Химчистка

ХИМЧИСТКА

    Василий  фанатически  любит  порядок.  Станок  у  него  всегда  ухоженный,   прибранный,  протертый,  стружка  убрана,  в  тумбочке  инструменты  и  приспособления  аккуратно  разложены  по  размерам  и  очередности  использования.   На  него  даже  соответствующую  кличку  в  цеху  придумали - педант.  Нет,  он,  отнюдь,  не  лишен,  присущих  нам  всем,  обычных  человеческих  черт  и  пристрастий.  Может  и  побалагурить,  не  отказывается  и  от  традиционного   «на  троих»,  но  ни  в  коем  случае,  не  в  подворотне,  обязательно,  чтоб  за  столиком,  в  крайнем  случае,  на  ящике,  но  застеленном  свежей,  не  мятой  газеткой.  А  уж  те,  кто  побывал  у  него  дома,  не  устают  с  завистью  восторгаться  увиденным  там  порядком.  В  квартире  все  в  высшей   степени  рационально  и  разумно  размещено   и  уложено.   Вася  считает,  что  каждая  вещь  должна  иметь  свое   место  и  постоянно  там  находиться:  понадобилась,  не  надо  тратить  время  на  поиски,  мотаться  по  квартире,  подошел,  и  вот  она  родимая,  бери  и  пользуйся.  Он  и  домашних  вышколил  по  этой  части,  все   блюдут  неукоснительно.
   Но,  такая  щепетильность  и  неотступная  страсть  к  порядку  однажды  сыграли  и  с  ним  злую  шутку.  Вот,  что  об  этом  рассказал  он  сам.
   Как-то  прихожу  с  работы,  зашел  в  квартиру  и  сразу,  еще  с  порога,  почувствовал,  что  в  ней  что-то  не  то.   Осмотрелся,   вроде  все  на  своих  местах,  мебель  не  сдвинута,  вещи  привычно  разложены,  фотографии  на  стенках  висят  ровно,  не  перекошены, а  червь  смутной  тревоги  не  покидает  голову.  Долго  мучился,  просматривал  с  пристрастием  все  закутки,  заглянул  даже  в  шкаф.   И  вот  она  разгадка  причины  неожиданного  беспокойства:  на  положенном  месте  не  висит  его  меховая  куртка,  вернее  ее  совсем  нет,  исчезла.   Плечики  висят,  но  ничего  не  держат.  Спросил  жену,  что  за  чудеса,  может  она  знает?  Оказалось,  что  не  только  знает,  но  и  сама  ее  убрала:
   - Я  ее  сдала  в  химчистку.  Решила,  пока  лето,  самое  время  привести  ее  в  божеский  вид.  А  то  совсем  залоснилась,  обесцветилась,  никакого  вида,  показаться  на  людях  стыдно.
   - Да,  ты  в  своем  уме?  Разве  можно  доверять  химчисткам?  Они  ее  или  замотают  и  оставят  себе,  или  обработают  таким  составом,  что  на  черта  станет  похожа.  Надо  срочно  забрать  ее  обратно.  Если  уж  так  тебе  надо,  так  я  сам  ее  почищу.  Ребята  рекомендовали  хорошее  щадящее  средство,  соблюдай  инструкцию,  и  все  дела: будет,  как  новая.  Завтра  и  займусь.  Давай  квитанцию,  пойду  заберу,  пока  не  поздно.  Может,  еще  не  успели  изуродовать.
   Прибежал,  а  приемный  пункт  уже  закрыт,  время  вышло.  Стучал,  гремел  в  дверь,  колотил,  чуть  не  вышиб.  Повезло,  приемщица,  дама  уже  далеко  не  первой  свежести,  задержалась.  Макияж  долго  не  удавался,  то  помада  засохла,  то  черный  карандаш  затупился,  да  и  волосы  никак  не  взбивались.  Недовольно:
  - Ну,  чего  бесишься,  видишь,  закрыто,  раскрой  зенки – вон  же  написано.  Приходи  завтра.
  - Женщина!  Спасайтесь!  Вы  на  краю  гибели.  С  минуты  на  минуту  может  произойти  взрыв,  весь  дом  рухнет.
