Заблудшие во времени 7

ТАМОЖНЯ ВО ВРЕМЕНИ


Комната была обита панелями из орехового дерева. Посредине стоял стол в виде буквы Т. Во главе стола, посередине верхней планки буквы «Т», было удобное кожаное кресло, вдоль ножки буквы «Т» расставлены были кресла попроще, но тоже вполне шикарные и удобные.

Слегка сутулый мужчина семидесяти четырёх лет в армейском френче и мягких хромовых сапогах, с прокуренными усами и седыми волосами, зачёсанными назад, с цепким проницательным взглядом вошёл в помещение. За ним проследовал человек на вид моложе, в добротном костюме благородного тёмно-синего оттенка, рубашка его была на два тона светлее, но в той же цветовой гамме, галстук – в тон костюму, но чуть темнее, на лацкане – небольшой платиновый значок в виде половины диска восходящего солнца, в лучах которого были раскрытые два лебединых крыла с золотым эллипсом над ними.

– Ваше временное место работы, – сказал мужчина в синем. – Пока ваше дело рассматривается на верху, Мастер просил вас помочь по таможенным делам.

– Ну что ж, и такая работа бывает, – сказал мужчина во френче с лёгким грузинским акцентом. – Я полагаю, надо на ваше предложение согласиться. Если для дела нужно, я не возражаю. Не беспокойтесь, я разберусь.

– Если потребуются помощники, только скажите, – добавил мужчина.

– Хорошо, я скажу, – ответил мужчина во френче.

Мужчина в костюме вышел, следом в двери вошла миловидная секретарша, одетая вполне строго, но с ноткой фривольности в некоторых едва уловимых деталях гардероба. Она заглянула в какой-то предмет, напоминающий очень тонкий блестящий портсигар.

– Господин… Простите, имя Иосиф уже занято. Мне сказали, что вас можно назвать «Хозяин», так? – спросила она.

– Кем занято? – удивился мужчина. – Ах, да, я забыл, где я нахожусь! Обстановка тут сильно напоминает мою.

– Это сделано для вашего удобства, – ответила секретарша. – Ещё несколько штрихов.

Секретарша подошла к стене у окна, нажала на панель. Панель опустилась как у секретера, открыв скрытый шкафчик. Секретарша извлекла оттуда и расставила на столе перед «Хозяином» хрустальную пепельницу, портсигар, несколько курительных трубок, коробку с длинными утолщёнными спичками, пресс-папье, десяток остро отточенных карандашей в стаканчике, и стопку чистых листов. Затем она извлекла допотопный чёрный телефон, который также поставила на стол рядом с Хозяином. Слегка улыбнувшись, она вытянула из телефона чёрный вьющийся шнур со штекером на конце и воткнула штекер куда-то с обратной стороны столешницы. По её взгляду было видно, что она считает этот шнур пережитком, но отдаёт дань привычке нового Хозяина кабинета. Рядом был поставлен второй телефон, без наборного диска.

Хозяин, между тем, почувствовал себя совершенно в привычной атмосфере, что ясно читалось по его удовлетворённому виду. Он ласково и даже как-то по-отечески кивнул секретарше. Обратив внимание на то, что на втором телефоне не было наборного диска, он ничуть не удивился, было видно, что подобные модификации телефона ему не в диковинку.

– Куда ведёт этот телефон? – спросил он.

– Куда угодно, – ответила секретарша. – И этот тоже.

Она указала рукой на другой телефон, на котором имелся наборный диск.

– Ясно, – улыбнулся Хозяин и решил пошутить. – Как я понимаю, хоть в Ад, хоть на Небеса, хоть к чёрту, хоть к богу?

– К чёрту через девятку, затем 666, на Землю через ноль, затем код страны и номер абонента, к богу восемь восьмёрок, – ответила секретарша без тени иронии. – Вам чай или кофе?

– Чай с лимоном пожалуйста, – ответил Хозяин.

– Сейчас принесу, первый посетитель через двенадцать минут, – ответила секретарша, скрылась за дверью и почти тотчас вернулась с подносом, на котором стоял стакан с чаем в подстаканнике, блюдечко с нарезанными лимонами, сахарница, вазочка с бисквитами.

– Благодарю, – сказал Хозяин.

Чай был нужной температуры, благородного насыщенного цвета. Ломтик лимона лишь слегка осветлил этот цвет. Три ложечки сахара Хозяин отправил в стакан вслед за лимоном, перемешал, сделал два глотка. 

