указала на пол. Там, в пыли, лежали мои старые рисунки, на которых я пыталась изобразить тот самый сад. Рядом валялись пустые тюбики от красок, которыми я когда-то пыталась «подправить» изображение на холсте.
   Я смотрела на свои руки. Они были в засохшей гуаши. Я вспомнила, как сама рисовала эту калитку поверх старого пейзажа, как придумывала правила игры, как убеждала себя, что проваливаюсь сквозь холст, просто закрывая глаза и замирая от восторга.
   Я выросла. Стала Светой Скай, человеком, который привык доверять только фактам и логике. Но иногда, проходя мимо витрин художественных галерей, я останавливаюсь. Я смотрю на картины и на секунду, всего на долю секунды, мне кажется, что воздух вокруг них начинает дрожать.
   И тогда я улыбаюсь. Потому что, даже если это была всего лишь игра, это была самая прекрасная магия, которую я когда-либо создавала сама.

   Задание 4

   «Это просто буквы», — говорят они. «Любой может сложить их в предложения. В этом нет никакой магии, Света. Это не профессия, это хобби для тех, кому нечем заняться в свободное время».
   Я читаю это, и внутри ничего не дрожит. Никакой обиды, никакого желания оправдаться. Я просто смотрю на то, как они пытаются измерить океан чайной ложкой. Они видят лишь текст, набор символов, который можно прогнать через алгоритм или отредактировать до стерильной гладкости. Они не видят того, что стоит за этим: как я вынимаю из себя куски реальности, как я переплавляю боль, восторг и тишину в нечто, что начинает дышать.
   «Света Скай, ты слишком много о себе возомнила», — пишут в комментариях. «Писательство — это ремесло, а не дар».
   Они называют это ремеслом, пытаясь приземлить то, что всегда было полетом. Они хотят, чтобы я чувствовала себя виноватой за то, что умею видеть мир иначе. Они хотят, чтобы я извинилась за то, что мои слова заставляют кого-то плакать, а кого-то — просыпаться посреди ночи с осознанием, которое они не могли сформулировать годами.
   Но я не извиняюсь.
   Я знаю цену тому, что делаю. Я знаю, как рождается фраза, которая меняет траекторию чьей-то жизни. Я знаю, как это — быть проводником для смыслов, которые иначе растворились бы в пустоте. Пока они спорят о том, «нужно» ли это, пока они пытаются обесценить мой труд, называя его «просто текстом», я продолжаю писать.
   Я горжусь этим. Не высокомерием, а тихой, непоколебимой уверенностью человека, который знает, что держит в руках огонь. Пусть они называют это хобби. Пусть они пытаются свести мой талант к набору технических навыков.
   Я — Света Скай. И я знаю, что когда от них не останется ничего, кроме пыли, мои слова будут продолжать жить, дышать и менять этот мир.

   Задание 5

   Меня зовут Света Скай. Моя жизнь — это коллекция фрагментов, которые я храню в памяти, как старые полароидные снимки. Иногда я закрываю глаза, и они оживают.
   Вот пять из них.
   1. Первый полет
   Мне семь. Папа сажает меня на плечи, и мы стоим на краю высокого холма за городом. Ветер такой сильный, что кажется, будто он хочет оторвать нас от земли. «Смотри, Света, — шепчет он, — мир не заканчивается там, где ты стоишь». Я раскидываю руки, и в этот момент мне кажется, что я действительно лечу. В ушах свистит воздух, а внизу расстилается лоскутное одеяло полей. Это было мое первое осознание того, что небо — это не потолок, а начало пути.
   2. Запах старых книг
   Библиотека дедушки пахла пылью, ванилью и временем. Я сидела на полу, окруженная башнями из книг, и читала про далекие галактики. В тот день я нашла атлас звездного неба. Я помню, как проводила пальцем по созвездиям, представляя, что я — капитан корабля, который бороздит пустоту. Тогда я впервые поняла: чтобы улететь далеко, не обязательно иметь ракету. Достаточно просто открыть нужную страницу.
   3. Городской дождь
   Мне двадцать. Я стою посреди шумного проспекта, вокруг — море черных зонтов и спешащих людей. Внезапно небо прорывается, и начинается ливень. Все бегут, прячутся под козырьками, а я остаюсь стоять. Вода стекает по лицу, смешиваясь с моими слезами — я тогда только что провалила важный проект. Но в этом холодном дожде я вдруг почувствовала странное облегчение. Город смывал с меня всё лишнее, оставляя только чистую, звенящую решимость начать сначала.
   4. Тот самый кофе
   Маленькая кофейня в переулке, где всегда играл джаз. Мы сидели напротив друг друга, и ты рассказывал что-то смешное, а я пыталась не рассмеяться, чтобы не пролить латте. В воздухе висел аромат обжаренных зерен и корицы. Я смотрела на твои руки, на то, как ты жестикулируешь, и думала: «Вот оно». Это было мгновение абсолютного покоя, когда время замерло, решив, что этот момент достоин того, чтобы длиться вечно.
   5. Огни ночного города
   Я снова на крыше, но теперь я взрослая. Внизу — бесконечный поток фар, пульсирующий, как вены огромного живого существа. Я смотрю на этот свет и понимаю, что Света Скай — это не просто имя. Это обещание самой себе никогда не останавливаться. Я делаю глубокий вдох, чувствуя холодный ночной воздух, и улыбаюсь. Впереди — тысячи дорог, и каждая из них начинается здесь, в моей памяти, которая всегда ведет меня только вперед.

