Церковная экономка

Колесо истории наматывает на себя судьбы людей.

Первый раз я пришла на Покровский приход в селе Благодать в 14 лет. Там служил священник Феодор Сапунов. И матушка Наталья. Про неё рассказывали страшное. Ну, например, что она даже и кулаком в голову ударить может. Не знаю. Меня она никогда не била. И я сама лично не видела штоп она кого-то била.

Нике было год и четыре месяца когда мы приехали опять в Благодать. Это был август. Тот август с тишиной великой споря, победу одержал над тишиной. Я выходила на остановке. В одной руке коляска, в другой Ника. Кто-то подхватил коляску и сказал: давайте я Вам помогу. Это был Влад. Влад Куликов.

В Благодати на тот момент служил уже другой священник: Андрей Степанов. После двухтысячного года Андрея Степанова я встретила по чистой случайности только однажды: на последнем дне рождения отца Германа, где я стол накрывала.

Противницей нашей с Владом женитьбы была чуть ли не в первую очередь баб Шура церковная экономка. Со мной она была всегда вежлива. Но она считала ученье чем-то бесполезным. Вот, капусту вырастить это необходимо. А книжки читать необязательно. В тот год я хотела поступить в тульский пед. На исторический. За диктант и историю я не сомневалась: хотя бы на четвёрку сдам. Сомневалась за обществознание. Когда я училась в школе такой науки не было. Я нашла учебник, но читать мне его никто не дал. Поступить в тульский пед мне не помогло ни благословение отца Льва Махно, ни педагоги, которые старательно тянули, задавая наводящие вопросы. Я сдала чистый лист и не поступила. Билет назывался так: отклонение от норм социального поведения.

Баб Шура считала что курятник чистить это дело, а тульский пед это безделица. Я с ней не спорила. Потомучто она маленькая те самые колоски прошла. Статья Сталина о колосках. Немного зная Библию, она говорила так: Лен, Руфь на поле Вооза собирает колоски и никто её не арестовывает.

Она была маленькая когда священник из их церкви поехал по этапу до Бутовского полигона за то что утверждал что у каждого человека должна быть своя собственность земля, а не колхоз. Его расстреляли. Это другая история.

Если бы мы с Владом поженились, то это была бы слишком красивая история после историй Сталин-ГУЛАГ. Если бы мы с Владом поженились и слушали профессоров школ у преподобного Сергия (так говорил Есипов; Есипов!, Господи!, ору матом!, воскресни!), то это была бы слишком красивая история. Так баб Шура говорила. Да. Но мы с ней нормально общались. Там, например, приехала пара венчаться. Без свидетелей. Значит, я венцы держу. С двух рук. С двух рук это тяжело. Вокруг аналоя за ними бегать: Исайе, ликуй, Деево!, име во чрееве, и роди Сына Эммануила. Это тяжело. Выхожу из церкви, баб Шура говорит: Лен, когда будешь венчаться, себе такую платью прикупи. Я ржунимагу: не хочу такую платью. С переди едва трусы прикрывает, сзади по земле стелится.

Это был сезон. Четвертьвековой сезон, когда мы пробовали: а что можно в церкви делать. Вобщем-то, многое можно. И по кресту ходить в кремлёвском дворце, как Филипп Киркоров; и любовницей Андрея Кураева побывать, как я. А мне за счастье! Да!