– Хороший чай, – сказал Хозяин сам себе.

Он подошёл к окну и окинул взглядом открывающийся перед ним вид. Собственно, никакого вида не было: сверху лазурный небосвод, внизу белые кучевые облака.

Хозяин взялся за шнур, чтобы задёрнуть шторы, но вид за окном внезапно переменился. Теперь это был вид на Москву 1953 года. По широким улицам ехали поливальные машины, дворники подметали тротуары, рабочий люд спешил на работу.

– Да, так лучше, – сказал Хозяин и выпустил шнур из руки, отказавшись от мысли задёрнуть шторы.

Сделав ещё несколько глотков чая, Хозяин потянулся к трубке. В портсигаре, как он и ожидал, были сигареты «Герцоговина Фор». Хозяин раскрошил три сигареты в лист чистой бумаги, оболочку сигарет сложил в пепельницу, а табак аккуратно пересыпал в трубку, предварительно сложив бумажку в желобок. Примяв табак пальцем, он извлёк спичку, зажёг и раскурил трубку, после чего вновь подошёл к окну. Сделав две затяжки, он снова подошёл к окну, окинул взглядом вид за окном, сделал ещё две затяжки, после чего, положил трубку рядом с пепельницей и вернулся к чаю.

Вскоре он услышал робкий стук в дверь.

– Позволите? – спросил мужской голос из-за двери.

– Входите, товарищ, – сказал Хозяин и сам поднялся навстречу посетителю. – Проходите, садитесь.

Посетитель вошёл, окинул взглядом кабинет, после чего уверенно расположился на одном из кресел рядом со столом. 

– Что у вас, товарищ? – спросил Хозяин. – Какое к нам дело?

– Я зашёл, собственно, поговорить о перспективах, так сказать, о предстоящих процессах, которые видятся неизбежными с позиции, как говорится, веяний времени, нужд и чаяний всей страны в целом, – сказал посетитель весьма уверенным тоном, неожиданным после его первого робкого вопроса.

Посетитель мягко произносил звук «Г», так что он был похож на звонкое «Х», его «в целом» прозвучало почти как «у целом», чествовался в нём какой-то южный говор. Он был ещё довольно молод, но уже лыс, на его лысине имелось какое-то неопределённой формы тёмное пятно, он носил элегантные очки с тончайшей оправой, взгляд его был открытый и чистый, первое впечатление он производил весьма благоприятное.

–  Вы из южных краёв к нам прибыли, товарищ? – спросил Хозяин. – Пятигорск? Кисловодск?

– Ставрополь, – ответил Гость. – Но Пятигорск и Кисловодск, это, знаете ли, тоже наше, Ставропольское всё. Родные места, как говорится.

– Да, конечно, – ответил Хозяин.  – Так какое у вас дело, товарищ?

– У меня, знаете, ряд деловых предложений о том, как в общем и целом преобразовать, и я бы сказал реформировать нашу всю, так сказать страну. Разумеется, в свете заветов Маркса, Энгельса и Ленина. Вернуться к ленинским принципам и заветам, и вместе с тем по-новому взглянуть на все процессы с учётом веяний и требований времени, – бойко начал говорить Гость.

 – Реформы? – недоверчиво спросил Хозяин. – О каких реформах вы говорите?

– О реформах на благо всего нашего социалистического устройства, – ответил Гост. – Совершенно очевидно, что рыночная экономика могла бы лучше способствовать и содействовать более успешному управлению народным хозяйством.

– Рыночная экономика? – переспросил Хозяин. – Это ещё что за оппортунистические идеи?

– Вероятно, я недостаточно точно выразился, – без тени смущения продолжал Гость. – Прежде всего, разумеется, нужна гласность и перестройка. Затем – накормить народ. Затем, конечно, сухой закон. И широкое привлечение народных масс к управлению государством через увеличение роли Советов. Приобщить население к демократическим ценностям. Пробуждение национального самосознания и национальной самобытности. Активизацию советов на местах, неуклонное повышение их роли. Приобщение к мировым достижениям в области философии, экономики, бизнеса.
 
– Значит, бизнеса, – проговорил Хозяин.

Он взял со стола погасшую трубку, вновь раскурил её и задумчиво подошёл к окну, стал внимательно рассматривать людей и машины, здания и деревья, окинул пейзаж в целом. Затем он повернулся к Гостю лицом и в уголках его глаз появилась хитрая усмешка.

