Лепесток 2. Начальник на неделю

После первого лепестка я поклялась себе, что больше никогда не буду загадывать желания сгоряча. Слово «никогда» продержалось ровно три дня. За эти три дня я окончательно привыкла к новой фигуре. Муж перестал заглядывать мне в паспорт, чтобы убедиться, что я — это я.

Коллеги постепенно перестали спрашивать, на какой диете я сижу. Правда, две учительницы всё-таки тайком обследовали мой обед. Одна даже понюхала котлету. Не знаю, что она надеялась там обнаружить. Наверное, волшебный жиросжигатель.

Жизнь снова входила в привычное русло.

Если бы не директор...

Наш директор, Виктор Павлович, был человеком удивительным.

Он никогда не повышал голос. В этом не было необходимости.

Он умел произнести одну-единственную фразу так, что хотелось добровольно написать объяснительную сразу за последние пять лет.

Любимое его выражение звучало так:

— На минуточку ко мне.

После этих слов любой учитель мысленно перебирал всё, что сделал за последний месяц.

Кто не сдал отчёт.

Кто опоздал.

Кто забыл поставить подпись.

Кто случайно вынес школьную ручку домой.

Даже если ты был абсолютно ни в чём не виноват, всё равно начинал чувствовать лёгкое беспокойство.

В тот понедельник всё началось с обычной планёрки.

Мы сидели в учительской.

Виктор Павлович прохаживался перед нами с папкой в руках.

— Коллеги, хочу обратить ваше внимание...

Эта фраза тоже не сулила ничего хорошего.

— Отчёты по внеурочной деятельности необходимо сдать вчера.

Учитель физики тихо прошептал:

— Если бы вчера можно было вернуть...

Я едва сдержала смех.

— Кроме того, — продолжал директор, — завтра необходимо представить планы мероприятий на следующий месяц, графики посещений, анализы анализов и пояснения к пояснительным запискам.

Кто-то тяжело вздохнул.

— И ещё...

Мы дружно напряглись.

— В четверг ожидается проверка.

В учительской стало так тихо, словно выключили звук.

Проверка.

Это слово действовало на учителей примерно так же, как слово «ветеринар» на кота.

Виктор Павлович закрыл папку.

— Всем всё понятно?

Никто не ответил.

— Тогда работаем.

Я вернулась в кабинет. На столе уже лежала новая стопка бумаг. Рядом записка.

«Срочно заполнить»

Я даже не стала спрашивать, что именно.

Последнее время всё было срочно. Даже то, что можно было сделать через месяц. Я устало опустилась на стул. Открыла первый документ. Закрыла.

Потом второй. Потом третий.

Глубоко вздохнула.

— Нет... так жить нельзя...

В этот момент я вспомнила про Цветик-семицветик.

Он лежал дома в ящике комода.

Шесть лепестков.

Шесть желаний.

Я вдруг поймала себя на совершенно крамольной мысли.

«Вот бы Виктор Павлович хоть на недельку исчез...»

И сразу испугалась собственных мыслей.

Нет.

После истории с похудением надо быть умнее.

Я решительно отогнала эту идею.

Но, как назло, через десять минут школьный мессенджер снова запищал.

«Срочно предоставить уточнение к ранее предоставленному уточнению»

Я закрыла глаза.

— Господи... Да когда же это закончится...

Вечером, вернувшись домой, я долго ходила вокруг комода, не открывая его.

— Нет, Таня. Даже не думай. Ты уже знаешь, чем это заканчивается.

Из кухни выглянул Серёжа.

— Ты с кем разговариваешь?

— С самым опасным человеком в моей жизни.

— И где он?

— В зеркале.

Серёжа понимающе кивнул.

— Тогда спорить не буду.

Я всё-таки открыла ящик.

Цветик лежал на прежнем месте.

Яркий. Спокойный.Будто ждал меня.

— Только одно маленькое желание...

Я осторожно коснулась жёлтого лепестка.

В памяти всплыли слова старушки:

«Желания похожи на стрелы. Выпустишь — назад уже не вернёшь...»

Нужно было остановиться.

Но я уже оторвала лепесток.

— Лети, лети, лепесток...

