Пожизненно осужденные Израиль - Россия

Пожизненно осуждённые в Израиле и России: два разных мира

Я провёл в израильских тюрьмах около десяти лет и лично видел, как живут люди с пожизненными сроками. Поэтому об Израиле я могу говорить не по газетам и не по чужим рассказам — я видел эту систему изнутри.

С российскими тюрьмами я лично не знаком, поэтому здесь опираюсь на открытые сведения, документальные материалы и рассказы людей, прошедших колонии особого режима.

Разница между двумя системами огромна.

Как сидят пожизненно осуждённые в Израиле

В Израиле пожизненно осуждённый не обязательно полностью отделён от остальных заключённых.

Он может жить в обычном отделении вместе с людьми, у которых определённые сроки. Может общаться с другими арестантами, ходить в школу, учиться, работать, посещать библиотеку и религиозные занятия.

Именно так я познакомился с некоторыми пожизненниками.

Мы могли жить в разных бараках или отделениях, но встречались в школе, на занятиях или в других разрешённых местах. Они разговаривали, шутили, спорили, читали книги — то есть оставались частью общей тюремной жизни.

Конечно, пожизненный срок никуда не исчезал. Человек всё равно понимал, что его положение намного тяжелее положения остальных. Но его не превращали в существо, которому разрешено видеть только стены камеры и одного соседа.

В камерах был телевизор. Заключённые следили за новостями, смотрели фильмы и передачи. Телефонная связь тоже была доступна: при наличии денег на счёте можно было регулярно звонить семье и знакомым в разрешённое время. Не буквально круглые сутки, но звонить можно было часто, если режим отделения это позволял.

Для человека, который находится за решёткой годами, телефон — это не просто аппарат. Это голос матери, жены, брата или друга. Это связь с миром, который продолжает жить снаружи.

Пожизненно осуждённые могли коммуницировать с другими заключёнными, заниматься, работать и сохранять хотя бы часть обычных человеческих отношений.

Я не говорю, что израильская тюрьма — санаторий. Тюрьма остаётся тюрьмой. Там есть режим, обыски, переклички, наказания, закрытые двери и постоянный контроль.

Но человек всё-таки остаётся среди людей.

Как выглядит пожизненный срок в России

В российских колониях особого режима всё устроено намного жёстче.

Пожизненно осуждённые обычно содержатся отдельно от основной массы заключённых. Часто человек годами видит практически только своего сокамерника, сотрудников учреждения и небольшой прогулочный двор.

Передвижение происходит под конвоем и с особыми мерами контроля.

На тюремном языке говорят, что таких заключённых водят «раком»: заставляют идти сильно согнувшись, с руками за спиной или в другом неудобном положении, чтобы человек не мог неожиданно напасть на сотрудника или осмотреть окружающее пространство.

Фраза грубая, но она точно передаёт положение человека.

Он не идёт самостоятельно.

Его ведут как особо опасный объект.

В Израиле пожизненник может сидеть в классе рядом с другими заключёнными, разговаривать, учиться и шутить.

В российской колонии особого режима он может годами общаться почти исключительно с одним сокамерником.

Один и тот же человек напротив.

Одна камера.

Один прогулочный двор.

Одни стены.

В России телевизор и телефон также могут быть доступны в зависимости от режима, учреждения, поведения заключённого и действующих правил. Но сама система коммуникации и перемещения намного более ограниченная. Нельзя сравнивать это со свободным общением внутри израильского тюремного отделения.

Главное различие

Главное различие даже не в размерах камеры и не в количестве звонков.

Оно заключается в отношении системы к человеку.

В Израиле пожизненно осуждённый остаётся частью тюремного общества. Он может учиться, работать, разговаривать с другими, смотреть телевизор, звонить близким и участвовать в жизни отделения.

В России пожизненный срок построен прежде всего на глубокой изоляции.

Там человек существует внутри очень узкого пространства. Иногда весь его мир на протяжении многих лет состоит из камеры, сокамерника, решётки и нескольких шагов по прогулочному двору.

Именно поэтому пожизненное заключение в этих двух странах воспринимается совершенно по-разному.

В Израиле человеку оставляют возможность находиться среди людей.

В России пожизненника стараются максимально отделить от общества — даже от общества заключённых.

Что страшнее

Нельзя сказать, что пожизненный срок в Израиле лёгкий.

Я видел глаза таких людей.

Видел, как они держали чистую одежду «на освобождение», хотя сами почти не верили, что когда-нибудь её наденут.

Видел, как одни уходили в веру, другие спасались книгами и работой, а некоторые постепенно теряли рассудок.

Но у них всё-таки оставалось общение.

Оставался голос в телефонной трубке.

Оставался класс, куда можно было прийти.

Оставался телевизор, через который в камеру входил внешний мир.

Оставались другие люди.

А когда человек годами видит только одного сокамерника и потолок камеры, наказанием становится уже не только отсутствие свободы.

Наказанием становится сама изоляция.

Я считаю, что именно в этом проходит главная граница между израильской и российской системами.

В обеих странах человек может получить пожизненный срок.

Но сидеть этот срок он будет совершенно по-разному.

В Израиле он остаётся заключённым среди заключённых.

В российской колонии особого режима он нередко превращается в человека, которого изолировали почти от всего мира — и оставили наедине с бесконечностью.