Геленджик. 539. Планида моя, планида

— Планида моя, планида…

— …

— Противоречия мои внутренние — все сочетаются в синем. И становятся белым, разобщение согласовав…

— …

— Синего в природе не существует (что спорно или сомнительно, потому что маленько существует — ведь столько синего: и море, и небо, и бирюза, и василёк, и подснежник), а белый чаще зимой — снег, много снега, но я в лете, а значит, тоже немножко не существую вместе с синим или я дед мороз на юге летом и вспомнил про снег, то есть заскучал по теме…

— Так, стоп. Теперь обо всём по порядку и по погоде.

— Белый это снег зимой и белый снег зимой — удел деда мороза. Но на юге летом снега нет, потому что лето, и это есть…

— А синий?

— Всё синее только кажется синим, а если что и синее, то как результат невероятных, почти что, взаимодействий чего-то с чем-то. То есть, возможно, только лишь вероятно, что я в синем — это тебе только кажется, что…

— А планида моя — это имя? Кто это?

— Планида — это мои внутренние, как раз-таки, противоречия, взаимодействующие невероятно в синее, выраженные очевидно в белом. И жить мне в них, судьба моя такая…

— Ты жалуешься на судьбу?

— Маленько сетую. Ворчу как будто бы. Но и горжусь, дескать, вот как мне повезло в том, что…

— Да в чём?!

— Ну, так ты пойми, вестимо, это сообщила птица-алконост!

— Кто?!

— Алконост! — райская птица с лицом прекрасной девы и прекрасными ногами, что немаловажно для прекрасной девы…

— Ты влюбился в прекрасную деву с прекрасными ногами?!

— Да.

— А просто не мог сказать?

— Да.