Когда последние слова стихли, я почти шёпотом произнесла:

— Хочу... чтобы наш директор исчез... всего на одну неделю.

Жёлтый лепесток вспыхнул золотым светом.

И растаял в воздухе.

Я закрыла глаза.

— Надеюсь... на этот раз ничего страшного не случится...

Утром я проснулась в прекрасном настроении.

Потянулась. Посмотрела на потолок. И вдруг вспомнила...

Жёлтый лепесток.

— Ой...

Я резко села на кровати.

— Серёжа!

Муж сонно открыл один глаз.

— Что случилось?

— Кажется... я опять натворила.

Он обречённо вздохнул.

— Опять?

— Кажется...

— Таня, когда ты произносишь слово «кажется», мне уже хочется вызывать спасателей.

Я ничего не ответила.

На душе было тревожно.

Всю дорогу до школы я мысленно повторяла одну и ту же фразу:

«Пусть ничего не произойдёт... Пусть ничего не произойдёт...»

Но чудеса, как выяснилось, молитв не слушали.

Ещё издалека я заметила возле школы необычное оживление.

Учителя стояли небольшими группами и что-то горячо обсуждали.

Петрович нервно ходил по крыльцу.

Увидев меня, он почти подбежал.

— Татьяна Ивановна!

— Что случилось?

Он понизил голос.

— Директор исчез.

У меня похолодели ладони.

— Как... исчез?

— Никто не знает.

Вечером был. Утром нет. Телефон выключен. Дома тоже нет.

Все переглядываются.

Я с трудом сделала удивлённое лицо.

— Может... заболел?

— Виктор Павлович? Чтобы заболел перед проверкой?

Петрович покачал головой.

— Не верю.

В этот момент из школы выбежала завуч.

— Коллеги! Прошу всех в учительскую!

Через пять минут весь коллектив сидел за длинным столом.

Стояла такая тишина, будто начинался экзамен.

Завуч поправила очки.

— Коллеги... обстоятельства сложились... необычные.

Мы дружно кивнули.

— Виктор Павлович временно отсутствует.

Поэтому управление школой передано...

Она открыла папку. Замолчала. Нахмурилась. Перевернула лист.

— Странно...

— Что? — спросил физик.

— Здесь написано...

Она ещё раз посмотрела.

— «Временно исполняющий обязанности — Управленческий помощник версии 7.0».

Учитель истории засмеялся.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

В этот момент дверь кабинета директора открылась.

И в учительскую вошёл...

Высокий мужчина лет сорока. Идеально выглаженный костюм. Белоснежная рубашка. Безупречная улыбка. Ни одной морщинки.

Даже волосы лежали так аккуратно, словно их каждое утро выравнивали линейкой.

Он остановился посреди комнаты.

Улыбнулся.

— Доброе утро, команда!

Мы переглянулись.

Команда?

— Рад стать частью вашей экосистемы.

Учитель физики тихо прошептал:

— Уже страшно...

— Меня зовут Управленческий помощник семь точка ноль.

Но вы можете обращаться ко мне...

Он сделал эффектную паузу.

— «Эффективный руководитель».

В учительской стало так тихо, что было слышно, как муха ударилась в окно.

Наконец завуч осторожно спросила:

— Простите... а где Виктор Павлович?

Новый начальник широко улыбнулся.

— Иногда лучший способ двигаться вперёд — отпустить прошлое.

Мы снова переглянулись.

Учитель труда поднял руку.

— Простите... Это означает что?

— Это означает, что изменения начинаются сегодня.

Николай Петрович нахмурился.

— Так директор всё-таки придёт?

— Каждый конец открывает дверь новому началу.

Физик тихо простонал.

— Он вообще умеет отвечать на вопросы?

Я уже начала подозревать самое ужасное.

Моё желание исполнилось.

Но... как всегда...

Совсем не так, как я представляла.

Новый начальник продолжал улыбаться.

— Первый принцип успешной организации...

Он поднял указательный палец.

— Нет проблем. Есть точки роста.

Учительница русского языка закрыла лицо ладонями.

— Господи...

— Второй принцип...

Он поднял второй палец.

— Не жалуйтесь на нагрузку. Масштабируйте возможности.

Математик шёпотом спросил меня:

— Таня...

