Девушка, что бежала от тени

Анжела жила в этой квартире уже пять лет. Её купили родители, когда Анжела поступила в вуз — родом она была не отсюда. Светлая, уютная, со вкусом обставленная квартира, последнее время вызывала у девушки беспокойство. Дискомфорт и раздражительность прорвались в её жизнь после того, как она рассталась с очередным парнем.
Если живёшь одна, тебе постоянно намекают, что пора… Выйти замуж, родить ребёночка. Говорят — заведи себе кого-нибудь! И Анжела, как послушная девочка заводила. Раз в год или в два, у неё появлялся новый парень. Большого счастья эти отношения Анжеле не приносили — или любви, или ещё чего-то другого, не менее важного, в них, по всей видимости, недоставало.
«Близость без любви, просто как необходимость, зачем? Скука! Я не Фанни Хилл какая-нибудь, и даже не Анастейша Стил… Кстати, случайна ли эта созвучность фамилий?..» — размышляла Анжела перед очередным расставанием и понимала, она не будет сходить с ума оттого, что рядом нет мужика.
После того как она закрыла дверь за последним из своих парней, решила с сильным полом больше не связываться.
«Ни в каком месте не зудит... зачем слушать глупые советы? Сам с усам…»
Даже кулон, купленный для неё Ринатом на Гонконгском рынке, во время совместного путешествия, сняла, хотела выкинуть, но пожалела и повесила на статуэтку рогатого Пана.
«А может быть, и не Пан, это вовсе? Кто это может быть…»
Статуэтка чёрного дерева досталась ей вместе с кулоном.
Ринат, прежде чем сделать ей подарок, долго советовался с продавцом. Старый китаец, хитро поглядывая на Анжелу, достал из-под прилавка красивый, похожий на антикварный, кулон на толстой серебряной цепочке — в меру толстой, конечно — с блестящим полупрозрачным серым камнем. Анжела по-китайски не понимала, в отличие от Рината, поэтому эти переговоры выглядели в её глазах довольно подозрительно.
Кулон был не в её вкусе, а вот Пан приглянулся. Она долго разглядывала статуэтку на прилавке, поглаживая гладкое чёрное дерево — вещица была редкой красоты. Анжела всегда поражалась тонкому вкусу китайцев, способных даже ширпотреб превратить в произведение искусства. Китаец заметил её интерес и предложил взять статуэтку за так. Может, просто цены ей не знал, а может, товар залежался? Как и многое ещё в бесчисленных развалах гонконгского рынка.
Ринат оказался тем ещё собственником. Он ограничил передвижения Анжелы маршрутом — от дома до работы и обратно. Она вечно боялась сболтнуть лишнего, даже если обедала в кафе с коллегами. Ну, пили чай с подругами, что здесь такого? Но любая мелочь вызывала у парня желание устроить разборки!
Этого она долго терпеть не смогла. Разрыв был громкий и продолжался целую неделю — время пока Ринат вывозил из её квартиры вещи. Покушался он и на Пана, но Анжела отстояла. Пана выбирала она!
Теперь с этим покончено, и если заводить новые отношения, то только по очень, очень, очень большой любви.
Прошло два месяца после расставания, когда на Анжелу начали накатывать панические атаки.
Вернувшись с работы, раздевшись и немного повозившись по хозяйству, она начинала чувствовать напряжение и неловкость. Словно кто-то смотрит в затылок или трогает руками волосы, которые выбиваются из причёски. Так любил делать Ринат — когда Анжела оглядывалась, чувствуя невесомые прикосновения, он отскакивал в сторону, будто совсем ни при чём. Хотелось крикнуть: «Ринат, прекрати!» Только вот сейчас Рината рядом не было, а чувство, что кто-то играется с ней, было. Одним словом: ей становилось не по себе.
Мало того, в квартире постоянно слышались посторонние звуки. В кухне кто-то стучал в стенку с обратной стороны — это раздражало. Анжела выяснила, что соседи решили поменять плитку, но стук длился уже целых четыре месяца! Никто не меняет плитку на кухне четыре месяца! За стеной в спальне плакал грудной младенец и так далее. Хочешь не хочешь, — Анжела инстинктивно закрывалась — надевала наушники и включала музыку. Первое время помогало. Но звуки, а вместе с ними паника, прорывались в её голову даже сквозь музыку… Сердце начинало биться чаще, и волосы вставали дыбом на макушке. Чувство тревоги, ощущение опасности накатывали волнами, бросая то в жар, то в холод.
