Эта статья из проекта «Чудеса Солнца и реальность контакта», коротко обо всех моих проектах – в ежегодно обновляемом резюме на моей странице портала proza.ru, коротко о каждом из них – в ежегодно обновляемых Предисловиях.
Аннотация. Первое приближение к альтернативной интерпретации древнейшего и авторитетнейшего древнеегипетского гелиопольского мифа творения означает, что его предлагается понимать, как рассказ о начале древнеегипетского палеоконтакта. В Древнем Египте было несколько основных мифов творения. На основе результатов исследований учёных представлены их краткие обзоры с альтернативной точки зрения. Около 3000 тысяч лет истории древнеегипетского палеоконтакта предлагается понимать, как «вселение» древних «инопланетян» сначала в фараонов и священные изображения, а затем, предположительно, и в коллективное бессознательное людей.
Введение.
1. Систематический обзор мифов творения Дж. П. Аллена.
1.1. Боги, как воплощение природных стихий и элементов.
1.2. Имманентный и трансцендентный создатели мира.
1.3. Замысел, магия и Порядок.
1.4. Феномен места
2. Эволюция основных древнеегипетских мифов творения по В.В. Жданову.
2.1. От фрагментарности мифов творения к их эволюции.
2.2. Гелиопольский миф, как основа эволюции мифов творения.
2.3. Гермопольский, гераклеопольский мифы и фараон Эхнатон
2.4. Мемфисская теология
2.5. Фиванская «спекулятивная теология» и личное благочестие.
3. Сравнение переводов и бог магии Хека.
Вместо заключения.
Примечания.
Приложение.
Источники.
Введение.
Мои интеллектуальные «путешествия» любопытствующего дилетанта по разным областям знаний, о которых я рассказываю на proza.ru, начались с поиска ответа на исходный вопрос проекта о чудесах маслопоявлений/мироточений, почему на священных христианских образах часто появляются жидкости, очень похожие на растительные масла, оливковое масло [3]. Этот поиск привел меня в XIII в. до н.э., к горе Синай, где пророк Моисей получил от Яхве 10 заповедей, а также среди прочего повеления о строительстве скинии, первого переносного храма древних евреев. Оливковое масло оказалось очень важной составляющей для создания комфортных условий пребывания Яхве в святая святых скинии, что и дало искомый ответ на исходный вопрос проекта [3]. К Яхве я отношусь примерно также, как к нему относятся последователи альтернативной истории, усматривающие описание эпизодов палеоконтакта в Ветхом Завете, как к ветхозаветному «инопланетянину» (термин условный).
Описанный в книге Исход контакт Яхве с древними евреями был не первым появлением ветхозаветных «инопланетян» на Земле. Первым был Шестоднев, представленный в первой главе Библии и обычно понимаемый, как рассказ о сотворении мира «из ничего» ветхозаветным богом. К нему я и «направился» после горы Синай, ведомый не только соображением о начале ветхозаветного палеоконтакта, но и обнаруженными современными теологами параллелями между Шестодневом и повелениями Яхве о строительстве скинии. Оливковое масло, как путеводная «звезда» этого «путешествия», меня и тут не подвело. В результате я написал первое приближение к альтернативной интерпретации Шестоднева, который я предлагаю считать рассказом о начале ветхозаветного палеоконтакта [1].
Для того, чтобы понимать, что альтернативные интерпретации мифов творения не сводится к замене слова «бог» на слово «инопланетянин», «творение» на «палеоконтакт», полезно иметь в виду, с чего начались все мои интеллектуальные «путешествия» любопытствующего дилетанта, о которых я рассказываю на портале proza.ru (продолжение см. в <1>).
После этого я перешел к мифам Древнего Египта по следующим причинам. Во-первых, мне, как любопытствующему дилетанту, представляется странным, что исторически примерно в одно и то же время на относительно небольшой территории Древнего Ближнего Востока собралось сразу несколько создателей одного и того же мира. То, что только один из них признан в большой части современного мира, а остальные творцы как бы «умерли», означает только его признание, что не гарантирует ни его истинность, ни существование. Поэтому мне представляется более естественным альтернативный взгляд на это цивилизационное многообразие Древнего Ближнего Востока. Там произошел палеоконтакт или палеоконтакты.
Во-вторых, книга Исход Ветхого Завета рассказывает о том, что будущий пророк Моисей воспитывался при дворе фараона. Согласно одной из интерпретаций, египетской принцессой, спасшей младенца Моисея от смерти, была будущая великая царица-фараон Хатшепсут [2]. Вне зависимости от своей историчности этот эпизод показывает возможность влияния великого в то время Древнего Египта на не-великих древних евреев. Во-вторых, эта же идея о влиянии, но не в ветхозаветном, а в научном контексте. Еще в начале прошлого века учёные обнаружили среди множества древнеегипетских мифов творения аналог Шестоднева – мемфисскую теологию бога Птаха.
Однако, мои собственные ориентиры во множестве мифов творения Древнего Египта привели меня не к ней, а к древнейшему и авторитетнейшему гелиопольскому мифу творения. Когда я написал первое приближение к его альтернативной интерпретации [4, 5], то стало ясно, что нужен обзор с альтернативной точки зрения всех основных мифов творения Древнего Египта.
Как любопытствующий дилетант, интеллектуально «путешествующий» по мифам Древнего Египта и академической египтологии я, конечно, сначала обратился к оценке этой множественности египтологами. В течение конца XIX - ХХ в. она претерпела значительную эволюцию от «собрания сказок», показывающих, что древние египтяне не умели логически мыслить, к её пониманию, как следствия религиозно-политической конкуренции элит и до сложной, многоуровневой предфилософской традиции, сформировавшейся к исходу цивилизации. Как подсказывают научные ИИ-ассистенты, примерно до 80-х гг. египтологи, похоже, сходились во мнении, что основные египетские мифы творения мира не представляют собой "систему" в смысле последовательной, дедуктивной теологической доктрины. Скорее, это плюралистическая, дополняющая друг друга и зависящая от контекста сеть символических формулировок, в которой различные космогонии (гелиопольская, мемфисская, гермопольская, фиванская) сосуществовали и были выборочно развернуты в соответствии с ритуальными функциями и историческим развитием. Однако, с появлением в 1988 г. работы Дж. П. Аллена [9] ситуация, похоже, несколько изменилась. Соглашаясь с употреблением слова «философия» в заглавии [9], можно примерно так описать это изменение, возможно, несколько преувеличивая влияние [9] на египтологов. Благодаря Аллену они перестали спрашивать: "Почему египетские мифы такие бессистемные?" и начали спрашивать: "Каковы правила той сложной философской системы, по которой они написаны?"
Для альтернативной интерпретации древнеегипетских мифов творения их множественность, конечно, также является проблемой. Пытаясь ее решить, я действую также, как и при формулировании альтернативной интерпретации гелиопольского мифа творения.
Понимание текста на незнакомом языке определяется его переводом. Возможность альтернативной интерпретации гелиопольского мифа творения (по аналогии с таковой Шестоднева) без знания древних языков для меня открылась в т.ч. благодаря сравнению разных переводов этого мифа [4]. Причем не только на русский, но и на английский язык (международный язык науки). Сравнению не в целом, а в критически важных местах. Важнейшим из них для мифа творения, как и его альтернативной интерпретации, конечно, является словарь акта творения, который альтернативно соответствует установлению палеоконтакта.
Для гелиопольского мифа этот словарь по существу сводится к одному ключевому глаголу hpr и его производным [4]. О трудной судьбе его переводов на английский язык в ХХ в. я писал в [4]. Сравнение переводов на разные языки ничего бы не дало, если бы перевод этого глагола был однозначно понимаем современными людьми, однозначно выражаем на разных языках. Это означало бы, что испокон веков люди прекрасно понимают, как появился этот мир. Однако, вряд ли кто-то, не умеющий сам создавать вселенные (настоящие, а не в фантазиях), станет утверждать, что он (а) хорошо понимает, как это делается. Об этом можно лишь что-то предполагать, например, пытаясь наилучшим образом перевести тот или иной миф творения. Это совершенно не тривиальная ситуация.