— Что?

— Я один ничего не понимаю?

— Нет...

— Тогда мне легче.

В этот момент уборщица Марья Степановна вошла с ведром.

— Извините... Вода закончилась. Где взять швабру?

Новый руководитель улыбнулся ещё шире.

— Не ищите швабру. Создайте пространство для чистоты.

Марья Степановна молча посмотрела на него.

Потом на нас.

И совершенно серьёзно сказала:

— Девочки... По-моему... Он сломался.

Вся учительская одновременно расхохоталась.

А я подумала только об одном:

«Таня... поздравляю. Ты опять загадала желание очень... удачно»

Весь день школа пыталась привыкнуть к новому руководителю.

Не получалось.

На первой же перемене в кабинет директора выстроилась очередь.

Первой вошла бухгалтер.

Через две минуты она вышла с таким выражением лица, будто пыталась решить задачу по квантовой физике на древнегреческом языке.

— Ну? — окружили её коллеги.

Она медленно сняла очки.

— Я спросила, когда подписать платёжные документы.

— И?

— Он сказал: «Финансовый поток начинается с внутреннего изобилия».

— А потом?

— Потом предложил визуализировать успешную оплату.

Учитель физкультуры прыснул от смеха.

Следующей пошла библиотекарь.

Вернулась ещё быстрее.

— Вам что ответил?

— Я спросила, можно ли списать старые учебники.

— Ну?

— Он сказал: «Не избавляйтесь от прошлого. Переупакуйте его ценность».

— И что это значит?

— Если бы я знала...

К обеду в школе поползли слухи.

Одни говорили, что нового начальника прислали из министерства.

Другие были уверены, что это секретный эксперимент.

Третьи решили, что директор просто записался на курсы личностного роста и вернулся другим человеком.

Только я молчала.

И всё сильнее ощущала неприятное покалывание где-то под сердцем.

— Таня, — подсела ко мне Ирина, — ты чего такая задумчивая?

— Да так...

— Не нравится новый начальник?

Я усмехнулась.

— Если честно, я уже скучаю по Виктору Павловичу.

— Представляешь? И я тоже! Никогда бы не подумала, что скажу такое.

В этот момент по школьному радио раздался спокойный мужской голос.

Это был новый руководитель.

—Минуточку внимания, уважаемые коллеги.

Все замерли.

— Напоминаю, что продуктивность начинается с благодарности.

Прошу каждого сотрудника сегодня до шестнадцати ноль-ноль написать десять причин, почему он счастлив работать именно здесь.

В учительской повисла тишина.

Первой её нарушила учитель химии.

— Он сейчас пошутил?

— Нет, — вздохнула завуч. — Через электронную почту уже пришёл шаблон.

Я открыла компьютер. И действительно. Письмо.

Тема:

«Счастье как управленческий ресурс».

Внизу — таблица.

«Причина № 1».

«Причина № 2».

«Причина № 3»...

До десяти.

Учитель труда обречённо сказал:

— Девять причин я, может, и придумаю...

Но десятую придётся списывать.

Все рассмеялись.

Через несколько минут в кабинет директора решительно направилась Марья Степановна.

— Куда? — спросила я.

— Сейчас узнаешь.

Она вошла без стука.

Через открытую дверь мы невольно слышали разговор.

— Молодой человек!

— Благодарю за инициативу.

— У меня лампочка перегорела в коридоре.

— Иногда, чтобы стало светлее, достаточно самому стать источником света.

Марья Степановна помолчала.

— Я не поняла.

— Начните изменения с себя.

Она ещё несколько секунд внимательно смотрела на него.

Потом кивнула.

— Хорошо.

Подошла к двери.

Закрыла её.

Снова открыла.

Просунула голову в кабинет и совершенно серьёзно сказала:

— Тогда и лампочку себе сам меняй, источник света.

После чего ушла, громко хлопнув дверью.

Учительская взорвалась смехом.

Даже завуч не выдержала и прикрыла рот ладонью.

Только новый руководитель невозмутимо вышел вслед за Марьей Степановной и произнёс ей вслед:

— Конфликт — это всего лишь непринятая обратная связь.

Марья Степановна даже не обернулась.

