Как пень миллион стоил

В одном северном посёлке зима подступала, как строгий бухгалтер: всё считала, всё проверяла и намекала, что дров надо бы запасти. Алексей Кузнецов, человек хозяйственный, но не склонный к долгим торгам, решил вопрос просто: написал соседу Владимиру Мишину, у которого, по слухам, берёзовые дрова были как у хорошего библиотекаря — всё учтено и на полках.

— Дрова кончились, — написал Владимир лаконично, будто сообщал о завершении сериала.

Алексей сразу встревожился:
— Как кончились? У вас же берёзовые!

Дальше разговор пошёл по кривой тропинке, где каждый шаг — новый поворот абсурда. Владимир будто нарочно тянул время, как резинку: «А мы два года думать будем». Алексей не понимал, о чём думать, если печь не греет, а мороз уже заглядывает в форточку.

Потом начался торг, который мог бы войти в учебники по сюрреализму. Цена за куб росла, как тесто на дрожжах. А когда Алексей возмутился, Владимир выдал коронную фразу: «Бесплатно только пукнуть могу». И тут же добавил, что старый пень у него стоит миллион долларов — и это не шутка, а прайс.

— Ну если вы пешком за ним придёте… За два ляма отдам, — добил он.

Тут Алексей не выдержал. Он не любил грубостей, но терпеть, когда из простого дела делают цирк, тоже не собирался. И просто закрыл чат.

А на следующий день по посёлку пошла молва: будто у Мишина не дрова, а артефакты — каждый чурбак с историей, каждый пень с родословной. Молодёжь смеялась, старики качали головами, а Алексей в итоге купил дрова у тракториста Васи — без пафоса, без валюты и без философских размышлений.

И знаешь, что самое смешное? Через неделю Мишин сам пришёл к Алексею:
— Слушай, я тут подумал… Может, тебе всё-таки куб берёзовых? По старой цене.
— По какой старой? — усмехнулся Алексей.
— Ну… по 3 тысячи рублей. За куб.
— Ты серьёзно?
— Да я просто… цену перепутал. С кубометрами бетона.

Так и помирились. А про «пень за миллион» до сих пор на лавочке вспоминают — и каждый раз смеются.