   Задание 6

   Мир вокруг как будто бы на миг потерял все цвета.
   Я помню этот день до мельчайших деталей: запах озона, тяжелый, почти осязаемый воздух в комнате и тишину, которая звенела в ушах, как натянутая струна. В тот день мне исполнилось двадцать. Я сидел на жестком стуле, чувствуя, как холод металла просачивается сквозь ткань брюк, и смотрел на человека напротив.
   Он был серым. Не потому, что был одет в серое, а потому, что сама реальность вокруг него истончилась, превратившись в монохромный набросок. Все это заметили или только я? Я оглянулся на родителей — они застыли, словно статуи, их лица были лишены красок, глаза — пустые стекляшки. Только я. Ну да, точно... Ведь мы теперь в другом месте, правила которого придумывал всего один человек.
   Достаточно небрежно придумывал, надо признать.
   Если взглянуть со стороны — выглядит, как будто кто-то бросил камнем в центр водной глади, не заботясь о том, к чему приведет это возмущение пространства. Каким станет новый баланс и когда он наступит? Этим камнем стала Лицензия.
   — Твой выбор, — голос вопрошающего был лишен интонаций, он звучал как шелест сухих листьев по асфальту.
   Я сглотнул. В горле пересохло. Я знал, что сейчас произойдет. Я слышал крики соседей, когда к ним приходили такие же «серые» люди. «Ни одной! Я отказываюсь! Нет!» — это всегда звучало так справедливо. Так героически. Так... наивно. Они не понимали, что отказ — это тоже ответ. И что, отказываясь от права убивать, ты не становишься святым. Ты становишься мишенью, у которой нет даже призрачного шанса на ответный удар.
   Я смотрел на свои руки. Они дрожали.
   — Число, — напомнил он.
   Я знал правила. Ноль — ты жертва. Пятьдесят — ты хищник, но с коротким поводком. А потом была та самая деталь, о которой шептались в подворотнях, та, что превращала жизнь в безумную гонку. Безлимит. Пятьдесят плюс. Свобода, за которую ты платишь своей кровью. Пятнадцать лет. Всего пятнадцать лет, чтобы успеть стать богом, прежде чем таймер внутри тебя щелкнет в последний раз.
   Я поднял взгляд на вопрошающего. В его глазах я увидел отражение собственного страха, который медленно сменялся чем-то другим. Азартом? Или отчаянием?
   — Ты ведь знаешь, что будет дальше? — спросил я, чувствуя, как внутри меня что-то надламывается. — Ты знаешь, что каждый день может стать последним. Что каждый прохожий смотрит на меня не как на человека, а как на ходячий счетчик.
   Он молчал. Он ждал.
   Я вспомнил отца, который выбрал «ноль» и теперь вздрагивал от каждого стука в дверь. Я вспомнил мать, которая выбрала «десять» и теперь жила в страхе, что кто-то из десяти ее жертв когда-нибудь вернется за долгом.
   Мир вокруг все еще был лишен красок, но я вдруг понял: это не мир стал серым. Это я перестал видеть в нем смысл, кроме того, что был начертан на бумаге, которую он держал в руках.
   — Сколько? — повторил он, и в его голосе промелькнуло нетерпение.
   Я глубоко вдохнул. Воздух был холодным, как лед. Я представил, как этот мир, созданный небрежной рукой трикстера, рушится под тяжестью наших решений. Я представил, как люди, подобные мне, каждый день просыпаются с мыслью: «Сегодня или завтра?».
   Я открыл рот. Мой голос прозвучал чужим, хриплым, но удивительно твердым.
   — Безлимит, — сказал я.
