Спор на берегу лесной речки

Солнце уже клонилось к закату, когда две девушки встретились на песчаном берегу маленькой лесной речки. Вода лениво омывала корни старой ивы, а стрекозы чертили в воздухе замысловатые узоры.

Одна из них была Летом. Её длинные золотистые волосы пахли зноем и полевыми травами, а на смуглой коже играли блики. Она была одета в яркий сарафан, а на ногах красовались белоснежные кроссовки, которые она, конечно же, надела без носков, демонстрируя идеальный загар.

— Смотри, Осень, — задорно начала Лето, поправляя дерзкую татуировку в виде солнца на запястье. — Я дарую людям и зверям жизнь! Мое тепло согревает каждого. Благодаря мне все путешествуют на заморские курорты, купаются в море и нежат свои тела. Я позволяю людям показать свою атлетическую фигуру, самые диковинные прически и, — она гордо топнула кроссовкой, — эти стильные штуки. Без меня мир был бы серым и холодным!

Осень, облаченная в плащ из багряных и золотых листьев, лишь мягко улыбнулась. Её глаза цвета ореха смотрели мудро и спокойно.

— Ты ошибаешься, сестра, — тихо, но твердо возразила она, поправляя в волосах веточку рябины. — Ты даешь лишь отдых и развлечения. Я же несу пользу. Это я наполняю корзины грибами и клюквой, я крашу яблоки румянцем и клоню к земле тяжелые колосья пшеницы. Люди молятся на меня во время сбора урожая, ведь именно я кормлю их целый год. Я приношу прохладу после твоей удушающей жары, даю отдохнуть лесным зверям от мошкары, а рыбам в этой самой речке — остыть от прогретой воды. И, главное, это я заставляю их задуматься о вечности, о том, что впереди…

— Что впереди? — перебила её Лето, уперев руки в бока. — Опять твои нравоучения! Все любят меня за щедрость и свет!

— А меня — за мудрость и дар, — парировала Осень. — Ты — это суета. Я — это итог.

Их голоса звенели всё громче, нарушая лесную тишину. Лето яростно доказывало свою значимость, размахивая руками, а Осень приводила всё новые доводы о пользе дождей и увядания, которое готовит землю к отдыху. Они спорили так увлеченно, что не заметили, как тени от деревьев стали длиннее, а по воде побежала странная, колючая рябь.

Лето вдруг поежилась — впервые за несколько месяцев ей стало зябко. Она взглянула на речку, и в глазах её отразился испуг.

— Осень… — прошептала она, показывая дрожащей рукой вниз по течению.

Осень обернулась, и на её прекрасном лице тоже появилась тревога. По берегу, ступая неслышно, но уверенно, к ним приближалась третья девушка. Её платье искрилось на свету уходящего солнца, как свежевыпавший снег, а в руках она держала ледяной посох. Глаза её — цвета сияющего льда — коварно поблескивали, а на губах играла холодная, торжествующая улыбка.

— О, здравствуйте, девочки, — прошелестела Зима, и голос её звучал как треск морозных узоров на стекле. — Спорите? Выясняете, кто тут полезнее?

Лето и Осень переглянулись. Они застыли, не в силах вымолвить ни слова. За их жарким спором они совершенно забыли о главной сопернице. Солнце почти село, и по небу поползли тяжелые, свинцовые облака. Зима ещё не сделала ни шагу им навстречу, но её ледяное дыхание уже коснулось их лиц. Лето, наполненное огнём, беспомощно смотрело, как на его руке от татуировки не осталось и следа, а яркие листья плаща Осени начали покрываться тонкой, хрупкой коркой льда.

— Продолжайте, не стесняйтесь, — усмехнулась Зима, окидывая их ледяным взглядом. — Я подожду. Мне ведь ваши споры совсем не нужны. Я просто пришла, чтобы всё закончить.

Девушки поняли: пока они мерились тёплыми словами, время ушло. И теперь, в наступивших сумерках, им оставалось только молиться о том, чтобы эта суровая гостья оказалась чуть милосерднее, чем они думали. Но Зима уже поднимала свой посох, и первые снежинки, лёгкие и холодные, закружились в воздухе, заставляя речку замереть в немом ожидании.