Аналогично я развиваю и мой обзор основных древнеегипетских мифов творения. Его я выстраиваю на основе сравнения их систематических обзоров специалистами, дающими собственные переводы мифов творения [7, 9]. Как перевод текста представляет его содержание, так и такие обзоры специалистов дают представление о важных моментах мифов. Акт творения снова оказался критически важным и для лучшего его понимания я привлек дополнительный материал.
Итак, как любопытствующий дилетант, интеллектуально «путешествующий» по разным областям знаний, за пару лет «путешествий» по мифам творения Древнего Египта и египтологии я обнаружил две нужные мне «достопримечательности»: [7] (2017 г.) и [9] (1988 г.). Cогласно [7], почти за 30 лет, разделяющих эти публикации, книга Дж. П. Аллена [9] остается «одной из лучших и по сей день в мировой историографии попыток систематического, хотя и краткого обзора наиболее существенных древнеегипетских источников космогонического содержания». Ключевое слово в этой цитате, конечно, «систематический», т.к. краткие пересказы мифов творения есть и в профильных энциклопедиях. Систематический означает некоторое целостное видение. Мои попытки найти более современные, чем [7], аналогичные книги, как вручную, так и с помощью LLM, ничего не дали.
Кратко отличие этих обзоров выглядит примерно следующим образом. Не смотря на фрагментарность материала, Дж. П. Аллен извлекает из него некоторое целостное видение, которое древние египтяне выстраивали на протяжении тысячелетий. Это было бы, конечно, невозможно, если бы его истоки не обнаруживались в самых древних источниках. В 2015 г., через 27 лет после [9] лаконичной формулировкой учебника это видение Аллен описывает так: «Множество теологических повествований о сотворении мира, некогда считавшихся конкурирующими, концентрируются на различных аспектах творения, сливаясь в целостное видение, которое оставалось неизменным на протяжении всей истории Древнего Египта.» [10] Для углубленного ознакомления с вопросами, кратко изложенными в [10], читателям этого учебника Дж. П Аллен предлагает только свою книгу [9] (1988 г.) и [12] (1994 г.), которая также будет использована ниже.
В.В. Жданов [7], признавая важность для его исследования работы Дж. П. Аллена [9], упрекает его за а-историзм. Вне хронологии как бы берутся все сразу отобранные фрагменты мифов творения и из них извлекается целостное видение. Не смотря на ту же фрагментарность материала В.В. Жданов также усматривает в нем некоторую систему, описывая ее, как развитие мифов творения, начиная с гелиопольского и заканчивая фиванской «спекулятивной теологией».
Поскольку речь пойдет о многих древнеегипетских мифах творения, то естественный вопрос уже для одного такого мифа – о его происхождении – становится еще более актуальным. Ключевое понятие в [9] в этой связи «разрабатывали», в результате чего была получена целостная картина [9, 10]. В [7] мифы творения появляются на основе «коллективного, не персонифицированного творчества». Древнеегипетские мифы творения не имеют исторически зафиксированных авторов, хотя сам феномен авторства был издревле известен египтянам в другом письменном жанре. Слово «откровение» и, соответственно, «религиозное откровение» в [7], конечно, не используется, аналогично и с «religious revelation» в [9]. Альтернативно же мифы творения предлагается понимать, как сообщения о палеоконтакте, которые были нужны самим «инопланетянам» хотя бы по следующей причине. Мифы творения – это не содержание толстых книжек, веками пылящихся на полках библиотек, но основа религиозных ритуалов, которыми на протяжении веков поддерживался палеоконтакт со стороны людей.
Теологическая эволюция основных мифов творения Древнего Египта, говоря несколько упрощенно, идет от имманентного творца к трансцендентному. Первый означает тождество мира и его творца. Это соответствует представлению натуралистического религиоведения XIX - начала ХХ вв. о том, что вера древних людей в богов произошла от страха и благоговения, которые они испытывали перед мощью природных стихий. Эти стихии и элементы Природы, например, Солнце и Луна, древние люди и персонифицировали в своих богов. Трансцендентность создателя означает, что он вне созданного им мира. В терминах восприятия переход от имманентности к трансцендентности древнеегипетского творца соответствует переходу от его чувственного восприятия (например, бог Солнца утром Хепри, в полдень Ра, вечером Атум) к интеллигибельному, к умопостигаемости [7]. Соответствующие мифы творения, как тексты, построены так, что самый древний гелиопольский миф – это монолог имманентного миру Хепри, который рассказывает о своём сотворении мира писцу текста. Также имманентный миру бог Птах описывается в мемфисском мифе автором текста как бы со стороны, как и ветхозаветный творец в Шестодневе. В случае в основном трансцендентного творца Амона-Ра повествование заменяется диалогическим обращением, т.к. основные источники фиванской «спекулятивной теологии» - это гимны [7].
Альтернативно эту эволюцию предлагается понимать так, что монолог в гелиопольском мифе имманентного творца Хепри соответствует его рассказу об установлении им палеоконтакта. Повествование о создании мира имманентным ему богом Птахом – его развитию «внутрь» существ, предположительно, в коллективное бессознательное. Трансцендентный Амон-Ра - завершению этого процесса (подробнее см. в подпунктах об этих мифах).
С точки зрения ритуалов и религиозного опыта эта эволюция выглядит примерно так. В Древнем Царстве контакт с богами подавляющего большинства египтян происходил через фараона и статуи богов. Внутренние помещения храмов – так сказать их святая святых и подступы к ним - были недоступны для публики [2]. Статуи богов и их изображения становились обителями жизненных сил (ка) изображаемого после того, как они «оживлялись» жрецами специальными ритуалами омовения или открытия рта после их создания и подпитывались подношениями в течение дня [2, 91]. Аналогичные ритуалы были и у шумер. Для того, чтобы эта древность не казалась давно не актуальной экзотикой полезно иметь в виду «жизнь» священных христианских образов (чудеса маслопоявления/мироточения и др.), которую сами священники сравнивают с ее языческими аналогами («и статуи греческих богов плакали»), постулируя, конечно, ложность последних [3]. Главенство в основном трансцендентного творец Амона-Ра сопровождалось появлением этики личного благочестия в Новом Царстве. Она означала возможность индивидуального, личного контакта с творцом и богами, без посредничества фараона, жрецов и храма. Храмовый контакт при этом, конечно, не отменялся.
Альтернативно это изменение опыта предлагается понимать, как «вселение» древнеегипетских «инопланетян» в коллективное бессознательное людей. Они «поселились» не только в статуях, других священных изображениях, но и в бессознательном. Вопрос о том, как такое может быть, чтобы не различать каменные истуканы и живые существа, кратко освещен в Приложении.
1. Систематический обзор мифов творения Дж. П. Аллена.
Хотя в Древнем Египте не было собственно теологических трактатов, подобных христианским, но не смотря на фрагментарность материала Дж. П. Аллен обнаруживает постижимые современными умами концепции за множеством необычных древнеегипетских образов: «Для умов, привыкших к абстракциям, таким как энергия и материя, образ творца, создавшего первых существ мастурбацией, по-видимому, имеет мало значения в общей истории человеческих попыток объяснения происхождения Вселенной. Это вопрос формы, а не содержания. Биологическая образность предоставляла древним египтянам средство визуализации и коммуникации базовых понятий» [9] (везде перевод ИИ с моей минимальной редакцией).
