Весёлый пожизненник

Самый весёлый пожизненник

За десять лет тюрьмы я видел многих пожизненно осуждённых.

Каждый переживал свой срок по-своему.

Одни замыкались в себе.

Другие часами читали книги.

Кто-то полностью уходил в религию, находя в молитве единственную опору. Для некоторых вера становилась тем мостиком, который соединял сегодняшний день с вечностью. Когда земное будущее исчезало, оставалась надежда на Божий суд и милость.

Но были и другие.

Те, кто не выдерживал.

Кто постепенно терял связь с реальностью.

В тюрьме это происходит не сразу. Не за день и не за месяц. Просто однажды замечаешь, что человек разговаривает сам с собой, смеётся без причины или часами смотрит в одну точку. Бесконечный срок способен разрушать человека медленно, почти незаметно.

И всё же среди всех пожизненно осуждённых был один человек, который выбивался из общего ряда.

Его звали Серёга.

В тюрьме «Аялон» его знали почти все.

И называли его одинаково:

«Самый весёлый пожизненник».

Парадокс.

Человек с двумя пожизненными сроками — и самый весёлый.

Я знал Серёгу ещё до тюрьмы.

Когда-то он работал охранником в одном из ресторанов Бат-Яма.

Крепкий, спокойный мужик.

Обычный человек.

Никто тогда не мог представить, чем закончится его жизнь на свободе.

Однажды он пришёл домой.

Дома были жена.

Её любовник.

И тёща.

Любовника он выгнал.

После этого произошло преступление, за которое суд приговорил его к двум пожизненным срокам.

Когда мы встретились уже за решёткой, шёл 2012 год.

Приговор только вступил в силу.

Мне казалось, Серёга ещё не до конца понимал, что произошло.

Мы жили в разных бараках, но вместе ходили в тюремную школу.

Именно там я видел его почти каждый день.

Он постоянно шутил.

Рассказывал анекдоты.

Подкалывал окружающих.

Смеялся так, что начинал смеяться весь класс.

У него был очень низкий голос.

Такой голос невозможно забыть.

Если Серёга начинал говорить где-нибудь в коридоре, его узнавали ещё до того, как он появлялся из-за угла.

— Серёга идёт…

Иногда я смотрел на него и не понимал.

Неужели человек действительно может быть таким весёлым, имея впереди только стены, решётки и бесконечные годы?

Со временем я понял.

Очень часто самый громкий смех рождается там, где человеку больнее всего.

Я никогда не спрашивал Серёгу, что происходило у него внутри.

У каждого человека есть дверь, которую он никому не открывает.

Но я видел другое.

После шуток наступала тишина.

Каждый расходился по своим баракам.

Каждый оставался один на один со своим сроком.

И тогда исчезала публика.

Оставался только человек.

За десять лет я понял одну вещь.

Пожизненный срок испытывает людей по-разному.

Одни становятся глубоко верующими.

Другие начинают жить книгами.

Третьи рисуют.

Четвёртые полностью уходят в себя.

Некоторые постепенно сходят с ума.

А некоторые… продолжают смеяться.

Может быть, потому что смех становится их последней защитой.

Последней стеной между человеком и отчаянием.

Прошли годы.

Я всё чаще вспоминаю Серёгу не как преступника.

И не как охранника из Бат-Яма.

Я вспоминаю человека с необычайно низким голосом, который смеялся громче всех в тюремной школе.

И каждый раз задаю себе один и тот же вопрос.

Что было настоящим?

Его смех?

Или та боль, которую он так старательно прятал от всех вокруг?

Пока не окажешься рядом с человеком, которому больше никогда не откроются тюремные ворота, невозможно понять, какой тяжёлой может быть человеческая судьба.

И иногда именно самые весёлые люди носят на своих плечах самый тяжёлый крест.