Статья И. А. Бунина

 Читала статью о послереволюционной интервенции   в России.  Интересные акценты. В общей сложности 14 государств приняли участие  в грабеже ослабленной страны. Вроде, дела им не было до большевиков, их опасности  спокойствию европейских стран, США и Японии.
Страна без хозяина была уже хорошо изучена, где- то  брошены совместные производства. Теперь следовало всё дограбить  и положить себе в карман. 14 стран, Белое движение, куча мелкой шушеры, интересующаяся только своим карманом и никаких идеологических предпочтений. Так было всегда. Вспомним Византию, ничего личного. Периодически - постоянный передел собственности,   в десятки раз обогативший,    никому не известные Лондон и Париж. Явление, видимо, определяющее в истории сапиенса.

Меня удивляло, как новой России удалось тогда сохраниться. Да так же, как и в  Интервенции 1613 года. Много желающих отхватить, друг другу мешают иногда сильно, до новых противостояний. У любой участницы есть  соперник, не желающий усиления  бывшей союзницы.  Они и сейчас союзницы, но есть соображения серьёзнее.
Иногда в  согласии друг с другом. Иногда, по договорённости с большевиками.  Игнорируя требования диктаторов России, лучших представителей интеллигенции. Грабёж - хозяин  войны.

Да, между прочим,  Одиссей сам себя называл «грабителем». Говорят, тогда не было современного понимания слова.  Одна из военных профессий. Может, древнейшая.  Этим гордились. Представляете диалог?
 «Кто твой дружок, внученька?
 « «Грабитель».
 «О, как тебе повезло!»
  Впрочем, этим и сейчас принято гордиться.

Не было здесь удачной политики большевиков, учёта многочисленных интересов, использование насилуемой стороной того, что она не может исправить, но может расслабиться.  Территория большая, сил мало, не встанешь грудью на защиту социалистической собственности.  Одновременно, есть свидетельства  о самостийных силах, пытавшихся противостоять грабежу. Знаете, где? На Дальнем Востоке. Там, где злодействовали японцы. У Колчака в тылу.

 Есть в биографии сказочника Бажова участие в стихийных управленческих органах, партизанских отрядах.  То есть, у большевиков была поддержка в народе и были союзники. Эсеры. За интересное прошлое сказочника дважды исключали из партии.  Потом он просто лёг на дно. Во  время неразберихи многоголовая гидра лишилась 15 тысяч красноармейцев.  Гибли армиями.  Те, кто громил, расстреливал японцев, так и вовсе были расстреляны большевиками.
 Но потом, когда большевики стали основной действующей силой. Возможно, им тогда повезло. Хозяйствующие субъекты предпочли иметь дело силой, которая может поставить к стенке, но договорённости соблюдёт. Где- то так.

 И это не исключает самопожертвования, крайнего напряжения сил, голода и холода. Что говорить, все взрослые люди. Кому война. Кому мать родна. Всякое движение представлено самыми разными силами.

 Почему заговорила  об интервенции?
По причине статьи Ивана Бунина «Миссия русской эмиграции», прочитанной в Париже в 1924 году.  В ней много цитат из священных текстов, много сравнений. Белое движение называется белыми витязями. Огромная вера в помощь Антанты. Полная «заграница нам поможет». Громы и молнии по поводу большевиков, населения, обманутого Лениным.  Никаких симпатий, как мне показалось, к коренному населению, проявляющему худшие качества своего характера.

Сейчас монархисты, религиозные историки  снова начали вытаскивать статью на свет божий. И снова странно. Если ты хочешь потрясти  чьё- то воображение цитатами, сравнениями и выводами. Если ты научный работник и есть опыт работы с источниками, ты прочти исследования  историков же по этой работе. Там есть реакция самой русской интеллигенции, сбежавшей до городу Парижу, цитаты из газет, отзывы известных людей. Кстати, советских журналистов.
 Не было тогда глухого занавеса между двумя Россиями. Между писательскими, научными, артистическими кругами его не было никогда. Интересна реакция  самого Бунина.
 