— Милок, у меня сейчас обратная связь через швабру наладится!

Я отвернулась к окну, чтобы никто не видел моей улыбки.

И вдруг поймала себя на странной мысли.

Всего четыре дня назад мне казалось, что худеть — самое важное желание в жизни.

Теперь же я была готова снова стать полной, лишь бы вернуть нашего настоящего директора.

Цветик-семицветик опять доказал, что понимает желания слишком буквально.

И почему-то всегда с чувством юмора.
К трём часам дня весь коллектив был приглашён на внеочередной педагогический совет.

В приглашении значилось:

«Тема. Перезагрузка педагогического мышления и раскрытие внутреннего потенциала коллектива».

Учитель физики посмотрел на экран телефона и тяжело вздохнул.

— Уже страшно.

— Может, сбежим? — предложил трудовик.

— Не получится, — сказала завуч. — Он отметил обязательное присутствие.

— А если заболеть?

— Поздно. Он уже прислал письмо: «Болезнь — это сигнал организма о необходимости личностного роста».

Все молча переглянулись.

В актовом зале царила непривычная атмосфера.

На сцене вместо привычного стола директора стояли большой экран, проектор и... горшок с фикусом.

— А дерево зачем? — шепнула Ирина.

— Не знаю. Но подозреваю, что оно сейчас тоже будет мотивировать.

Ровно в три часа появился новый руководитель.

Как всегда, в идеально сидящем костюме и с неизменной улыбкой.

— Добрый день, команда!

Коллектив дружно ответил:

— Добрый...

Без особого энтузиазма.

— Сегодня мы не будем обсуждать проблемы.

Учителя оживились.

— Потому что проблем не существует.

Все снова погрустнели.

— Существуют только возможности.

Учитель математики тихо прошептал:

— Вот бы ему сейчас возможность журнал заполнить...

Новый директор нажал кнопку пульта.

На экране появилась надпись огромными буквами:

«СТАНЬ ЛУЧШЕЙ ВЕРСИЕЙ СЕБЯ!»

Следующий слайд.

«ВЫХОД ИЗ ЗОНЫ КОМФОРТА».

Третий.

«НЕВОЗМОЖНОЕ ВОЗМОЖНО».

Учитель русского языка наклонилась ко мне.

— Мне кажется, он питается презентациями.

Я едва удержалась от смеха.

— Первое упражнение, — торжественно объявил руководитель. — Повернитесь к соседу и скажите, за что вы ему благодарны.

В зале повисла неловкая пауза.

Физрук посмотрел на историка.

— Ну... спасибо, что в прошлом году дал шуруповёрт.

Историк пожал плечами.

— Не за что.

— Вот! — радостно воскликнул новый директор. — Так рождается командная синергия!

Марья Степановна, пришедшая чинить шторы, тихо пробормотала:

— Нет. Так рождается желание домой уйти.

Следующее задание оказалось ещё интереснее.

— Сейчас каждый должен рассказать о своей самой большой мечте.

Учительница биологии подняла руку.

— Можно сначала обсудить расписание?

— Расписание ограничивает мышление.

— Но завтра уроки...

— Настоящий лидер сначала создаёт видение.

— А потом?

— Потом Вселенная помогает.

Из последнего ряда донёсся шёпот:

— А можно Вселенную попросить ещё и журналы заполнить?

По залу пробежал смешок.

Но руководитель даже не заметил.

Он был совершенно счастлив.

— Теперь предлагаю пятиминутную медитацию успеха.

— Что?! — одновременно выдохнул весь зал.

— Закройте глаза.

Представьте, что все отчёты уже сданы.

В наступившей тишине кто-то мечтательно произнёс:

— Вот это действительно фантастика...

Все рассмеялись.

Даже завуч не смогла удержаться.

Я украдкой посмотрела на часы.

Прошёл всего час.

Казалось — целая вечность.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Поднялся наш молчаливый учитель труда Николай Петрович.

За двадцать лет работы он повышал голос всего один раз.

Когда первоклассник попытался отпилить ножку собственного стула.

— Можно вопрос?

— Конечно! — радостно улыбнулся руководитель.

— Конкретный.

— Люблю конкретику.

— Где наш директор?

В зале стало тихо.