О выборе источников Дж. П. Аллен пишет в предисловии к [9] следующее: «Существуют буквально тысячи подобных текстов для выбора. Шестнадцать переведенных и обсуждаемых здесь включают часто цитируемые, так и менее известные примеры. Во всех случаях они были выбраны потому, что они, как представляется, наилучшим образом отражают основные темы и тенденции в египетской космогонии. Однажды оцененные по достоинству, концепции, которые они отражают и иллюстрируют, встречается во многих других текстах, хотя и не всегда выражено столь же ясно и лаконично».
Начать систематический обзор мифов творения Дж. П. Аллена стоит со следующего классического наблюдения.
1.1. Боги, как воплощение природных стихий и элементов.
«Египтяне жили во вселенной, состоящей не из вещей, а из существ. Каждый элемент – это не просто физический компонент, но отдельная личность с уникальной индивидуальностью и волей. Небо - это не неодушевленный свод, а богиня, которая каждую ночь зачинает солнце и рождает его утром. Атмосфера, отделяющая небо от земли, - это не пустота, а бог. Дуат - это не просто таинственная область, через которую ночью проходит солнце, но и бог Осирис. Даже у бескрайних и безжизненных внешних вод есть свое имя - бог Нун» [9]. Вместе с этим древние египтяне, как и другие народы, воплощали своих богов в антропо-, зооморфные и смешанные статуи, а также видели их проявления во многих других вещах (см., например, [16]).
Дж. П. Аллен последователен в этом отождествлении, не различая космогонию и теогонию, т.е. происхождение мира и богов: для него, как и для древних египтян мир – это и есть их боги. Что хорошо видно в [10], его краткой статье в учебнике 2015 г., где теогонии нет и в разделе «Космогония» он пишет о богах. Список рекомендуемой литературы в [10] ограничен [9] и [12]. Автор последней книги, С. Бикел, швейцарская египтолог, придерживается той же позиции в отношении космогонии/теогонии. В этом одно из отличий обзоров мифов творения [7] и [9], т.к. в [7] мифы творения названы тео-космо-гоническими, т.е. по крайней мере на уровне научного названия мифа теогония не отождествляется с космогонией.
Для предлагаемого альтернативного подхода к мифам творения нужно различие, не тождественность мира и богов.
В связи с этим зададимся вопросом о том, на основании каких конкретно источников был сделан вывод в приведенной выше конкретной цитате из [9] о том, что небо – это богиня, воздух – бог и т.д. Ведь у древних египтян не было теологических трактатов, в которых древнеегипетские теологи бы возвещали эту истину читателям своих папирусов, отряхнув с них библиотечную пыль. Из текста [9] в этом месте видно, что это - обобщение изображений и сопровождающих их подписей из погребального контекста двух гробниц. Этот вывод так или иначе подтверждают и храмовые изображения, подписи к ним. Но обобщение на повседневность, весь окружающий мир означает, что то, что верно для гробниц и храмов верно и для повседневной жизни, всего окружающего мира.
Кто в Древнем Египте мог знать об этом и верить в это? Дети, очевидно, не могли знать обо всех этих концепциях правящих элит. Большинство древних египтян было неграмотно, необразованно, доступ в храмы и гробницы им был закрыт. Поэтому если кто и знал, что дышит богом воздуха Шу и ходит по богу земли Гебу, регулярно извергая в него продукты своего метаболизма, так это в основном элиты. Простые смертные, конечно, догадывались об этом, участвуя в религиозных праздниках, используя магические амулеты и т.д., но не до такой степени, конечно, как жрецы. У большинства египтян не было средств для строительства гробниц, стены которых были бы расписаны мифологическими сюжетами, отражавшими их верования. В Древнем Египте не было социологических служб, проводящих опросы общественного мнения, поэтому о мировосприятии простых древних египтян ничего не известно. По вполне понятной причине пренебрегая этой неопределенностью, Дж. П. Аллен утверждает, что «египтяне жили во вселенной, состоящей не из вещей, а из существ».
Для предлагаемого альтернативного подхода к мифам творения эта неопределенность, по-моему, важна: не у всех людей восприятие однозначно определялось мифотворчеством элит. Иначе моих древних «инопланетян» не отличить от природных стихий и элементов. Некоторые специалисты полагают, что древние шумеры умели отличать грозу – метеорологическое явление, как мы ее сейчас называем - от активности своего бога грозы [11].
1.2. Имманентный и трансцендентный создатели мира.
От отождествления богов с природными стихиями и элементами Природы до тождественности, имманентности миру самого его творца – буквально полшага. Но чтобы его сделать, нужно в полностью циклическом мире поверить в то, что у него есть начало, которое учинил создатель мира. Предлагаю удивиться тому, как у древних египтян – и не только у них - могли появиться эти две идеи, о начале циклического мира и его создателе. Их можно приписать гениальности древних в случае научного подхода к мифам творения. Или же божественному откровению – при религиозном подходе к происхождению мифов творения. Соответственно, альтернативно это сообщения не о начале мира, а о начале палеоконтакта, которые древние получили от моих «инопланетян», т.к. им нужно было, чтобы люди его поддерживали, воспроизводя сюжеты мифов в ритуалах.
У древних египтян было два типа создателей мира:
«Египетские рассказы о сотворении мира, похоже, колеблются между двумя альтернативными взглядами на создателя. С одной стороны, существует представление о создателе как о «саморазвивающемся» — изначально существующем cуществе, в котором заложено всё и через самореализацию которого развилось всё творение. Это, пожалуй, самый древний из двух взглядов, и, по-видимому, превалирующий в египетской мысли. … Как концепция, она логически вытекает из преобладающего египетского понимания божественности как неотъемлемой части сил и элементов сотворенного мира. С другой стороны, существует столь же устойчивое представление о создателе как-то независимом от его создания» [9].
Имманентный миру создатель характерен для Древнего и Среднего Царств, а склонный к трансцендентности Амон-Ра – для Нового Царства и позже. При этом Амон (Сокрытый) не был нововведением, истоки его культа восходили к Древнему Царству, где он был городским богом Фив, а не государственным, как в Новом Царстве.
Имманентный миру создатель представлен в древнейшем мифе творения - гелиопольском, для которого я предложил первое приближение к альтернативной его интерпретации [4, 5]. Мир не создается, а узнается, воспринимается, причем в случае гелиопольского Хепри по проприоцепторно-пространственно-тактильной (ППТ) модальности [5], а не по зрительной, как у ветхозаветного творца [3] или мемфисского Птаха (см. ниже).
Когда есть представление о начале мира и его создателе, то можно ожидать и представление о разрушении создателем сотворенного им мира. Правда, на это умозаключение может уйти не один век... Согласно Книге Мертвых (Новое Царство), творец мира, известный уже в Текстах Пирамид Древнего Царства, по своему желанию может не только породить его из Первичных Вод океана Нун, но и разрушить [9], вернувшись обратно в эти Воды (в виде змея [12]).
При альтернативном подходе это звучит не так трагично. Если древние «инопланетяне» смогли установить и поддерживать палеоконтакт, то они могут его и прекратить.
Кроме конца света по воле творца, известны также угрозы магического характера аналогичного масштаба, которые могут произойти при неисполнении погребальных магических заклинаний (небо упадет на землю, остановится Солнце и др.) [12].
1.3. Замысел, магия и Порядок.
После классификации древнеегипетских создателей мира естественно обратиться к вопросу о том, как он творился. Альтернативно это эквивалентно установлению и поддержанию палеоконтакта. Для обоих видов создателей творению предшествует замысел (интеллектуальный принцип творения, как его называет Дж. П. Аллен), который затем воплощается.