Иногда на стене возникала тень, которую Анжела видела боковым зрением — и мурашки бежали по коже. Каким бы ни был её прежний парень, но с ним она никогда ничего не боялась. Эта мысль стала почти навязчивой.
Но, расстались — так расстались! Она слушала музыку, танцевала, пыталась сменить интерьер, чтобы ничего не напоминало ей о Ринате. Даже попугая завела... Но птица сдохла уже через месяц, и Анжеле стало ещё хуже.
Ничего не помогало победить беспокойство. Всё, что ей нравилось прежде, теперь не интересовало. Звуки, запахи, мысли стали раздражающе назойливыми. Анжела не могла сосредоточиться. Иногда она заставляла себя почитать, но быстро вставала, бросив книгу на диван.
Коллеги за её спиной снова завели старую пластинку: «Четвёртый десяток пошёл, а ни котёнка, ни ребёнка…»
«Глупости. Ребёнка без отца, зачем? А котёнок, что он будет делать целый день один в пустой квартире? Надоели эти сплетни и бесконечные поучения. Сколько можно? Женщина может быть счастливой и без семьи! Я сама себе семья», — злилась она. Так думали многие девушки, и Анжела не была исключением.
Но как-то не получалось быть самой по себе… Казалось, что в доме поселился призрак. Призрак Рината, который мечтает вынуть из неё душу. Хотелось встретить его в реале и устроить разбор полётов.
Однажды беспокойство в очередной раз выгнало Анжелу на улицу, и она засмотрелась на бегущего мимо человека. На его лице не было ничего, кроме сосредоточенности на своих движениях. Когда-то она тоже занималась лёгкой атлетикой и вспоминала, что в беге находила какое-то особое удовлетворение. Уголки губ растянулись, ловя воспоминания — Анжела решила снова бегать! 
Теперь, приходя домой, она смывала с лица косметику, переодевалась в спортивный костюм и бежала в парк. Бежала с удовольствием, то придавая бегу ускорение, то замедляясь. Она чувствовала, что голова становится легче, и ненужные мысли уходят.
А мыслей в её хорошенькой головке было множество. Она переживала, достаточно ли хорошо справляется с работой, задавалась вопросом, почему повысили не её, а Иванову. Переживала, что до сих пор не завела подруг, что коллеги судят за одиночество, что до сих пор не встретила «того самого». Сомневалась, вдруг люди могут быть правы и ребёнка рожать скоро будет поздно? Но, когда она пробегала второй, третий, пятый километр, мысли испарялись — оставалось одно лишь дыхание.
Анжела бегала в большом городском парке, расположившимся ярусами вдоль реки. Вечерами в тенистых аллеях было темно, особенно в пасмурные дни. А редкие лампы недостаточно освещали путь. Самый длинный маршрут петлял по самым потаённым уголкам парка, но это Анжелу не смущало — главное, что ей удавалось на время освободиться от страха, дискомфорта и навязчивых мыслей. Кого-то пугает темнота, кого-то высота, а её пугала собственная квартира…
Через какое-то время, на пятый или шестой день, Анжела заметила бегущую следом тень. Вы правы, тень есть у всякого человека, но эта тень находилась позади даже в те моменты, когда её собственная тень, кружилась вокруг, встречая потоки света, то с одной, то с другой стороны улицы.
Тень будто выходила на пробежку вместе с ней, — та самая тень! И с ней же возвращалась в дом. Анжела набирала скорость, петляла, пытаясь оторваться, но ничего не получалось, тень сильно не отставала, но и догнать её не могла тоже. Словно паук — летела следом, держась на тонкой паутинке, не в силах кинуться на свою жертву.
Когда бежала, Анжела была очень сосредоточена — она заряжалась, энергия циркулировала внутри всё сильнее, — работала на движение. Жар шёл от тела такой, словно мощный генератор наполнял силой каждую её клеточку, и ни одна зараза не могла проникнуть внутрь в этот момент — сгорала!