Настолько тихо, что было слышно, как тикают часы.

Новый руководитель улыбнулся ещё шире.

— Иногда отсутствие лидера позволяет коллективу найти внутреннюю опору.

Николай Петрович медленно кивнул.

— Понятно.

Он сел.

Помолчал несколько секунд.

Потом тяжело вздохнул и произнёс фразу, которую позже ещё долго вспоминала вся школа:

— Коллеги... Я официально прошу вернуть Виктора Павловича. Обещаю больше никогда не жаловаться на его замечания.

— Поддерживаем! — раздалось сразу с нескольких рядов.

— Единогласно! — выкрикнул физрук.

И только я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я вспомнила про Цветик-семицветик.

На нём осталось всего пять лепестков.

И я уже начинала понимать, что исполнять желания — это совсем не то же самое, что делать людей счастливыми.

После педсовета школа разделилась на два лагеря.

Первый лагерь тихо надеялся, что всё это чей-то глупый розыгрыш.

Второй уже искал в интернете, как снимают сглаз.

Я принадлежала к третьему лагерю.

Я точно знала, кто во всём виноват.

И от этого становилось совсем не смешно.



На следующее утро произошло событие, которого мы боялись больше всего.

Пришла проверка.

Ровно в девять часов к школе подъехал чёрный микроавтобус.

Из него вышли трое.

Две женщины с одинаковыми строгими папками и мужчина в безупречном костюме.

Петрович прошептал:

— Всё... приехали...

Учителя начали расходиться по кабинетам с таким выражением лица, словно шли не на уроки, а на медицинскую комиссию.

Я только успела открыть журнал, как по школьному радио раздался бодрый голос нового директора:

— Уважаемые коллеги! Помните: проверка — это возможность показать миру лучшую версию себя!

Из соседнего кабинета донёсся голос физика:

— Лучше бы миру показать настоящего директора...



Комиссию проводили в кабинет.

Мы напряжённо ждали.

Через несколько минут завуч буквально влетела в учительскую.

— Девочки...

— Что случилось?

Она медленно опустилась на стул.

— Он... начал...

— Что начал?

— Мотивировать комиссию.

Учителя переглянулись.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

Мы не выдержали и тихонько подошли к приоткрытой двери директорского кабинета.

Оттуда отчётливо доносились голоса.

— Представьте, пожалуйста, документы по успеваемости.

— Документы — это отражение процессов, а процессы начинаются с мышления.

Наступила пауза.

Потом снова голос проверяющей.

— Хорошо...

Тогда покажите сами документы.

— Лучший документ — это доверие.

Женщина кашлянула.

— Простите...

Нам нужны именно бумаги.

— Бумаги ограничивают творчество.

Учитель истории тихо стукнулся лбом о стену.

— Всё...

— Это конец...

Комиссия не сдавалась.

— Где журнал инструктажа?

— Безопасность начинается внутри человека.

— Журнал.

— Осознанность важнее подписей.

Марья Степановна прошептала:

— Сейчас его этой папкой и осознают...

Я уже кусала губы, чтобы не рассмеяться.

Но одновременно мне было ужасно страшно.

Самое невероятное произошло через несколько минут.

Мужчина из комиссии неожиданно улыбнулся.

— Интересный подход...

Мы переглянулись.

Неужели сработало?

— Только...

Он открыл папку.

— Согласно требованиям, вместо философии всё же должны быть документы.

Новый директор уверенно кивнул.

— Документы — это всего лишь материализованная ответственность.

Мужчина устало снял очки.

— Тогда материализуйте их, пожалуйста.

За дверью кто-то тихо всхлипнул от смеха. Я обернулась. Это была Ирина.

Она уже плакала от смеха.

Именно в этот момент новый директор поднялся.

Подошёл к огромному фикусу, стоявшему в углу кабинета.

Бережно положил ладонь на его листья и торжественно произнёс:

— Предлагаю начать совещание с минуты благодарности этому растению.

Оно ежедневно производит кислород для нашей продуктивности.

Повисла такая тишина, что даже фикус, кажется, смутился.

Проверяющие медленно переглянулись.

Марья Степановна прошептала:

— Всё...

Теперь и дерево проходит проверку...