«В созданном мире, «Восприятие» и «Возвещение» — это средства, с помощью которых силы природы - боги и царь — понимают, что нужно сделать, и способствуют этому. Однако их важнейшая функция заключается в самом творении. Творец прежде всего воспринимает мир как концепцию: «Я стал действенным в своем сердце… Я исследовал в своем сердце…» (Текст 9, 12/18). Затем он воплощает это восприятие в реальность посредством творческой речи. «Возвещение, говорившее во тьме» (TС VII 481g)» [9].
Однако, Возвещение творит не само по себе. Из обычной жизни известно, что не всякое слово воплощается в дело, это только ветхозаветный творец мог словом творить «из ничего»:
«Магия — это сила, которая делает Возвещение действенным. Согласно этому принципу, по указанию творца мир был создан из изначальной монады. Магия - это то, что "сделало бога функциональным в соответствии с тем, что повелел Тот, кто породил все" (строка 19). Таким образом, магия, по сути, привела к существованию всех сил и стихий, которые развились из этого изначального источника» [9].
Дж. П. Аллен дает следующее определение магии: «Магия — это принцип, посредством которого произнесенная команда воплощается в реальность. Как и другие силы, она является элементом египетского мира и не ограничивается только речью. Все, что производит эффект, можно считать обладающим этой силой» [9].
В древнеегипетском мировоззрении магия имела принудительную силу законов Природы, ей подчинялись и боги. Известно, что Талмуд давал очень высокую оценку силе древнеегипетских магии: миру были даны десять мер магии, девять были у египтян. Аналогична роль магии в сотворении мира, конечно, и у других авторов, но с важным для дальнейшего уточнением: «Египтяне представляли себе различных богов—творцов в качестве выдающейся фигуры в каждой версии мифа: Атума, Амона, Птаха, Хнума, Атона. До того, как могло произойти сотворение мира, однако должны были присутствовать три силы, которые в совокупности представляли энергию, необходимую для творения: Ху (божественное изречение), Хека (магия или божественная энергия) и Сиа (божественное знание)» [13] Здесь Сиа – это Восприятие Дж. П. Аллена. Он пишет о роли магии в творении мира, но не использует в [9] соответствующий древнеегипетский термин «хека» (heka) и его персонификацию бога магии Хека.
Альтернативно необходимость магии для творения означает, что установление контакта происходило посредством магии. Здесь полезно вспомнить третий закон Артура Кларка (1917 - 2008): любая достаточно развития технология неотличима от магии. Для тех, конечно, кто ничего в этой технологии не понимает.
Необходимость магии в творении мира делает бога магии Хека одним из его сотворцов, некоторые египтологи сравнивают его со вторым лицом христианской Троицы. Аллену же ближе бог Птах, как предтеча христианского Слова. Вот это его предпочтение: «Этот принцип ин-формации, который связывает интеллектуальное с материальным, египетские теологи воплотили в боге Птахе. В более широком смысле, это тот же принцип, посредством которого воля всех живых существ работает над преобразованием мира вокруг них. В конечном счете, это принцип, посредством которого воля творца воздействовала на исходный сырьевой материал Монады, создавая мир. Сходство этого понятия с греческим понятием логоса ("Слова") было признано давно. Вступительные слова Евангелия от Иоанна, лишенные христианского подтекста, египетские авторы "Мемфисской теологии" легко могли бы воспринять как краткое изложение их собственного взгляда на сотворение мира…» (дальше Аллен цитирует начало евангелия от Иоанна «В начале было слово…» и т.д., Ин. 1:1-3). Впервые на это сходство обратил внимание египтолог Дж. Г. Брестед в 1902 г. В [10], как я писал выше, Дж. П. Аллен заключает, что египтяне пришли к «представлениям о Логосе и трансцендентном творце в период Рамессидов» (Новое Царство).
Можно подумать, что он утверждает, что бог Птах, как и ветхозаветный бог или христианский логос, творил словом из ничего. Однако в [9] это не утверждается, т.к. объектом воздействия творческого слова была первичная Монада. Другие же египтологи усматривают творение словом из ничего в «Мемфисской теологии», например: «В этом тексте мемфисский бог Птах - это тот, кто задумывает в своем сердце и творит своим языком, интересный пример творения из ничего и возможный предшественник как древнеизраильской концепции, что Бог творил посредством речи, так и христианской доктрины о Логосе» [13]. Христианские ортодоксы не признают эту параллель или предшествование.
Когда после первого приближения к альтернативной интерпретации Шестоднева, следуя своим ориентирам, я перешел к мифам Древнего Египта, то обратился не к «Мемфисской теологии», как к самой известной параллели Шестоднева, а к древнейшему и авторитетнейшему гелиопольскому мифу творения, предложив для него первое приближение к его альтернативной интерпретации [4, 5]. Исходя из нее, можно теперь применить альтернативный подход к «Мемфисской теологии» по аналогии с Шестодневом и гелиопольским мифом, полагая, что Птах не творил, а узнавал, воспринимал окружающий мир. Когда мы понимаем то, что воспринимаем вокруг себя, то, конечно, не проговариваем названия предметов ни вслух, ни про себя, тем не менее, глядя на предмет, мы автоматически знаем его название. Закончу обсуждение этого мифа я в подпункте 2.4.
Следующий элемент, важный для самого обзора Дж. П. Аллена и альтернативного подхода к нему, это тот Порядок (Маат), который творцы древнеегипетского мира создавали в хаосе вод первичного океана Нун. Первой парой богов, созданных Хепри, были его сын, бог воздуха Шу, и его дочь, богиня влаги Тефнут. Воздух ассоциируется с дыханием, дарующим жизнь, а Тефнут – это персонификация Порядка, Маат. Его установление в мире Дж. П. Аллен описывает, как дифференциацию первичной Монады (имманентного миру создателя) во все многообразие мира, уподобляя этот процесс развитию растения из семени или человека и одной клетки. Внутри этого Порядка-Маат действуют динамические силы Жизни. Солнце восходит и заходит; Нил разливается и отступает, люди рождаются, стареют и умирают. Вещи не просто существуют, но они развиваются и изменяются. Этот принцип Жизни, который сосуществует с порядком в мире и проистекает из того же источника.
Древнеегипетский космический Порядок-Маат не только упорядочивает внешний мир, но и социум. Основная функция фараона в Древнем Царстве была в том, чтобы поддерживать Маат не только в мире, но и в государстве. В этом предназначении фараона второй раз появляется магия, т.к. Маат фараон хранил в мире посредством ежедневных магических храмовых ритуалов.
Древнеегипетская магия (храмовая, бытовая, медицинская) – это огромная и сложная тема, которой посвящено много научных исследований. Я к ней еще вернусь позже, сейчас достаточно сказать, что, конечно, же в ней огромную роль играло слово, например, как заклинание на человеческом уровне.
1.4. Феномен места.
Феноменом места Дж. П. Аллен назвал тот момент в гелиопольском мифе творения, когда творец искал место, где встать. Этим местом стал Первичный Холм Бен-бен, фундамент древнеегипетской космогонии.
Его основные значения кратко можно описать так:
1. Эпицентр творения: Согласно гелиопольскому мифу, изначально существовал лишь Первичный океан Нун. Бен-бен стал первым островком суши, который поднялся из этих вод. Именно на его вершине самосотворенный бог материализовался и начал процесс созидания, дав жизнь остальным богам и миру.
2. Связь с Солнцем и птицей Бенну: Считалось, что именно на вершину Бен-бена опустились первые лучи утреннего солнца. Там же села священная птица Бенну (египетский прообраз феникса), чей крик нарушил извечную тишину хаоса и запустил ход времени.
3. Отражение египетской природы: Считается, что образ Первичного холма был напрямую вдохновлен географией Египта. Когда после ежегодного разлива Нила мутные воды спадали, из плодородного ила поднимались холмы, символизируя победу жизни над смертью и возрождение земли.
