Об идее целомудрия в истории философии

ОБ ИДЕЕ ЦЕЛОМУДРИЯ В ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ (Набросок).

С позиции философии не существует никакой подлинной мудрости без внутренней целостности индивида. Тождество целостной и совершенной мысли предполагает, что эта мысль есть результат достижения цельности и высшией гармонии индивида внутри себя.

Аристотель писал, что индивид должен достичь как бы действительной дружбы с самим собой. Но, также и в «Феноменологии духа», Гегель показывает, что высшее тождество сознания и самосознания и, таким образом, высшее умиротворение индивида в самом себе, становится основанием абсолютного знания.

Однако, поскольку мы знаем, что «абсолютное знание» в философии Гегеля и достижение высшего целомудрия не отменяет физического отношения между мужчиной и женщиной, не отменяет законного брака, то необходимо отметить, что преимущество целомудрия перед разнузданностью заключается также, не просто в формальной благочестивости отношения к противоположному полу, но, в тоже время оно отличается и достижением высшей чувствительности индивидом. Ибо во время действительного целомудренных состояний в субъекте не только находится и открывается чувство духовного вкуса – в поэзии, философии и т.д., но и достигает действительного апогея – его сексуальность – тактильно-физический вкус. Высшая сексуальность – осуществляется лишь в целомудренных индивидах. Развратник - теряет чувствительность и неспособен даже представить, что представляет собой – высший "физический вкус" и подлинно развитая чувствительность.

Поэтому крайне односторонним является педагогическое убеждение молодёжи в необходимости целомудрия, в связи только с некими отвлеченными и далёкими (для их возраста) целями, но подлинное учение о целомудрии должно содержать указание на невозможность действительно высшего, и наиболее полного чувственного наслаждения с противоположным полым, там, где отсутствуют практики целомудрия, и где сексуальный регресс индивидов в его прогрессирующей перспективе делает каждого из соучастников деградационного общества, то ли бревном, то ли, животным: «...и пристрастилась к любовникам своим, у которых ... похоть, как у жеребцов» (Иезекииль 23:20).

Коль скоро же возникает противоположность между указанной – «конской похотью», и сексуальной чувствительностью целомудренных индивидов, то, для того, в ком эта «противоположность», а также её «природа» становится результатом систематического осмысления и нежелания сделаться в перспективе (причём краткосрочной) – бревном, а также партнёром коней и брёвен, - осуществляется также и метод отбора (единственного индивида), и появляется чувство брезгливости ко всем тем, кто отрекается от необходимости повышающих высшую чувственность практик (физического и духовного целомудрия), в качестве сексуальных партнёров.

Лишь в отрицании низших способов сексуальности ради высших, и низшей чувствительности ради высшей, мы можем представить подлинную пропедевтику «целомудрия».