   Вопрошающий едва заметно улыбнулся. В этот миг цвета начали возвращаться — резкие, болезненно яркие, почти кричащие. Красный цвет крови, синий цвет неба, черный цвет чернил, которыми он начал заполнять мою судьбу.
   Я знал, что у меня осталось пятнадцать лет. Но в этот момент, глядя на то, как он выводит цифру, которой не существует в обычных списках, я впервые почувствовал себя живым.
   Таймер запущен. И теперь, когда я выйду из этой комнаты я буду не тем, кто прячется за дверью, вздрагивая от каждого шороха в подъезде. Я буду тем, кто заставляет вздрагивать других.
   Вопрошающий закончил писать, и бумага под его пером тихо зашипела, словно раскаленное железо, коснувшееся воды. Он протянул мне документ. Лист был тяжелым, холодным и пах озоном — тем самым запахом, который бывает перед мощным грозовым разрядом.
   — Ты понимаешь, что купил? — спросил он, и на этот раз в его голосе проскользнула тень чего-то, похожего на уважение. — Ты купил право быть единственным, кто не считает дни до конца. Ты купил право быть стихией. Но помни: стихия не выбирает, кого ей смыть с лица земли. Она просто течет.
   Я взял документ. Пальцы не дрожали. Странно, но страх, который сковывал меня все эти годы, испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Я посмотрел на родителей. Они все еще стояли неподвижно, их лица были масками, застывшими в ожидании моего выхода. Для них я все еще был тем мальчиком, который боялся темноты. Они не знали, что теперь я — тьма.
   — Пятнадцать лет, — прошептал я, скорее самому себе, чем ему. — Это много или мало, если ты больше не боишься смерти?
   — Это вечность, если ты умеешь распоряжаться временем, — ответил он, поднимаясь со стула. Его фигура начала расплываться, теряя четкие контуры, словно он был лишь проекцией, которая выполнила свою задачу. — Иди. Твой таймер уже тикает, но теперь ты сам — его хозяин.
   Я вышел из комнаты. Дверь за спиной захлопнулась с глухим звуком, отрезая меня от прошлого. В коридоре было душно. Люди, ожидавшие своей очереди, сидели на скамьях, вцепившись в свои сумки, сгорбленные, серые, испуганные. Они смотрели на меня, и в их глазах я видел отражение того, кем был еще десять минут назад.
   Я прошел мимо них, не замедляя шага. Я чувствовал, как под кожей, где-то в районе сердца, пульсирует невидимый механизм. Он не отсчитывал секунды до моей гибели. Он отсчитывал секунды до того момента, когда я смогу изменить этот мир, созданный небрежным трикстером.
   На улице меня ударило в лицо холодным ветром. Город выглядел иначе. Я видел не просто здания и улицы, я видел потенциальные цели, я видел страх, пропитавший каждый кирпич, каждую трещину в асфальте. Я был хищником, выпущенным в загон, где все остальные забыли, как кусаться.
   Я остановился на углу, достал из кармана зажигалку и поднес огонек к краю документа. Бумага вспыхнула мгновенно, ярко-оранжевым пламенем, пожирая слова, которые связывали меня с законом. Пепел осыпался на мои ботинки.
   Теперь у меня не было лицензии. У меня была свобода. И если мне суждено сгореть через пятнадцать лет, я позабочусь о том, чтобы этот пожар был виден из космоса.
   Я сделал первый шаг в толпу, и мир вокруг меня, казалось, вздрогнул, признавая нового игрока. Игра началась.