– Скажите, с чего вы предлагаете начать ваши эти реформы? – спросил Хозяин, не оборачиваясь к посетителю.

– Прежде всего, гласность, перестройка, ускорение, возвращение к социалистическим ценностям, – бойко как по бумажке оттарабанил Гость.

– Перестройка и ускорение одновременно? – спросил с усмешкой Хозяин. – Это как же можно одновременно перестраиваться и ускоряться? И что такое в вашем понимании ускорение? Выполнение пятилетнего плана за четыре года что ли?

– И это тоже, – ответил Гость. – Ударный труд. Каждый должен понять, что как мы будем работать, так мы и будем жить.

– Если пятилетний план можно выполнить за четыре года, тогда кто же такой план составлял? – удивился Хозяин. – План составляют компетентные экономисты, они учитывают все возможности. Если пятилетний план можно выполнить за четыре года, значит, этот план должен быть не пятилетним, а четырёхлетним. А если он составлен компетентными экономистами, мыслящими в государственном масштабе, то выполнить его за четыре года полностью нельзя. Если же вы хотите перевыполнить план по каким-то отдельным отраслям, тогда вы неизбежно провалите выполнение плана по другим не менее важным отраслям, ведь ресурсы у государства не безграничны.

– Но ускоряться будут все, вся наша страна, на каждом рабочем месте! – настаивал Гость.

– Если произвести некоторых товаров больше, чем требуется, то куда же девать излишки? – спросил Хозяин. – Если вырастить урожай больше, чем необходимо, то излишки невозможно будет употребить или заготовить, переработать. Они попросту пропадут, сгниют. Зачем же истощать землю и перенапрягать население ради того, чтобы создать избыточное? Народное хозяйство на то и плановое, чтобы выполнять план, а не заниматься самодеятельностью. Конечно, есть такие отрасли, где чем больше будет результат, тем лучше, и верхней планки план не предусматривает. Но возможности государства, как я уже сказал, не безграничны.

– Позвольте сказать, – воодушевился Гость. – На смену не справляющейся с задачей и устаревшей плановой экономики я предлагаю рыночное регулирование! Рынок сам определит, что стране нужно, а что ей не нужно. Если производство нерентабельно, его необходимо сворачивать, от него надо избавляться, а если оно рентабельно, тогда средствами рыночной экономики в него будет направлен увеличенный поток средств, который обеспечит расширение этого производства и поспособствует извлечению ещё большей прибыли из этого производства.

– Я понимаю, – согласился Хозяин. – Вы довольно своеобразно излагаете то, что уже описал Карл Маркс. Рынок, безусловно, осуществляет некоторое регулирование производства и распределения. Без такого регулирования капитализм не просуществовал бы и десяти лет. Но мы прекрасно знаем, куда ведёт рыночное регулирование. Оно ведёт к укрупнению и усилению капитализма, к империализму, к борьбе империй между собой за источники сырья, дешёвой рабочей силы и за рынки сбыта. В этом случае империализм непременно перейдёт от использования экономических методов к использованию методов политических, а далее военных. Более сильные страны станут навязывать свою политическую волю странам более слабым. Вовлекая их в экономические и оборонительные союзы, а на деле в союзы политические и наступательные, они будут вынуждать их выполнять их политические решения, экономически невыгодные этим слабым странам-сателлитам, а затем и политические решения, невыгодные и даже катастрофические с позиции геополитики, глобальной экономики и даже, если хотите с позиции обороноспособности этих стран. Это всё расписано у Маркса. Почитайте, товарищ, его труды. Великий основоположник философской системы коммунизма, развитой гениальным вождём Владимиром Ильичом Лениным, ещё в первых своих трудах неопровержимо доказал, что капитализм и как следствие империализм есть тупиковое направление развития технически и технологически развитой цивилизации, поскольку если социалистическое государство развивает свой экономический потенциал на благо всего народа, то капиталистическое производство преследует своей целью только обогащение одного класса, класса капиталистов, обладающих особым отношением к средствам производства, и поэтому получающих особую долю всех производимых товаров и услуг. Если социалистическое общество нацелено на удовлетворение всё возрастающих потребностей трудящихся, то ему не надо искать рынки сбыта за пределами понятий «трудящиеся». Тогда как для капитализма важно не то, кому нужнее производимые товары, и кто более достоин получения этих товаров и услуг, а кто может себе позволить дороже за них заплатить. Потому если деньги при социализме играют второстепенную роль, предназначены лишь для обеспечения оперативного управления распределением товаров среди трудящихся, а также среди тех, кто не может обеспечить себя, но взят на обеспечение государством, в том числе нетрудоспособное население, инвалиды, дети, старики, то при капитализме деньги являются главной целью производства. Если завтра в социалистическом государстве исчезнут все деньги, то у государства всего лишь возникнут дополнительные функции распределения товаров. Но если завтра в капиталистическом обществе исчезнут все деньги, то исчезнет и само производство, а за ним и всё капиталистическое общество вернётся в каменный век. Если при социализме государство управляет денежными потоками, то при капитализме уже денежные потоки управляют государством, и даже выходят за рамки отдельных государств, становясь надсударственной силой, подчиняя себе политику отдельных государств. Поэтому рыночная экономика – это неприемлемый путь развития социалистического государства.

