Абстрактная живопись

АБСТРАКТНАЯ ЖИВОПИСЬ (из цикла "Разбирая свой архив")

          В период учебы в Москве я попал в экспериментальную группу, готовили из нас ученых – конкурсный отбор и шесть лет обучения на дневном отделении. На пятом курсе меня направили в научно-исследовательский институт, наша учеба совмещалась с практикой. Я по совместительству работал препаратором, а затем  пришел по персональному запросу в должность младшего научного сотрудника.  Институт был головным в отрасли, собрал ведущих специалистов.  Эксперименты, обсуждения, споры. Обстановка демократичная, шутки и розыгрыши.
          Я работал в коллективе под руководством замечательного ученого Марка Семеновича Зака, умницы и балагура. Он и несколько человек, составлявшие его группу исследователей, занимали отдельную большую комнату. Стены комнаты казенные, серые, унылые. Захотел я их украсить, принес вставленные в паспарту большие акварели с изображениями гистологических срезов опухоли, я вытащил их за ненадобностью из докторской диссертации тещи, хирурга-онколога. Акварелей было две, одну, в голубых тонах, я назвал "Лунные грезы", другую, в багровых красках – "Крах авантюриста". Название каждой  аккуратно написал на паспарту, акварели повесил над своим столом.
          В институте принято было гулять по комнатам, узнавать новости, делиться идеями. Коллеги заходили, смотрели на мои картины, удивлялись абстрактной живописи, я прослыл  художником-самоучкой. Рисунки не комментировали, за одним исключением. Работал у нас талантливый инженер Вадим, приобщенный к богеме и живописью интересующийся. С ним мы обсуждали выраженную в рисунках чувственную идею, нашли общих знакомых художников, согласовали  представления об искусстве. Месяца три стекался научный люд на наши обсуждения, как на праздник. Вадик ничего не подозревал, публика развлекалась. Закончилось это, когда меня вызвал к себе руководитель отдела профессор Клушин. Пожурил и предложил закончить балаган. Акварели я снял, перед Вадимом повинился. С полгода Вадик в мою сторону не смотрел.