  - Ты  что,  сдурел?  Какой  взрыв?  Тут  ничего  такого  нет,  у  нас  даже  газ  не  подведен,  только  обещают.
  - Ошибаетесь,  есть.  Я  работаю  на  снаряжательном  заводе,  куртка,  которую  нынче  сдала  вам  моя  жена,  насквозь  насытилась  порошком  и  пылью   взрывчатых  веществ.  Случайная  искра  или  разряд  статического  электричества,  и  катастрофа,  взрыв.  Ее  не  в  химчистку  надо  сдавать,  а  минерам  на  обезвреживание.
  - О,  Боже!  Страх-то  какой.  Что  же  делать?
  - Немедленно  отдайте   ее  мне,  иначе  за  последствия   не  отвечаю.  Торопитесь.  Вот  вам  квитанция.
  - Так , как  же  я  ее  отдам?  Касса  уже  опечатана,  не  смогу  вам  вернуть   деньги.
  - Какие  деньги?   Плюньте  на  них,  жизнь  дороже.
  - Ну-ка,  ну-ка,  гляну  в  квитанцию.  Номер  восемьдесят  третий.  Это  в  самом  дальнем  углу  склада.  Но,  я  боюсь,  не  пойду  туда,  на  мне  шерстяная  кофта,  вдруг  искра.  Хотите,  идите  сами.
  Побежал,  пересмотрел  все  вешалки    и  стеллажи,  нет  куртки.  Я  к  ней:
   - Нет  там  ее!
  - Ах,  извините,  гляну  в  расходный  журнал.  Ух.хх.х,  гора  с  плеч,  слава  Богу,  катастрофы  не  будет:  я  ее  только  что  отправила   на  обработку,  на  фабрику.  Ура!!!
  - Какое  «ура»?  Там  она  еще  больших  бед  наделает.  На  чем  отправили?  Марка  и  номер  машины?
  Но,  приемщица  уже  отошла,  успокоилась,  ответила  в  привычной  профессиональной  манере:
  - Чего  захотел:  буду  я  еще  номера  запоминать,  хватит  того,  что на  фургоне  написано  «Химчистка».
  Выскочил  на  улицу,  поймал  такси:
  - Шеф!  Любые  деньги,  только  догони  фургон  с  надписью  «Химчистка».  Вот  тебе  десять  тысяч  авансом  на  штрафы  и  откупные   гаишникам.  Гони,  ни  на  что  не  обращай  внимания,  ни  на  какие  правила.
  Повезло,  водила  лихой  попался,  задачу  понял.  Гнал,  как  метеор,  проскакивал  красный,  запрещающие  знаки,  обгонял  всех.  И  вот,  Ура!  Впереди  плетется  заветный  фургон.  Объехали  и  преградили  ему  путь.  Чуть  не  врезался,  еле  успел  затормозить,  хорошо   колымага  ползла  медленно.  За  рулем  пожилой  дядька,  ему  не  до  лихачества,  здоровья  нет,  дотянуть  бы  до  заветных  шестидесяти  пяти  и  уйти  на  покой.  Да  и  колымага  на  ладан  дышит.  От  былой  шоферской  прыти  у  него  сохранился  лишь  богатейший   матерный  словесный  запас.  Им  он  и  окатил   нас.  Даже,  было,  схватился  за  монтировку,  но  оценив  свои  шансы  и  возможности  соперника,  сразу  остыл  и  положил  ее  на  место.  Тем  более,  что  таксист  спешно  смылся,  а  с  меня,  с  пассажира,  какой  спрос.  И  когда  он,  наконец,  истратил  свою  лохань   крепких  словечек,  я  подошел  к  нему  и  взмолился:
   - Будь  другом.  Там  у  тебя  в  кузове  моя  меховая  куртка.  Отдай  ее  мне.
  - Да,  ты  сдурел.  На  что  меня  толкаешь!?   Кузов  опломбирован,  содержимое  перечислено  в  накладной.  За  утерю  взыщут  по  всей  строгости,  даже  срок  светит.  И  чего  ты  о  ней  так  убиваешься,  раз  сдали  в  чистку,  значит  не  новая,  ношенная,  не  велика  ценность.