Как- то все деятели, ВСЕ, выбросят в воздух глубокомысленное мнение  и ходят, надув щёки  самомнением. А тогда Бунина, статью подняли на смех. Сначала даже странной показалась такая манера общения внутри наинтеллигентнейшей части русского общества. Объяснилось всё скверным характером Ивана Алексеевича. Он не только не скрывал своего отношения к людям, но и публиковал  хлёсткие критические статьи по поводу творчества многих известных людей русской эмиграции. И все отлично знали, что мнение это замешено на происхождении, отношении «свысока».

 Чехова он любил и уважал. С Горьким Бунина долгие годы связывали дружеские отношения. Бунин даже на Капри приезжал с женой к Алексею Максимовичу. Всё изменилось, когда Горький вернулся в СССР.

Статья. Можно было бы сказать, что Бунин «подставился», но нет. Интеллигенция склоняла, спрягала и хохмила, Бунин ни разу не высказался, ничего не сказал домашним, даже в дневнике промолчал. Забыл.
 Особенно досталось в комментариях собаке - страстной антибольшевичке и бабе, где- то сбрехнувшей новость о собаке.

Какое- то тамошнее издание, ссылаясь на конкретную потерпевшую даму, рассказало о нищем старике, убитом красноармейцами на глазах любимой собаки. Осиротевшего пса кто- то подобрал, но с тех пор пёс облаивает всех увиденных красноармейцев.
 Не поленились постаревшие господа юнкера «поднять» номера газеты.
И оказалось. Нищий старик - процентщик, прибитый петлюровцами. Бог с вами. Какой процентщик нищий?
 Наверняка, еврей, петлюровцы, да и белые витязи,  считали совершённое богоугодным делом. Как пса не пристрелили, не понятно.  Наверное, породистый пёс был.  Новый хозяин нашёлся быстро. Тоже не бедный.  Как всякий, уважающий себя пёс, герой   бросается  на всё, что проезжает и проходит мимо. Как шинель подлиннее, как колёса звонче, так выходит из себя. Никаких  предпочтений.  Сплошная политическая несознательность.
 
И так господа эмигранты старались, что советская печать подхватила разборки. Начал- то знаменитый советский журналист Михаил Кольцов. Что- то вроде «докатились». Видный  писатель, заметный  деятель белой  эмиграции, а вот, поди, ж ты, использует сомнительную информацию «жёлтой «прессы».  Давайте, товарищи, пожалеем господина литератора.
 Что- то долго доставалось Бунину, но началась война. Иван Алексеевич хотел, было, бежать. Но германец не был навязчив и настойчив. Знаменитый писатель тоже «залёг на дно». Остался в своей высокогорной вилле с чудесным видом   на Средиземное море.
 Во время оккупации будущий нобелевский лауреат дал приют многим евреям. Знаменитым и не очень. Никаких обысков, никто сильно не прижимал.  Не высовывались, не действовали на нервы.
 В конце концов, в доме нечего стало есть. Бунин обращается за помощью к мировой пишущей братии.  И кто собирает ему продуктовые посылки?  Алексей Толстой.  В письмах, в записках писатель просится домой.  Делается всё с ведома Иосифа Виссарионовича.

После войны Бунины вернулись в парижскую квартиру. В июне 1946 года в Советском Союзе вышел указ «О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Франции».
 Обнародование документа вызвало много волнений в эмигрантской среде, в некоторых семьях произошёл раскол: «Одни хотели ехать, другие — оставаться».  Бунин, отвечая на вопрос корреспондента «Русских новостей» об отношении к указу, сдержанно заметил, что надеется на распространение этой «великодушной меры» и на другие страны, где живут эмигранты, — в частности, на Болгарию и Югославию.
 Посол СССР во Франции Александр Богомолов провёл два собрания, на которых, помимо него, выступали прибывшие в Париж Константин Симонов и Илья Эренбург. Кроме того, посол лично пригласил Бунина на завтрак; во время встречи Ивану Алексеевичу было предложено вернуться на родину.
По словам Богомолова, писатель поблагодарил за предложение и обещал подумать.

