ул. Станиславского

ОТЦА НЕТ ДОМА

         За городом на горках я строил дом, и были там, как водится, соседи, а у них — дети, собаки и свиньи. Свиней у соседей рядом было много, детей — поменьше; половина детей числилась уже за другими соседями, собаки — две, сука рядом и кобель у соседей напротив.

         Этот жизнерадостный и глупый кобель Банзай сидел на цепи, одурев от жары и неволи. Одна ему забава – большой алюминиевый таз для воды и похлебки. Дня за три кувырков и перекатов с тазом Банзай делал из него плоскую сковородку, и тогда сосед Серега, тихо матерясь сквозь потухшую папироску, выколачивал посуду обратно. А иногда Банзаю удавалось перекрутить свою изрядную цепь, перемахнуть забор и — воля! Пыль столбом, цепь побрякивает!

         За беглецом, конечно, пускалась погоня, но не хозяйская, а от соседей рядом, они вели родословную своей молодой суки Ветки от сторожевых псов  времен Тиберия, и строго наблюдали ее целомудрие. Выбегали все, кто был дома, разморенные полуденным зноем, полуодетые, плохо проснувшиеся, они бежали и кричали:
    — Банзай! — этому вполне можно было верить — горы справа не хуже, чем на Хокайдо, и вишня-сакура есть в палисадниках — все как в старой Японии.

        А в то свежее утро Банзай, открутившись, побежал не просто по улице, как все порядочные собаки, а к соседям слева, в свинарник, там всегда шумели свиньи и дети. У детей с животными сложились особенные отношения, не то что бы приятельские, но будто партнерские — в просторном загоне дети катались на свиньях верхом. Среди поджарых подсвинков не было ни одного неповоротливого, все хорошо разбирались в правилах родео, отлично уворачивались и прекрасно понимали, что скорее им забудут принести ужин, чем отменят скачки. По скачкам всегда можно было безошибочно определить — отца нет дома.

        Тем же утром я, вывалив бетон из корыта в опалубку, услышал крики с поросячьей стороны; дело обычное, но теперь кричали уже не по-нашему, не то люди, не то свиньи. Оставив лопату, я побежал. Сразу за углом — Испания. Коррида. Притихшие наездники сидят на кровле свинарника, свиньи бегают по кругу и глухо хорькают, их преследует  Банзай с обрывком цепи на ошейнике, соседка Ленка, с длинной растрепанной косой, спасает животных, как умеет, от щелкающего зубами кобеля. Свиньи все поперекусаны — кто  без хвоста, кто без уха. 

        Стали мы с Ленкой отделять свиней по-библейски от обезумевшего козлища — по одной закрывать в свинарнике, но седьмого кабанчика не можем никак освободить — прикусил козлище его заднюю ногу и не отпускает, а сам кабан уже почти весь в свинарнике и орет так, что в ушах больно. Тогда я, не без робости, конечно, взялся за собачий хвост и принялся тянуть — вытянул собаку из сарая вместе с кабаном. У меня тогда мелькнуло, что это совсем ни разу не матадорство, а старая сказка про репку.

        Крикнул Ленке:
   — Бей его дверью по морде!
Понятно, сначала кабану досталось, но потом все-таки бандит разжал пасть и мы остались, что называется, визави — хвост отпустить я побоялся и стал таскать кобеля задом по всему загону. Хорошо хвост разглядел, щетина жесткая, черная с рыжим подшерстком. И блохи были.
 
        Блохи собственные, Банзаевы, в доме Ш. у блох в ту пору было мало шансов — Ленка выкупала всех кошек и Ветку в корыте с каким-то порошком, ополоснула головы детям и перемыла оставшейся водой полы в доме. Жалела, что Олегу ничего не осталось. К утру все кошки попередохли, на детях же купание не сказалось никак, проснулись только на полчаса раньше обычного; а Ветка продолжала отчаянно чесаться и кусать себя за бока.
 
        Танец с собакой. Место действия — свиной хлев с хорошо унавоженным танц-полом, поддержка — за хвост, ход — задний. Приметив  в углу лопату, я покружил, сманеврировал, отпрыгнул, схватил лопату наперевес. Но Банзай ко мне даже не обернулся, хвостом машет:
    — А где свиньи? Их же много было!

        Я подобрал конец цепи, потрепал Банзая по холке и отвел домой.


НЕВЫХОЛОЩЕННЫЙ

        Назавтра ко мне зашел нижний сосед Аркадий с ведерной паяльной лампой, принес свежую свиную вырезку и полбутылки водки.   
   — Олегу с Ленкой, — говорит,— помогал кабанчика забить.
Сначала они сами кувалдой его шандарахнули, да он вырвался, уже в чужом огороде поймали.
Мы поджарили вырезку, однако без водки она не пошла — кабанчик оказался невыхолощенным.
   — А правда, что у него брюхо было насквозь прокушено? 
   — Да, еще уха не доставало и хвоста. И синяк на весь лоб от кувалды.
   

ПРИМЕТА

        К вечеру руки мои отвисали от бетона, я уезжал в город, садился в деревянное креслице, просил шестилетнюю Польку  указать какую-нибудь статью наудачу в словаре Владимира Ивановича Даля, выпадала «СВИНЬЯ ж. дворовое животное...» с пословицами: свиньи расхрюкались — к ненастью, свинья навстречу — к счастью.

        И завтра же, с самого утра, навстречу, да не просто свинья — невеста! Олег с Ленкой везут ее в санях к жениху-кабану! Мало того — я помогал вытаскивать сани в гору перед своими воротами, счастье свое вытаскивал. Только мимо протащил.