  - Ты  прав,  куртка  старая,  не  единожды  одеваная.  Но,,  она  дорога  мне  не  столько,  как  одежа,  а  как  память  о  моих  достопочтенных  и  заслуженных  предках.  Ее,  еще  в  очень  далекие  седые  времена,  сам  царь  пожаловал  моему  прадеду  за  верную  службу  и  за  лихие  победы  над  германцем.  Потом  уже  дед  щеголял  в  ней  и  тоже  отличился  в  борьбе  с  теми  же  немцами,  но  уже  в  Отечественную.  После  перешла  она  к  отцу.  Носил он  ее  уже  редко,  берег:  одевал  только  в  особо  торжественных  случаях,  когда  получал  награды  за  выдающие  успехи  на  трудовом  поприще.  Я  же  ее  храню  только,  как  дорогую  реликвию,  изредка  достаю  из  шкафа,  любуюсь,  наслаждаюсь  еще  сохранившимся  ароматом  мускулистых  тел  родных  мне  людей,  чувствую  и  проникаюсь  терпким   духом  моих  героических   предков:  царство  им  небесное  и  вечный  покой  их  душам.
   - Сам  понимаешь,  реликвия  должна  оставаться  в  своем  естественном  виде,  обновление  и  чистка  только  навредят,  испортят  весь  шарм.    Жена  же,  сдуру,  не  посоветовалась  со  мной,  сдала  ее  в  чистку.  А  это  для  моей  куртки  погибель,  из  драгоценной  вещи  превратится  в  рядовую  фуфайку.
   - Ну,  не  можешь  ее  отдать,  так  хоть  покажи, дай  взглянуть  на  нее  в  последний  раз:  дай  посмотреть  с  пристрастием,  так,  чтоб  она  навечно  отложилась  в  самых  заветных  уголках  моей  памяти  и  оставалась  там,  пока  я  жив  буду.  А,  чтоб  не  придирались  к  тебе  при  приемке  груза,  скажешь,  что  дорога  была  ухабистая,  идет  ремонт,  вот  от  тряски  пломба  и  отвалилась.  В  благодарность  даю  тебе  пять  тысяч. 
     Как  бы  нехотя,  но  деньги  взял:
  - Только  из  уважения  к  тебе.  Очень  растрогал  ты  своим  рассказом  про  реликвию   и  достойных  людей,  ею  пользовавшихся.
   Распахнул  двери.  Оказалось,  что  никакой  пломбы  там  и  в  помине  не  было,  просто  завязка  веревочкой:
   - Пожалуйста,  смотри.  Но,  поторапливайся,  а  то  меня  уже  там  ждут,  будут  волноваться,  может,  что  с   машиной,  она  ведь  давно  на  металлолом  просится.  Можешь  даже  потрогать,  погладить.  Расчувствовался   я,  видать,  добрый  ты  человек,  разрешаю.
  С  трепетом  и  волнением  я  прильнул  к  куртке,  быстро  нашел  потайной  карманчик  и  восторг  радости  полонил  мое  естество.  Ура!  Заначка  цела,  на  месте,  милая.  Дрожащими  пальцами  нащупал  заветную  купюру  и,  не  комкая,  выхватил  ее  из  заточения.  Гора  с  плеч,  не  пропала,  не  успела  раствориться  в  месиве  злых  химикатов:  вот  она  ровная,  расправленная,  не мятая,  одной  бумажкой,  целых  две  тысячи  рублей.
   - Некоторые  называют  меня  чудаком,  упрекают:  ради  такой  скромной  купюры  столько  волнений,  мытарств,  да  и  материальных  издержек.  Ничего - то  вы  не  понимаете:   ведь,  заначка  -  это  святое,   она  бесценна  и  достойна  самого  высокого  почитания  и  молитвы  с  просьбой,   что   бы   она  всегда  была  и  никогда  не  переводилась.  Слава  ей,  благодетельнице,  и  за  то,  что   приходит  к  нам  на  помощь   и,  что  выручает,  когда  совсем  невмоготу.