Гармониум. Глава 9

Глава 9. Кризисный центр или...

Доклад Половикова мэру выглядел убедительно. Чиновник говорил уверенно, ссылаясь на слова Артура и Эдуарда. По его версии, братья якобы предложили вывести средние критерии, по которым всех пациентов можно будет выпускать в общество после девяти месяцев лечения.

Но это была удобная для него версия.
Муромов, выслушав доклад, привстал со своего места.

— А что именно считать средним критерием? — спросил он. — У каждого пациента своё состояние. Свои воз

можности. Свой путь. Где конкретные цифры? Как определить, что человек готов? И что будет, если выпустить из центра того, кто ещё не до конца восстановился? Не станет ли это опасным для общества?

Эти слова были именно тем, чего ждал Он повелел подчинённым отправить в центр распоряжение о внесении изменений в устав. О том, что по истечении девяти месяцев лечения выписывать только полностью здоровых людей. А остальных оставлять на дальнейшее обследование. Молодая чиновница Евгения была не согласна с этим, но не спорила. Она молча отправила текст приказа на электронную почту Гармониума. А самим Эдуарду и Артуру в личном сообщении - что это подпись Муромова, но идея Половикова. Но братья и так это поняли. Как и то,что стали заложниками собственного благородства


— Вот и всё, — тихо сказал Эдуард. — Они всё-таки сделали это.

Артур перечитал приказ ещё раз.

— «Выписка возможна только после полного выздоровления». Красиво звучит. Почти правильно

Артур положил документ на стол.

— Помнишь, как мы начинали? Мы хотели, чтобы «Гармониум» стал местом, откуда человек возвращается в жизнь полноценным членом общества.
- Да, а теперь наш Гармониум и другие подобные заведения хотят превратить из кризисных центров в изоляторы для неугодных системе.

Эдуард тяжело вздохнул.

— У Муромова неплохие намерения, однако по ним невозможно достичь успеха за год.

— Возможно, — согласился Артур. — В угоду количества пациентов пострадает качество их лечения.
Он посмотрел на приказ.

— А Половиков это понимает. Для него это не про безопасность. Это про контроль.

Братья знали: теперь перед ними новая борьба.

Они должны были помогать людям и одновременно не дать чиновникам разрушить саму идею «Гармониума».

Но к вечеру пятницы усталость оказалась сильнее.

Дома их ждал разговор, которого они давно избегали.

Маша встретила Эдуарда молча. Катя тоже была непривычно серьёзной.

— Что случилось? — спросил Эдуард.

Маша посмотрела на него.

— Ты правда не понимаешь?

Он растерянно замолчал.

— Ты уже месяц приходишь домой и мысленно остаёшься там, в центре, — продолжила она. — Ты сидишь рядом с нами, но тебя нет.

— Катя...

— Нет, дай мне сказать. Я устала разговаривать с твоей спиной. Устала ждать, когда ты закончишь очередное обсуждение, прочитаешь документы, ответишь на сообщения.

Катя тоже не выдержала.

— Артур, ты помнишь, когда последний раз спросил детей, как у них дела? Не просто «нормально ли всё», а действительно поговорил?

Артур опустил глаза.

— Я стараюсь.

— Нет, — тихо сказала Катя. — Ты стараешься для всех, кроме семьи.

Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал.

Из комнаты вышел сын Эдуарда.

— Пап, а ты правда помнишь, что у меня завтра важная игра?

Эдуард замер.

Он действительно забыл.

— Я...

— Я не злюсь, — сказал подросток. — Просто иногда кажется, что для тебя все люди в «Гармониуме» важнее нас.

Эдуард почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Нет. Это неправда.

Но голос прозвучал неуверенно.

Разговор становился всё тяжелее.

— Может, вам вообще лучше там жить? — в отчаянии сказала Маша. — Раз уж этому центру вы отдаёте всё.

Эдуард резко поднял голову.

— Не говори так.

— А почему? Потому что неприятно слышать?

Артур тоже не выдержал:

— Мы делаем важное дело!

— А мы разве не важное? — спросила Катя. — Мы тоже нуждаемся в тебе.

Наступила тишина.

Братья посмотрели друг на друга и поняли, что ещё немного — и они скажут слова, о которых потом будут жалеть.

Эдуард первым опустил голову.

— Простите.

Маша посмотрела на него.

— За что?

— За то, что я был рядом с вами только физически. За то, что думал, будто если я спасаю других людей, то это оправдывает моё отсутствие дома.

Артур тоже тихо сказал:

— Простите меня. Я устал и даже не заметил, как стал раздражаться на тех, кого люблю.

Маша подошла к нему.

— Мы не просим бросить работу.

Маша кивнула.

— Мы просто хотим, чтобы вы помнили: у вас есть семья.

В этот момент братья впервые за долгое время позволили себе признать простую вещь — они действительно были измучены.

Катя улыбнулась.

— А теперь решение принимаем мы.

— Какое? — спросил Артур.

— Эти выходные принадлежат семье.

В пятницу вечером они пошли все вместе в кино.

В субботу выехали за город на пикник, пока ещё держалось тепло.

А в воскресенье отправились в церковь.

Эти дни не решили всех проблем, но вернули братьям силы.

Когда в понедельник они снова открыли приказ, то увидели его иначе.

Спокойно. Без злости.

Они признали: в одном Муромов был прав.

Нельзя выпускать всех пациентов одновременно.

Сергей, Виктор, Ольга и Марина действительно были готовы вернуться к обычной жизни.

Анжела и Григорий нуждались в длительной адаптации и сопровождении.

Серафима Павловна и Николай Всеволодович были психологически устойчивы, но возраст ограничивал их возможности.Они будут самостоятельны и дееспособности им хватит только на ближайшие пару лет.

Кира и Лида были ещё слишком юны. Они умели многое, рассуждали по-взрослому, но перед ними стоял вопрос: кто даст им возможность начать самостоятельную жизнь до совершеннолетия?

А Юля была самым сложным случаем.

Она тоже многому научилась. Помогала другим, выполняла работу, старалась быть полезной.

Она хотела жить самостоятельно.

Хотела иметь свой дом, свои обязанности, своё место в мире.

Но её психика нарушена бесповоротно.
Но полностью жить без поддержки она уже не могла.

И тогда братья поняли главное.

Их ошибка была не в том, что они хотели помочь всем.

Ошибка была в том, что они представляли помощь слишком одинаковой для всех.

Не каждому человеку нужен один и тот же путь.
Придётся изменить политику Гармониума. Чтобы Кира и Лида смогли остаться здесь до совершеннолетия, а такие как Серафима Павловна и Николай Всеволодович, Юля не искали новый приют,а остались здесь пожизненно. Где за ними будет уход.