   Задание 7

   Палочка в моей руке дрожала, как натянутая струна. Вокруг сгущался холод — такой, от которого не спасает ни один свитер, холод, проникающий прямо в кости и высасывающий из памяти всё самое светлое. Дементоры приближались. Их рваные черные мантии скользили по воздуху, словно тени, решившие поглотить этот мир.
   Я — Света Скай, и сейчас я не блогер, не обычная девчонка, я — последняя надежда этого леса.
   — Экспекто Патронум! — выкрикнула я, но голос сорвался. Из палочки вырвался лишь жалкий серебристый дымок.
   «Соберись, Света», — приказала я себе. Я закрыла глаза и начала искать внутри то самое чувство. Знаете, это как когда ты долго работаешь над проектом, вкладываешь душу, и вдруг — первый успех, первый искренний комментарий, осознание того, что ты не одна. Это чувство, когда ты стоишь на вершине горы, ветер бьет в лицо, и ты понимаешь: «Я жива, я могу всё».
   Это как момент, когда ты после долгой разлуки обнимаешь близкого человека, и весь мир вокруг перестает существовать. Это чистая, концентрированная радость, которая греет изнутри, как чашка горячего какао в самый лютый мороз.
   Я сжала палочку крепче. Я не просто произносила слова, я вкладывала в них всю свою энергию.
   — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!
   Из кончика палочки вырвался ослепительный поток серебристого света. Он не просто осветил поляну — он заполнил её жизнью. Свет закружился, уплотняясь, обретая форму. И вдруг из этого сияния выпрыгнул он.
   Это был арктический лис.
   Он был соткан из чистого лунного света, его шерсть переливалась, как северное сияние. Он не просто стоял — он двигался с грацией и уверенностью, которой мне так не хватало. Лис вскинул голову, его глаза светились мудростью и спокойствием.
   Когда он появился, я почувствовала, как ледяные оковы дементоров рассыпались в прах. Это было похоже на то, как если бы ты долго бежал в темноте, задыхаясь, и вдруг выбежал на залитую солнцем поляну. Страх испарился, сменившись абсолютной уверенностью. Я чувствовала, как внутри меня разливается тепло — не просто физическое, а душевное, то самое чувство «я справлюсь», которое дает силы идти дальше, несмотря ни на что.
   Мой Патронус-лис пробежал мимо меня, оставляя за собой шлейф искр, и бросился прямо на дементоров. Те, не выдержав этого чистого, ослепительного света, начали отступать, растворяясь в ночи.
   Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на своего зверя. Он обернулся, посмотрел на меня — и в этом взгляде я увидела саму себя. Сильную, настоящую, готовую к любым испытаниям.
   В реальной жизни мы часто сталкиваемся с «дементорами» — сомнениями, страхами, хейтом или просто черными полосами. И мой Патронус — это не магия из книжек. Это моя внутренняя опора. Это те моменты счастья, которые я храню в сердце, чтобы в нужный момент выпустить их наружу и разогнать любую тьму.
   Лис растворился в воздухе, но тепло осталось. Я знала: пока я помню о том, что делает меня счастливой, никакая тьма мне не страшна.



   Мой отзыв о литературном конкурсе «Голландец».

   Я увидела объявление о конкурсе совершенно случайно. Искала в браузере ассеты для разработки своей игры, и вуаля — сбоку вылезает реклама о конкурсе «Шторм», бесплатно. Мне стало интересно, я перешла по ссылке и оказалась тут.
   Сначала было как-то непонятно: много текста, вся эта переписка в чате... Многое пропускала, так как времени сидеть с телефоном целый день особо нет.
   Даже немного погрустила, так как не нашла своего спутника и друзей, с кем были бы тёплые диалоги и общение. Наверное, потому что я сама по себе закрытый человек, интроверт и даже немного хикка, как и моя героиня из аниме — Сагири Изуми. Мне трудно общаться с людьми, я выборочно общаюсь на темы, не все подходят. И зачастую я совсем одна. Хотя... кот, канадский сфинкс, меня подбадривает.
   Со временем, а буквально за пять дней, я привыкла к атмосфере здесь. Поняла, что не обязательно успевать что-то отправить в чат, что нужно реагировать на то, что полезно и интересно, а главное — выполнять задания.
   Я уже привыкла к своей команде, и название у неё прикольное — «Хтонический ужас». Как я и люблю, тематика Лавкрафта.
   Я бы хотела и дальше остаться в команде и идти на другие ивенты, развивать себя, знакомиться с людьми, а возможно, и найти ту самую мою неповторимую половинку.
   Мои ожидания вначале и мой итог в конце косвенно подтвердились. Насчёт финалиста пока неизвестно, но по таблице получается, что я туда вхожу, видимо, не пропущено заданий и ключей.
   Также мне понравилось, что многие пишут тёплые слова и дарят вдохновение под постами к заданиям. Спасибо, мне это как раз нужно. Ведь нас, авторов, так много кто не понимает и считает странными...
   Я очень рада этой случайности — сюда попасть.



   Выдача сертификата

   Вот и выдали мне сертификат участника.
   Было очень интересно попробовать этот формат и узнать атмосферу! Но это ещё не всё - сам конкурс продлится ещё аж до четверга, там всякие розыгрыши и прочее, призы.
   Я опытный уже писатель, активно публикуюсь и издаю книги, так что увы, идти учиться в университет при создании Шторма - немного не моё, да и платно особо нет смысла там учиться, так как это больше направлено на новичков, плюс нет своего издательства, а только теория. У меня уже есть свой стиль в писательстве, выработанный годами.
   Очень было интересно узнать, как и что делают другие авторы. Читать эти вечные диалоги, радоваться от того, что желают доброе утро и спокойной ночи. И просто делиться идеями. А также давать обратную связь творчеству друг друга.
   В общем, рекомендую, кто захочет именно участие, бесплатное участие. А уже идти учиться за деньги при Шторме - ваш выбор. Мне он не подходит.
   Но я буду обязательно принимать участие в подобных бесплатных ивентах.