4. Сакральная архитектура: Первичный холм связан с городом Гелиополисом (греческое название древнеегипетского города, означающее «город Солнца»). В храме Солнца в Гелиополисе хранился священный камень Бен-бен конической формы (возможно, метеорит пирамидальной формы, ставший сакральным объектом). Его форма могла стать прообразом для «пирамидионов» — золоченых верхушек египетских пирамид и обелисков. Они создавались для того, чтобы «ловить» первые солнечные лучи и обеспечивать фараону вечную жизнь. Солнечные храмы V-й династии имели в центре массивный обелиск на возвышении, отсылавший к первичному холму.
Не только Бен-бен, но и последующее появление гелиопольском мифе сына творца Шу и его дочери Тефнут ассоциируется с Гелиополисом: «рождение Шу и Тефнут описано как происходящее "в Гелиополисе"» [9]. Основные древнеегипетские мифы творения связаны с конкретными городами (номами), например, «Мемфисская теология» с Мемфисом, гермопольский миф творения - с Гермополем, гераклеопольский – с Гераклеополем. Обычно это объясняется силой элит этих номов, способных к мифотворчеству.
***
Итак, в связи с альтернативным подходом рассмотрены следующие элементы обзора Дж. П. Аллена:
1) отождествление древнеегипетского мира и богов, которое альтернативно необходимо хотя бы слегка ослабить,
2) два вида создателей (имманентный и трансцендентный), что важно для понимания динамики палеоконтакта,
3) средства творения (замысел, магия, Порядок-Маат), в которых в данный момент наиболее важно существенность магии для творения,
4) феномен места – возможная географическая локализация палеоконтакта.
2. Эволюция основных древнеегипетских мифов творения по В.В. Жданову.
Обзор [7] стоит начать с тезисов, акцентированных самим автором, как самых важных в его работе.
2.1. От фрагментарности мифов творения к их эволюции.
Во-первых, несмотря на то, что подавляющее большинство древнеегипетских мифов творения носит фрагментарный характер, можно и нужно говорить о целенаправленной эволюции их теокосмогонических концепций. Во-вторых, структурным и теоретическим фундаментом для большинства древнеегипетских моделей теокосмогенеза является гелиопольский миф творения. Он стал исходным пунктом исторической эволюции и последующей трансформации теокосмогонии. Более поздние модели – как базирующиеся на традиционных принципах классического мифологического нарратива (мемфисская, гермопольская, гераклеопольская), так и на постепенном отходе от него (фиванская «спекулятивная теология») «возникали и развивались либо как непосредственная рефлексия гелиопольской модели (мемфисская теокосмогония Птаха), либо под её непосредственным влиянием (гераклеопольская, гермопольская и фиванская теокосмогонии)» [7].
Итак, порядок установлен и по сути я снова возвращаюсь почти к началу моих интеллектуальных «путешествий» по мифам Древнего Египта и египтологии, к гелиопольскому и гермопольскому мифам творения.
Эволюционный подход к мифам творения немедленно порождает временные рамки их письменной фиксации, они таковы. Основные пути исторической эволюции теокосмогонических концепций формировались и развивались «в древнеегипетской мысли в период примерно с 2300 по 1200 гг. до н.э., то есть на протяжении без малого полутора тысяч лет» [7]. Последним крупным теокосмогоническим мифом в истории древнеегипетской мысли является фиванская «спекулятивная теология» Нового Царства, ею заканчивается эволюция этих мифов несмотря на последовавшие без малого 1000 лет Позднего периода и эллинистической эпохи [7].
Альтернативно этот временной период можно понимать так, что, конечно, ее нижнюю границу, начало, стоит отодвинуть в додинастический период, т.к. письменная фиксации мифа (фрагменты в Текстах Пирамид, конец, V-й династии) произошла скорее всего гораздо позже его появления в культе. А верхняя граница может показывать завершение плана «вселения» в коллективное бессознательное. Интересно, что по историческим меркам - это примерно то же время, когда пророк Моисей контактировал с Яхве на горе Синай.
Два типа создателя, имманентного и трансцендентного миру, разнесены во времени, если ориентироваться на их доминирование в качестве главного государственного бога. Первый в основном присутствует в большей части истории Древнего Египта, для соответствующих ему мифов творения предлагается обобщенное название «мифо-теология» (в этом В.В. Жданов следует египтологу В. А. Тобину), а второй становится государственной религией и доминирует в Новом Царстве, он представлен фиванской «спекулятивной теологией».
Таким образом, крупномасштабная эволюция древнеегипетских мифов творения - это переход от «мифо-теологии» к «спекулятивной теологии» [7]. От имманентного создателя к в основном трансцендентному.
Для многих учёных «мифо-теология» – это «фантастическое осмысление животного мира и самого человека, его возникновения, жизни, и смерти, космических и других явлений, … результат не столько аналитических усилий мысли, сколько стихийной аналогии между миром человеческим и природным» [7] Или более формально и конструктивно: «Мифо-теология» обладает следующими чертами: «К числу фундаментальных ее характеристик следует отнести: а) традиционный «мироощущенческий» категориальный аппарат с ярко выраженной наглядно-образной составляющей в описании процесса тео- и космогенеза; б) характерное для классического мифа разделение времени на сакральное (изначальное прошлое, эпоха первотворения) и профанное (настоящее и будущее, воспринимаемые как стремление к поддержанию и/или восстановлению идеалов изначального прошлого, излагаемых в мифе и воспроизводимых в ритуале); в) неразделимость природы демиурга и создаваемого им универсума; г) утверждение имманентного характера божества по отношению к природе и трактовка общества и его законов как ее продолжения; д) принципиальная возможность познания человеком фундаментальных законов универсума и природы божества.» [14]
Нераздельность Природы и ее демиурга в гелипольском теокосмогоническом мифе видна «в механизме творения, выраженном не в собственно создании, а в «воссуществовании», то есть выделении первых элементов создаваемого универсума из его лона» [7]. Об имманентности творцов речь шла более подробно в обзоре Дж. П. Аллена.
2.2. Гелиопольский миф, как основа эволюции мифов творения.
Гелиопольский миф, фрагменты которого имеются в Текстах Пирамид, это монолог бога восходящего Солнца Хепри. Он рассказывает (неизвестному автору-писцу текста) о том, как он сотворил мир и остальных основных богов, Эннеаду (великую девятку богов). Консенсус египтологов состоит в том, что концептуальным центром этого мифа является глагол hpr, о трудной судьбе переводов которого на английский язык в ХХ в. я писал в [4]. Дж. П. Аллен переводит его «to develop», В.В. Жданов и др. на русский – «воссуществовать». Египтологам очевидно, что древнеегипетский творец творил-hpr мир не так, как ветхозаветный. Обобщенно же глагол hpr означает переход из одного состояния в другое [9]. Хепри пришел в сознание или, приходя в сознание, творил мир в традиционной интерпретации [7] или осознавал, воспринимал его в альтернативной [4, 5].
Имя Хепри (Hpri - Воссуществующий) производно от hpr, а hprw – это воссуществования, множество «форм развития» Хепри. В традиционной интерпретации эти три ключевых для описания процесса творения в гелиопольском мифе слова обозначают способ выразить становление, развитие мира вместе с Хепри. С альтернативной точки зрения, воспринимающий (Hpri) и воспринимаемое (hprw) естественным образом оказываются однокоренными словами с процессом восприятия (hpr). И наше воспринимающее «я», и воспринимаемый нами окружающий мир – это все результат работы мозга. Здесь я, как и в [4, 5], прибегаю к обобщенному антропоморфизму моих древних «инопланетян». Они в чем-то похожи на нас, но гораздо могущественнее.