– Я согласен с каждым вашим словом, и хоть сейчас подпишусь под всем этим, понимаете ли, общим, так сказать, видением проблемы, – отозвался Гость. – В целом. И в основном. Но время обязывает, а обстановка, так сказать диктует. Мы не можем позволить себе стагнацию. Мы должны ускоряться. А как ускоряться? Через гласность, через перестройку, через ударный труд. Это будут инновации. Интеграция. Новое мышление. Запустить процесс. Также я намерен привлекать к управлению государством младореформаторов. Предварительно направив их на обучение в лучшие экономические университеты мира.

Хозяин вновь раскурил погасшую трубку, сделал две затяжки, смачно пыхнул дымом и несколько раз кивнул, глядя в глаза посетителю.

 – С вами было очень интересно разговаривать, дорогой товарищ, – сказал он. – Очень интересно. Мы непременно более детально поговорим обо всех ваших идеях и об инновациях, и о младореформаторах. О рыночной экономике. О перестройке, гласности. Для дальнейших бесед я попрошу одного моего хорошего друга, который, поверьте, очень хорошо разбирается в экономике и во всех идеях такого сорта, которые вы мне изложили. Этот товарищ побеседует с вами детально обо всём, вы ему изложите своё видение досконально и так глубоко, как сочтёте нужным.

– Очень хорошо! – оживился посетитель. – У меня есть, что ему рассказать, есть что предложить! Я ещё расскажу ему про…

– Да, конечно, – согласился Хозяин. – Непременно расскажите ему всё, что сочтёте нужным.

– Где мне его найти, как с ним связаться? – спросил Гость, извлекая из кармана пиджака блокнот и ручку.

– А не надо его искать, – ответил Хозяин. – Он сам вас найдёт и с вами свяжется. Поверьте, это очень хороший специалист и большой мой друг. Вы предварительно решите с ним все вопросы, после чего готовое консолидированное решение будет исполнено. Приведено в исполнение. Так будет лучше.

– Вот и славно! – обрадовался Гость. – Значит, я могу надеяться, что все изложенные мной идеи хорошо поняты, что вы уже составили мнение об их так сказать применении и развитии?

– Можете надеяться, – ответил Хозяин. –  Ваши идеи будут должным образом поняты, надлежащим образом восприняты и мнение о них будет составлено и в нужных кругах озвучено. Именно для того, чтобы ваши идеи были поняты ещё лучше, ещё глубже, я настоятельно рекомендую беседу с моим ближайшим другом и соратником.

– Тогда, простите, могу я поинтересоваться, как его зовут? – осведомился Гость. – Я запишу для памяти, чтобы знать, как к нему обращаться.

– Очень просто его зовут, – ответил Хозяин и ещё раз сделал неторопливую затяжку, после чего аккуратно положил трубку рядом с пепельницей. – Записывайте. Его зовут Лаврентий Павлович. Вы посидите там, в приёмной, он к вам сейчас сам подойдёт и вы продолжите вашу беседу с ним.

– Лаврентий Павлович? – переспросил Гость. – А фамилия его какая?

– А вы его ни с кем не спутаете, – ответил Хозяин. – Он у нас один такой, Лаврентий Павлович. Других нет. Про него в Абхазии песни складывают. «Побывал я давеча у Лаврентий-Палыча, очень сладка алыча у Лаврентий-Палыча».

– Весёлый, наверное, человек, – улыбнулся Гость. – И хлебосольный?

– Не без этого, – согласился Хозяин. – Да вы сами скоро убедитесь, насколько он весёлый и хлебосольный.

Гость довольный вышел из кабинета Хозяина.