Таинство истощения

В гудках поездов, в шепоте влажной листвы и перекличке сычей над залитым луною полем сквозила откровенная безнадежность усталого бытия. Каждый василёк, каждый поникший мак и желтый зверобой готовились к смерти на равнодушной земле. И пусть в воздухе разливался пряный мёд, а фрегаты облаков важно плыли на юг: в мозгу теснились мысли о неизбежном уходе, о тихом финале, о скоротечности.

Молодое племя еще спало в теплых кроватях, им завтра идти на озеро, есть малину, жечь костры. Сотни важных, ярких дел. Впереди ярмарки и лунапарки, громкие фильмы и толстые книги, порезы и ссадины, первая любовь и громадное, искрящееся будущее, сахарной ватой замершее на горизонте, над которым встает оранжевое солнце незамутненных разочарованиями надежд.

В этой же точке разливался мрак. Не отбрасывающая тени человеческая фигура напряженно всматривалась на восток. Там, за тополями, пшеницей, кустами отцветшей сирени, и выше - за тучами и ветром, за звёздами и луной, за всеми космическими далями, догорало нечто важное и нужное каждой душе, выбрасывая в безвоздушное пространство протуберанцы несбывшихся ожиданий.

"А дальше что?", - сопело в груди разваливающееся сердце. Ничего. С Луны спустится черный всадник верхом на сером коне, на плечах его багровый плащ, на голове - золотая корона, увитая дубовым листьем и можжевельником. Он протянет костлявую руку, смахнет в расписной кунтуш фигуру с пейзажа, пожухнут вокруг одуванчики и лютики от морозного дыхания. Разверзнутся небеса слепыми дождями и завоют в ближайшем селе псы.

И не будет тебе ответов. Только галоп в звёздную метель и таинство истощения среди танцующих макабров. Одно хорошо: никакой больше усталости, никаких перспектив.