«Процесс создания универсума, рисуемый в монологе Хепри, с очевидностью предстаёт в качестве самого первого, изначального восхода Солнца в истории мира. Именно данное обстоятельство, по-видимому, и предопределило выбор конкретно этого из трёх воплощений Солнечного бога на роль демиурга. … Необходимо также отметить, что отождествление процесса творения мира с солнечным восходом является исключительно образной, мифопоэтической моделью, вовсе не сводящей эти события к эмпирическому факту восхода Солнца: ярким подтверждением этого служит тот факт, что в приведённом выше фрагменте (имеется в виду гелиопольский миф – примеч. моё, А.К.) ни разу не встречаются столь характерные для описания движения солнечного диска по небосводу глаголы «восходить» и «воссиять», «являться во славе»» [7].
В начале Древнего Царства главным богом фараонов был бог Хор (Гор), что было видно в т.ч. и из их титула, но с V-й династии настало время солярного бога, фараоны стали сынами Ра (Амона-Ра).
Когда уже есть идея о том, что из поколения в поколение ежедневно повторяющееся «путешествие» Солнца по небу могло когда-то начаться, то на это начало естественно «спроецировать» первый восход Солнца. Однако сама эта идея не содержится в цикличности, не вытекает из эмпирических наблюдений. Откуда же взялась идея начала в полностью цикличном мире? Об этом речь уже шла в обзоре Дж. П. Аллена и в рамках предлагаемой альтернативной точки зрения ответ очевиден, т.к. миф творения – это не рассказ о сотворении мира, а «всего лишь» о начале палеоконтакта. У циклического мира начала может и не быть, начался палеоконтакт.
После этого древнеегипетские боги/ «инопланетяне» стали править Египтом и позже бог Гор передал власть фараонам. В результате по чисто историческим причинам доминирования мужчин в патриархальном древнеегипетском обществе получился опирающийся в первую очередь на мужчин палеоконтакт.
О влиянии гелипольского мифа на другие мифы творения Древнего Египта речь идет ниже.
2.3. Гермопольский, гераклеопольский мифы и фараон Эхнатон.
Следуя моему второму ориентиру по множеству древнеегипетских мифов творения для альтернативной их интерпретации я выбрал гелиопольский и гермопольский мифы. Этим ориентиром был первичный океан Нун, аналог водной бездны первого дня Шестоднева, когда ветхозаветный бог еще творил молча. Католики настолько серьезно относятся к этому, что назвали молчаливое творчество своего бога, как Первое творение [1]. Нун наиболее явно представлен именно в этих двух мифах.
Гелиопольский миф рассказывает о сотворении мира богом Хепри, поэтому, исходя из него, естественно задать вопрос о том, а что было до этого. Для современных людей, знакомых как с естественнонаучной идеей о том, что наша Вселенная имела начало, с теорией Большого взрыва, так и с ее многочисленными религиозными предшественниками, мифами творения разных народов, это довольно естественный вопрос.
В текстах нижнеегипетского города Гермополя в конце последовавшего за Древним Царством Первого переходного периода (около 2220 – 2020 гг. до н.э.), когда Древний Египет распался, как государство, в начале последовавшего за ним Среднего Царства, когда он восстановился, появилось учение о восьми «прабогах». В виде четырёх супружеских пар они обозначали «базовые характеристики неупорядоченного мирового пространства до начала процесса творения: Амун и Амаунет (потаённость, сокрытость), Кук и Каукет (тьма, мрак), Хух и Хаухет (бесконечность, неограниченность), Нун и Наунет (первобытная водная стихия)» [7]. Таким был первичный океан Нун до начала творения. Амун – это будущий Амон (эквивалентные написания имени), трансцендентный создатель мира Нового Царства.
Некоторые египтологи усматривают аналогию между этими характеристиками океана Нун и первой половиной первого дня Шестоднева. Об этой группе «прабогов» отмечается, что для ее обозначения «в текстах традиционно используется общее имя hhw, являющееся производным от количественного числительного hh – «миллион», «великое множество»; при этом, по мнению такого признанного знатока среднеегипетской грамматики, как Дж. Аллен, «точная природа связи не ясна» [7].
С альтернативной точки зрения это может быть состоянием представителей цивилизации древних «инопланетян» или даже всей их цивилизации до начала палеоконтакта [17]. Если соединить гермопольский и гелиопольский мифы, то начало древнеегипетского палеоконтакта выглядит, как анекдот. Амону надоело пребывать в инертном состоянии в океане Нун вместе со своей супругой. Однажды в поисках приключений он от нее сбежал на Землю и учинил на ней палеоконткт.
Гераклеопольский миф уникален тем, что его основным источником является текст не из религиозно-погребальной сферы (Тексты Пирамид, Тексты Саркофагов и др.), а из той, которую мы сейчас бы назвали светской: дидактическая литература, «Гимн Творцу» из «Поучения царю Мерикаре». Интересно, что в отличие от мифов творения эти Поучения являются авторским текстом, что в целом характерно для дидактической литературы [7].
Этот гимн творцу антропоцентричен и рисует создателя, заботящимся о своей пастве-людях. Он относится ко времени нестабильности, распада древнеегипетского государства. Отец царя Мерикаре (Х гераклеопольская династия) наставляет сына о том, как править страной, т.е. не теологическая его часть – это личное сочинительство царя. Теологическая часть создает стойкое впечатление продолжения этого личного сочинительства на основе компиляции мотивов гелиопольского мифа и с акцентом на заботе бога-творца о своей пастве, порожденном скорее всего общей климатическо-политической нестабильностью жизни.
По этой причине гераклеопольский миф интересен с альтернативной точки зрения только тем, что элита древних египтян того времени уже знала, что тексты можно писать не только по наитию богов, но и от себя. Почему же тогда в мифах творения нет авторства? Ответ [7]: это «коллективное мифотворчество», основанное на коллективном мироощущении, мировосприятии... От традиционной интерпретации я бы ожидал ответ – религиозное откровение. Альтернативный ответ: сообщение «инопланетян».
Как мы видели, в обзоре мифов творения мира Дж. П. Аллена магия хотя и не принята полностью, но присутствует в процессе творения [9]. В обзоре теокосмогонических мифов [7] причастной к творению мира магии нет. Более подробно об этом моменте речь пойдет дальше, при сравнении переводов.
Далее, совершенно необходимо, следуя [7], кратко упомянуть фараона-реформатора и еретика Эхнатона (XVIII династия Нового Царства, правил около 1351 – 1334 гг. до н.э.). Его деятельность критически важна для появления феномена «личного благочестия» [7]. Некоторые египтологи считают его провозвестником монотеизма, З. Фрейд даже полагал, что пророк Моисей был жрецом Атона, бога фараона Эхнатона, который был вынужден покинуть Египет. Согласно психоаналитическому объяснению причины религиозной реформы Эхнатона, в детстве папа-фараон Аменхотеп III мало обращал внимания на сына, т.к. был занят собственным богоподобием. Поэтому когда сын пришел к власти, то сменил бога своего отца вместе со своим традиционным именем (с Аменхотеп IV, «Амон доволен», на Эхнатон, «угодный Атону») и устроил гонения на Амона. В терминах восприятия Атон воплощен в солнечном диске, т.е. явлен, а Амон сокрыт от непосредственного восприятия.
Для тех, кому ближе политэкономический реализм в приложении к Древнему Египту тех времен религиозная реформа Эхнатона была во многом не столько мистическим озарением, сколько жестким политическим и экономическим ударом по чрезмерно разросшейся власти жрецов Амона, чтобы вернуть монополию на ресурсы и идеологию в руки фараона. Реформа Эхнатона имела резко негативные последствия, потомки постарались стереть память о нём. Согласно [7], религиозная реформа Эхнатона не была столь революционной по своему содержанию, являясь разновидностью солярного культа. Однако, религиозная «ломка» Эхнатона фактически поставила крест на образе благочестивого монарха - «хранителя Маат», не имевшего права изменять её культурные и политические принципы [7].