В самом конце трассы там, где Анжела обычно финишировала, кто-то провёл черту и написал на асфальте белой краской: «be happy». Останавливаясь, она автоматически читала надпись: «Be happy» — и продолжала, напевая: «Don’t Worry, Be Happy, Don’t Worry, Be Happy...» — словно пела гимн победны! Казалось, тень в этот момент злилась особенно.
«От этого и бесится, наверное, тень», — думала Анжела, переводя дух у финишной черты. Ветер усиливался, давил на тонкие стволики деревьев, редкие кроны так, что они склонялись до земли… Видно счастье Анжелы, не входило в планы её преследовательницы. И наверное, поэтому деревья у «be happy» стояли пожухлыми даже в середине лета. Анжела оглядывалась исподволь, но тени рассмотреть не могла: или темно слишком было, или тень старалась от неё спрятаться.
Чуть ниже, на другой террасе, Анжела иногда замечала бегущего практически параллельно с ней симпатичного парня. В один из дней их пути пересеклись. Парень неожиданно для неё сменил траекторию бега и заговорщицки улыбаясь, бежал рядом метров сто. Словно пара лошадей на приволье. Анжела заметила, что тень в этот момент отставала сильнее. На «be happy» они остановились одновременно, отдышались и разговорились.
С тех пор Анжела стала бегать не одна. Тень бесновалась — находиться дома стало совсем невыносимо. В ушах звучал гул и звон, голова начинала болеть, казалось, что тень становится всё явственнее. Иногда она сгущалась, приобретая черты её бывшего парня.
— Дьявольщина какая-то! — крикнула один раз Анжела, бросая в тень чашку с кофе. Кофе ярким коричневым пятном застыло на обоях, а Анжела быстро надела кроссовки и выскочила из дома.
Они с Артёмом — тем самым парнем, договорились бегать вместе и встречались у парке в определённое время. Нужно было подождать его чуть-чуть, но тень не отставала, она следовала за ней и стоило лишь на мгновенье остановиться, она, как склизкий монстр, обволакивала Анжелу снизу доверху — словно пыталась проглотить!
Анжела не вытерпела и побежала. Стоять и ждать она дольше не могла.
Артёма всё не было, и достигнуть финишной черты она успела в одиночку. Be Happy уже виднелось впереди. Оставалось не больше двадцати метров до финиша, как Анжела споткнулась — в последний момент на глаза попался вывернутый кусок бордюра, но это открытие ей помочь уже не могло. Она упала, по колючей траве скатилась по склону и упала в реку. В этот момент мир померк в её глазах.
 
Очнулась Анжела в больнице. В изголовье кровати стоял Артём.
— Не волнуйтесь, кроме синяков и ссадин никаких повреждений я не увидел. Ваша девушка в полном порядке, — объявил стоящий рядом врач. Анжела оглянулась.
— Ну вот она и пришла в себя! — добавил доктор и приторно улыбаясь, покрутил перед глазами Анжелы молоточком, проверяя реакцию глаз. Провёл стандартный осмотр и через час Анжела с Артёмом уже покинули приёмный покой. Оставаться не было необходимости.
— Я провожу тебя до дома. Пока ты ещё слаба, — подхватил её под руку Артём.
— Артём, я боюсь последнее время оставаться одна дома. Какое-то дурное предчувствие…
— Тогда… если ты не против, я покараулю тебя сегодня, — предложил он и улыбнулся.
Анжела вошла в свой дом и огляделась — что-то было не так. Заметив кулон, сняла его со статуэтки — от кулона по телу пробежал холодок. Голова закружилась, и Анжела, не отдавая себе отчёта, выбросила кулон в открытое окно.
— Опа! — Артём подхватил её за руки. — Ты чуть не упала.
— Голова закружилась…
Заварили чай. Анжела выпила глоток, другой, откусывая словно по волшебству появившуюся откуда-то шоколадку, и почувствовала облегчение. Так, хорошо дома ей ещё никогда не было.
Они с Артёмом уютно провели вечер вдвоём и ещё много, много тёплых вечеров. Сыграли пышную свадьбу, а ещё через год на свет появился долгожданный малыш. Очень беспокойный, непростой малыш… Впрочем, он был ни хуже и ни лучше, чем и все другие малыши.