  Бунин не поехал.  Кажется, Симонов обещал писателю встречу с колоколами. Наверное, встретили бы.  Именно с колоколами. И дело не в очередных постановлениях,  ставивших Ахматову и компанию  в общий строй.
Вообще, Бунин с женой не моли поверить, что советские писатели имеют в своём пользовании печатные машинки секретарш, легковые машины.   Такие, такие эмигранты не имеют, а у этих есть. Как это может быть?  Не знаю, что сказать по поводу воспоминаний жены Бунина.
 
 А не поехал Иван Алексеевич по той причине, что все слова- то уже были сказаны. В той статье и не только. А слово - не  воробей.  Хоть, нигде и не высказывался, но запомнил. Кремлёвский  тигр переиграл писателя. Так, походя, не нарочно. Присвоив себе главную материнскую функцию. Прощать.
 Кем бы он вернулся на Родину?
 С повинной головой перед кем?

А ту  статью,  с которой начался разговор, почитайте.  Она есть в интернете.  Нам уже без специальных знаний не понять. Её, вообще, трудно понять. Ни программы, ни требований, не прописанных задач той самой русской интеллигенции.  Просто бред.  И я его понимаю. В смысле, обоих.

 Когда страстно желаешь конца кому- то или чему- то.  Ждёшь, прилетит, вдруг, волшебник, разведёт тучи руками. Бац! Ничего не было. Ты самостоятельно передвигаешься, а из- за угла дома слышаться родительские голоса.
 Ты ждёшь, ждёшь, вспоминаем дату.   А доблестное белое рыцарство, богоспасаемая Антанта закончили  военные упражнения  в России и заключают ряд мирных торговых договоров с врагами рода человеческого.
 
У человека была истерика, результатом которой и стала  статья 1924 года.  По этой причине Бунин не говорил, не вспоминал, не интересовался статьёй. Всем нам наука.
  Что тут у меня осталось?   Ещё несколько строчек - характеристик писателя. 
 Отношения Куприна и Бунина были дружескими, но в них, тем не менее,  всегда присутствовал элемент лёгкого соперничества. По характеру они были разными: Александр Иванович навсегда сохранил в себе качества «большого ребёнка», тогда как Иван Алексеевич, рано ставший самостоятельным, с юношеских лет отличался зрелостью суждений.  По воспоминаниям Марии Карловны Куприной, однажды во время обеда в их доме Бунин, гордившийся своей родословной, назвал её мужа «дворянином по матушке».
 В ответ Куприн сочинил пародию на рассказ Ивана Алексеевича «Антоновские яблоки», озаглавив её «Пироги с груздями»:
«Сижу я у окна, задумчиво жую мочалку,
И  в глазах моих светится красивая печаль…».


…И снилося мне, что осенней порой
В холодную ночь я вернулся домой.
По темной дороге прошел я один
К знакомой усадьбе, к родному селу…
Трещали обмерзшие сучья лозин
От бурного ветра на старом валу…
Деревня спала… И со страхом, как вор,
Вошел я в пустынный, покинутый двор.

И сжалося сердце от боли во мне,
Когда я кругом поглядел при огне!
Навис потолок, обвалились углы,
Повсюду скрипят под ногами полы
И пахнет печами… Заброшен, забыт,
Навеки забыт он, родимый наш дом!
Зачем же я здесь? Что осталося в нем,
И если осталось — о чем говорит?

И снилося мне, что всю ночь я ходил
По саду, где ветер кружился и выл,
Искал я отцом посаженную ель,
Тех комнат искал, где сбиралась семья,
Где мама качала мою колыбель
И с нежною грустью ласкала меня, —
С безумной тоскою кого-то я звал,
И сад обнаженный гудел и стонал…
<1893>

Вообще, следовало бы культурологам  поднять проблему разорённых образования, медицины, культуры Советского Союза. Канувших в прошлое жизней уже не дворянских  усадебок, собиравших библиотеки и коллекции.
 Судеб людей, составлявших не отдельную часть общества. Вышедших из народа,  почему- то решивших, что являются частью культуры Отечества.  А это- уже преступление перед человечностью.