С предлагаемой альтернативной точки зрения, предпочтительно мнение тех египтологов, которые видят за реформой Эхнатона не только обиду на отца, политэкономическую борьбу, но и личное религиозное откровение [6], или альтернативно - сильный личный контакт. Самым интересным для меня элементом образа бога Атона являются кисти рук на концах солнечных лучей, протянутые к Эхнатону и его семье. Яркий источник света со множеством «рук» и тем более многорукие боги имеют аналоги в других религиозных традициях.
2.4. Мемфисская теология.
«Памятник мемфисской теологии» - это текст, посвященный богу Птаху (этимология этого слова не известна), покровителю ремесел и городскому богу Мемфиса, который известен по списку, написанному на камне периода правления третьего царя XXV (эфиопской) династии Шабаки (715— 700 гг. до н.э.). Датировка текста до конца не ясна, современные исследователи относят его примерно к XI в. до н.э. Однако независимо от датировки, согласно [7], этот миф «задумывался и создавался именно и прежде всего как своеобразный ответ мемфисской теологической традиции на авторитет гелиопольской солярной теологии, как попытка превзойти ее теоретически и, таким образом, органично ассимилировать». Городской бог Мемфиса Птах позиционируется ни много, ни мало, как творец солярного демиурга, его «генетическое» начало [7].
На протяжении длительного времени Мемфис был важнейшим религиозным и административным городом Египта, а его покровителем был бог Птах. Не удивительно поэтому, что мемфисская теология понимается учёными, как своего рода полемика с доминирующим культом бога Солнца (приведенные в предыдущем абзаце датировки относятся ко времени Нового Царства, когда столицей Египта были Фивы, а главным богом – Амон-Ра.). До основания Александрии именно с Мемфисом древние греки имели самые тесные контакты. Греческий вариант названия храма Птаха в Мемфисе Хут-ка-Птах (Дом ка (души) Птаха), а затем перевод его с греческого на латынь и дал название всей стране Aegyptus – Egypt – Египет.
Как отмечалось в предыдущем пункте, Дж. П. Аллен подводит мемфисскую теологию к греко-христианскому Логосу, к первым строкам евангелия от Иоанна «В начале было Слово» и т.д. Также я приводил мнение некоторых египтологов, которые считают ее предтечей творения из ничего.
Двустадийная структура творения, конечно, акцентируется и в [7]: замысел - его реализация - но параллель мемфисской теологии и греко-христианского Логоса не упоминается. Вместо этого эта теология называется «перформативной» (именно в кавычках, т.е. как бы перформативной).
Сравнивая гелиопольский и мемфисский мифы [7, 9] по тому, как описывается начала творческой активности создателя, обнаруживаем тот же глагол hpr (воссуществовать), который в гелипольском мифе имел смысл прихода творца в себя, в сознание из инертного состояния [7]. Именно такое понимание этого ключевого для гелиопольского мифа глагола и его производных (Hepri – имя творца, hprw – воссуществования, т.е. сотворенные), но только не творение мира при этом, а его восприятие, и сделало возможной альтернативную интерпретацию этого мифа [4, 5]. Птах в мемфисской теологии также воссуществовал:
«Воссуществовал он в сердце и воссуществовал он на языке в образе Атума» (цит. по [7]).
Глагол hpr предлагается считать основой и для альтернативной интерпретации мемфисской теологии. Если Хепри не сразу сориентировался на Земле, ища опору, где встать, что было одной из причин предположить его приход в сознание по ППТ-модальности [5], то у Птаха такой проблемы нет. Структура замысел-действие присутствует в обоих мифах, в мемфисском она выражена очень физиологично: замысел – в сердце, его исполнение языком, произнесение слов. Как и в альтернативной интерпретации Шестоднева это произнесение слов предлагается понимать не как сотворение чего-то словом из ничего или магически влияя на что-то, а как узнавание этого чего-то. Когда мы смотрим на мир вокруг себя, то, конечно, не проговариваем ни в слух, ни про себя названия окружающих объектов, тем не менее соответствующие им слова присутствуют в нашем сознании. Таковы же и мои обобщенно антропоморфные древние «инопланетяне».
Сравнивая гелиопольский и мемфисский мифы [7, 10] по разнообразию перечисленных в них существ, видим, что в последнем их намного больше. Скудость сотворенного мира в гелиопольcком мифе была одной из причин того, что в альтернативной интерпретации приход в сознание Хепри предлагается понимать по ППТ-модальности, в отличие от зрительной в Шестодневе [5]. Хотя в мемфисской теологии, конечно, нет таких акцентов на зрении, как в Шестодневе, тем не менее по аналогии с ним многообразие узнаваемых объектов предлагается отнести к зрению.
В мемфисской теологии исключительный интерес представляет следующий пассаж о Птахе, которому предшествует заявление, что он «вселил жизнь» во всех богов и их ка:
«Случилось, (что) сердце и язык имеют власть над членами тела посредством учения. Существование его – внутри всякого тела и внутри всякого рта всех богов, всех людей, всего скота (и) всех змей, живущих под замыслом (и) под повелевающим речением всего, желаемого им. Девятка его встала перед ним (как) зубы (и) губы (и как) изречение говорения (в виде) Атума.» [7]. У Дж. П. Аллена (перевод ИИ) «Выяснилось, что сердце и язык управляют всеми конечностями, показывая, что он главенствует в каждом теле и во всех устах - среди всех богов, всех людей, всех животных и всех ползучих существ, которые живут, планируя и управляя всем, что пожелает. Его Эннеада перед ним, в зубах и устах» [9].
Согласно [7], этим пассажем мемфисские мифотворцы утверждали превосходство своего Птаха над всеми богами, включая другого творца мира. Правда, Птах все еще имманентен своему творению. Конкуренция, в первую очередь в особо престижных областях, какой в данном случае является миф творения, это, конечно, универсальный, не зависящий от времен и культур, мощнейший двигатель развития среди себе подобных. Поэтому естественно увидеть её в этом пассаже.
Однако, наряду с конкурентным объяснением множественности мифов творения есть и другое. По мнению Дж. П. Аллена, древние египтяне за несколько тысяч лет выстроили своими мифами творения некое целостное видение, в котором разные мифы дополняют друг друга, а не конкурируют [9, 10]. Правда, для этого мифотворцам был, по-моему, нужен некий «режиссёр», заложивший всё необходимое в самом начале и руководивший ими на протяжении всего этого времени. Не гештальт же они дружно закрывали, не ведая того.
В предлагаемом альтернативном подходе к мифам творения такой «режиссёр» есть. Это древние «инопланетяне», которые на протяжении тысячелетий делали из населения Земли колонию общего режима для своих «преступников» (см. начало этой идеи в [1]). Как известно, хорошая колония – это огромная цивилизационная ценность. «Инопланетянам» изначально было очевидно, что для «говорящих мартышек» (оценка А.Ю. Скляровым людей времен палеоконтактов) это великое благо на ближайшие тысячелетия. Скорее же всего они на большее и не способны, предполагали «инопланетяне». Думаю, в наше время такое пренебрежение согласием людей на контакт ясно видно в особенно плотных его случаях [20].
В чем же мемфисский Птах дополняет гелиопольского Хепри-Атума?
Согласно [7], ничего принципиально нового, кроме, конечно, демонстрации своего превосходства-«генетического» первенства, он не показывает. Единственное это более определенный, чем у Хепри-Атума, акцент на слове, как «средстве» творения. Не случайно учёные, ищущие древнеегипетские параллели, древнеегипетских предшественников греко-христианского Логоса обращаются именно к мемфисскому мифу творения. Иудео-христианские слова «сотворили» все из ничего, мемфисский Птах – их предтеча.