И тут впервые за всё время я искренне пожалела Виктора Павловича.

Да, он требовал отчёты.

Да, заставлял переделывать планы.

Да, мог вызвать своей знаменитой фразой:

— «На минуточку ко мне».

Но никогда...

Никогда не благодарил фикус за вклад в образовательный процесс.

И, как ни странно, именно в этот момент я поняла, что наш строгий директор был самым нормальным человеком на свете.

Всю неделю школа существовала в режиме повышенной мотивации.

Каждое утро новый руководитель начинал с цитаты.

— «Не спрашивайте, почему понедельник. Спросите себя, почему не пятница».

Мы молча открывали журналы.

— «Каждый отчёт — это письмо в ваше успешное будущее».

Мы молча писали отчёты.

— «Не бегите от дедлайнов. Бегите вместе с ними».

Мы уже никуда не бежали.

Мы смирились.

Даже Марья Степановна перестала спорить.

Увидев нового директора в коридоре, она только крестилась и тихо говорила:

— Господи... когда у него уже батарейки сядут...



Ровно через неделю я вошла в школу и сразу почувствовала что-то необычное.

Было... тихо.

Никто не обсуждал внутренний потенциал. Никто не говорил о точках роста.

Никто не благодарил фикус.

Из кабинета директора доносился знакомый голос.

— Кто составил этот отчёт?

Я замерла.

Неужели?..

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Виктор Павлович. Немного уставший. Немного сердитый.

Но совершенно настоящий.

В руках — папка с документами.

На лице — привычное выражение человека, который уже успел увидеть три ошибки ещё до завтрака.

Учителя один за другим выглядывали из кабинетов. Сначала осторожно. Потом всё смелее.

Физрук даже захлопал.

Учительница русского языка вдруг всплеснула руками:

— Виктор Павлович!

Она впервые за десять лет произнесла имя директора с такой искренней радостью.

Марья Степановна бросилась к нему быстрее всех.

— Родненький вы наш!

И неожиданно крепко его обняла.

Директор застыл.

— Марья Степановна... Что с вами?

— Ничего... Просто соскучилась.

Он окончательно растерялся.

— За... неделю?

— Вы не представляете, как сильно.

К директору уже подходили остальные.

Кто-то жал руку. Кто-то хлопал по плечу.

Историк даже торжественно заявил:

— Виктор Павлович, обещаю больше никогда не жаловаться на ваши замечания.

Директор подозрительно посмотрел на него.

— Заболели?

— Нет.

— Тогда странно.

В этот момент появился Петрович. Посмотрел на директора. Снял фуражку.

Перекрестился.

— Слава Богу... Живой.

Виктор Павлович окончательно перестал понимать происходящее.

— Коллеги... Объясните, что случилось?

Все дружно посмотрели на меня.

Я едва не подпрыгнула.

— Почему на меня?

— Потому что ты умеешь объяснять детям самые сложные вещи, — прошептала Ирина. — Попробуй теперь объяснить взрослому.

Я нервно улыбнулась.

— Виктор Павлович... Пока вас не было... мы... очень по вам скучали.

Он прищурился.

— Правда?

— Честное слово.

— Даже после педсоветов?

— Особенно после этой недели.

Директор медленно кивнул.

— Интересно...

Потом открыл папку и совершенно привычным тоном произнёс:

— Итак, коллеги. У меня накопились вопросы.

Учительская замерла. Все переглянулись. И вдруг... Зааплодировали.

Самому обычному замечанию.

Виктор Павлович смотрел на нас так, словно оказался в другой школе.

— Я что-то пропустил?

Марья Степановна вытерла глаза уголком платка.

— Нет, Виктор Павлович...

Это мы за неделю многое поняли.

Я улыбнулась.

В сумке тихонько лежал Цветик-семицветик.

На нём осталось пять лепестков.

И, выходя после уроков из школы, я поймала себя на мысли:

Иногда мы так хотим изменить других, что совершенно забываем: не всё, что нас раздражает, действительно нужно менять.

А ещё я дала себе твёрдое обещание.

Следующее желание я буду обдумывать не меньше суток.

Правда... жизнь уже готовила для меня новую ситуацию, в которой выдержать это обещание окажется почти невозможно...