Налог на вкусную и счастливую жизнь

В Гадюкинске , МЕСТНЫЕ ДЕПУТАТЫ ГОРДУМЫ, к вопросам еды подходили с особым размахом — и с особой подозрительностью. Говорили, что если продукт слишком похож на то, чем он должен быть, его тут же подозревают в саботаже прогресса. Поэтому колбаса без мяса тут считалась не причудой, а гражданским долгом, а хлеб без муки — почти патриотическим жестом.

Игорь Петрович, главный технолог комбината «Сытно и непонятно», в Гадюкинске был личностью почти легендарной. Его уважали, побаивались и иногда тихонько крестились, когда он доставал из сейфа очередной «секретный ингредиент».

— Товарищи! — провозгласил он на планерке, постучав ложкой по стакану. — Мы переходим на новый уровень! Теперь у нас не просто продукты, а продукты с характером!

И характер у них действительно был. Хлеб «Без муки, но с амбициями» гордо пружинил, если на него нажать. Колбаса «Иллюзия мяса» умела красиво блестеть — и этим, по мнению технологов, уже оправдывала своё существование.

А налог на правдоподобие в Гадюкинске собирали с особым рвением. Инспектор Варфоломей Кузьмич, глава комиссии по вкусовым инновациям, знал: если продукт слишком честный — значит, в нём что-то не так.

— Вот этот батон, — строго сказал он, тыкая карандашом в образец. — Он слишком уверенно себя ведёт.

— Так это же наша новая линейка: «С самооценкой выше средней», — радостно пояснил Игорь Петрович.

— Значит, налог повышенный, — отрезал Варфоломей Кузьмич. — Продукты не должны быть увереннее граждан. Это подрывает моральный дух.

Колбасу он проверял особенно тщательно. Подбросил — она отскочила от стола, как мячик. Понюхал — пахло чем-то смутно знакомым, будто воспоминанием о шашлыке.

— Пружинит, — констатировал инспектор. — Значит, содержит инженерные решения. Налог двойной. И пусть на этикетке честно напишут: «Не пытайтесь с ней договориться — она всё равно будет настаивать на своём».

Со временем в Гадюкинске привыкли ко всему. В кафе на дверях висели таблички: «Цены включают налог на технологическую дерзость и небольшую эмоциональную нагрузку». А в очередях народ ворчал, но покупал:

— Опять этот хлеб, который смотрит на меня свысока…
— Зато вкусный!
— Да, но ощущение, будто он меня осуждает.

Однажды Игорь Петрович пришёл к Варфоломею Кузьмичу с новой гениальной идеей:

— А давайте введём «амортизатор вкуса»! Чтобы, если продукт вдруг окажется странным, язык не расстраивался.

— То есть как?

— Ну, вроде как мягкая посадка для рецепторов. Чуть-чуть сладости, чуть-чуть умами — и даже если вкус немного… экспериментальный, человек подумает: «А вроде ничего!»

Варфоломей Кузьмич долго смотрел на него, потом вздохнул и достал бланк:

— Налог на амортизатор вкуса — тройной. Потому что обманывать вкусовые рецепторы — это уже искусство. А искусство у нас облагается по высшей ставке.

С тех пор в Гадюкинске всё шло своим чередом: продукты становились всё изобретательнее, налоги — всё серьёзнее, а люди — всё привычнее. И если кто-то спрашивал: «А где тут простое и понятное?», старожилы только усмехались:

— В Гадюкинске простое и понятное давно ушло на пенсию. Теперь у нас всё с характером, с амортизацией и с честной налоговой ставкой.

Вот такой он, город Гадюкинск — где даже хлеб не стесняется быть собой… ну, или кем-то очень на себя похожим.