Альтернативным подходом я предлагаю другой взгляд на это дополнение Птахом Хепри-Атума, помимо уже отмеченной выше смены модальности осознания, восприятия мира.
Утверждение «существование его – внутри всякого тела и внутри всякого рта всех богов, всех людей, всего скота (и) всех змей» я предлагаю понимать не только, как то, что Птах находился внутри тел всех перечисленных существ, но как возможное его «вселение» в коллективное бессознательное людей, как «живущих под замыслом (и) под повелевающим речением всего, желаемого им». В следующем подпункте это утверждение будет развернуто более подробно.
Альтернативная интерпретация Шестоднева не-антропоцентрична: люди не были единственной целью ветхозаветного палеоконтакта [1]. Здесь, по-моему, то же самое: люди перечислены вместе с другими живыми существами, хотя их список не идентичен списку в Шестодневе.
Таким образом, альтернативно мемфисскую теологию предлагается понимать, как декларацию и достижение цели палеоконтакта. В лице Птаха «инопланетяне» показали, куда они стремятся: внутрь всех перечисленных существ.
Интересно, что «в случае с «поздним» вариантом датировки времени создания «Памятника мемфисской теологии» оказывается, что если не весь текст, то отдельные его части могут быть созданы именно в XIII в. до н.э., то есть фактически одновременно с созданием Лейденского гимна Амуну-Ра)», одного из двух источников фиванской «спекулятивной теологии» [7]. В следующем подпункте эта теология сопровождает новую форму религиозного опыта – «личное благочестие», которую предлагается интерпретировать, как «вселение» богов в коллективное бессознательное людей уже в терминах религиозного опыта, а не мифа творения. После фиванской «спекулятивной теологии» в Древнем Египте уже не было новых мифов творения.
2.5. Фиванская «спекулятивная теология» и личное благочестие.
Отказ от религиозной реформы фараона Эхнатона, которой второстепенный бог Атон (воплощенный в солнечном диске) был провозглашен государственным богом, а бог отца Эхнатона Амон подвергся преследованиям, произошел сразу после смерти фараона. Его практически непосредственный преемник, широко известный благодаря своей золотой погребальной маске фараон Тутанхамон уже на третьем году правления начал восстанавливать порушенное Эхнатоном. Он изменил своё имя с Тутанхатон («живой образ Атона») на Тутанхамон, что сделала и его жена, бывшая «живущей для Атона», а ставшая «живущей для Амона». Также Тутанхамон с двором переехал из построенной Эхнатоном новой столицы Древнего Египта Ахетатона («место Атона») обратно в Фивы. Это были только некоторые проявления, бушевавшего тогда в Египте религиозно-политического «шторма». Произошел возврат к поклонению богу Амону (Сокрытому), от которого отказался Эхнатон.
Мифологическим оформлением этого поклонения и была фиванская «спекулятивная теология». Исток культа Амона уходит в Древнее Царство. Городской бог Фив Амон стал государственным богом только в Новом Царстве. Период правления Эхнатона был последним всплеском поклонения имманентному миру солярному богу. Амон (Амон-Ра) фиванской «спекулятивной теологии» значительно отдалился от мира, стал почти трансцендентным. Согласно [7], произошел переход от чувственно воспринимаемого творца к в основном интеллигибельному, умо-постигаемому. Эта «теология» означает вырождение и распад всей предшествовавшей «мифо-теологии»: «В отличие от «мифо-теологии», для фиванской «спекулятивной теологии» характерно: а) использование более абстрактного лексического аппарата, существенно выходящего за рамки «мироощущенческих» категорий культуры; б) отсутствие теокосмогонического нарратива и частичный отказ от «обосновывающей» функции мифа применительно к категории времени, то есть изображения нынешнего состояния универсума как результата событий, имевших место в изначальном прошлом; в) утверждение принципиальной непознаваемости и трансцендентной природы божества; г) трактовка преимущественно трансцендентного характера божества по отношению к сотворенному миру (с сохранением лишь некоторых черт имманентности); д) отказ от принципа «генетической» связи законов природы и законов социума (…); е) акцентирование внимания на личностный аспект взаимодействия человека и божества; ж) формирование особого рода теологии политики, связанной с ценностями этики «личного благочестия»» [14].
В этом переходе я здесь ограничусь только следующими моментами в связи с альтернативной интерпретацией. Во-первых, отсутствие теокосмогонического нарратива, т.е. рассказа о сотворении богов и мира, который с альтернативной точки зрения описывает установление палеоконтакта. Если же этого нарратива нет, то это значит, что контакт уже установлен и рассказ о нем не нужен. Что же нужно?
Во-вторых, основные источники фиванской «спекулятивной теологии» - это два гимна богу Амону [7]. Все остальные мифы творения (за исключением гимна Атону фараона Эхнатона) – это повествования о сотворении мира, те самые нарративы. Гимн же – это специфическая форма обращения автора гимна к богу. Форма общения зафиксированная в фиванской «спекулятивной теологии» имеет продолжение в изменившемся религиозном опыте простых смертных.
В-третьих, личностное взаимодействие человека и божества, «этика личного благочестия», которая во многом стала реакцией на кризис, вызванный реформой Эхнатона, Отказ от нее означал, что религиозная новация фараона – это не поддержание социо-космического порядка, Маат, но противоположность ему.
В «мифо-теологии», начиная с Древнего Царства, контакт с богами происходил через фараона и жречество в храмах, а также во время праздников; Эхнатон попытался полностью замкнуть контакт на себя. Жизненная сила ка богов «жила» в своих статуях, которых жрецы «оживляли» специальными ритуалами после создания и каждый день «пробуждали» по утрам и «подкармливали» (жизненными силами ка подношений). Однако простым смертным храмы (их внутренние помещения) не были доступны, люди могли видеть своих богов только во время праздников, когда жрецы выносили из храмов их переносные статуи. Оракулы во время праздников, т.е. возможность простым смертным спрашивать статую божества о чем-то и получать ответ, в основном появились именно в Новом Царстве [7]. Как и похожие на современные мобильные телефоны «стелы с ушами», но, конечно, с односторонней «связью» [4].
Личное же благочестие означает возможность индивидуального внехрамового контакта без посредников. Например, через «стелу с ушами» сообщить конкретному богу о своих нуждах [4].
Для того, чтобы лучше понять эту трансформацию религиозного опыта, важно понимать, как изменилось после правления Эхнатона представление о Маат (миропорядок, справедливость, истина). В гелиопольском мифе Маат отождествлялась с дочерью творца мира богиней Тефнут. И не смотря на все потрясения, распады и восстановления государства, которые пережил Древний Египет, вплоть до Нового Царства считалось, что Маат была установлена при сотворении мира. Имманентный миру творец вместе со вторичными богами, сдерживая хаос, «творили Маат» вместе с фараоном, который это делал религиозными ритуалами, а люди чтили иерархию. Таким образом, у социо-космического измерения Маат были вертикальная (от богов к фараону, от него к чиновникам и дальше к простым смертным) и горизонтальная составляющие (между людьми иерархически не связанными).
Однако, религиозная «ломка» во время правления Эхнатона поставила крест на основе вертикальной составляющей Маат. Около XIII в. до н.э. «в египетском массовом мировосприятии традиционные представления о Маат как справедливом миропорядке, главным гарантом сохранности которого на «земле живущих» является царь, окончательно и бесповоротно уступают своё место идеалам «личного благочестия» и экзистенциально-личностным характеристикам процесса общения человека и божества» [7]. Другими словами, помимо традиционной вертикали бог-фараон-люди развилась вертикаль бог-люди.
И, соответственно, Маат уже не постоянно «творится» фараоном с богами, а только иногда нисходит в него по милости творца: «Маат – это великий подарок Бога: он даёт его тому, кому пожелает»; «Пришла Маат, соединилась она с (Египтом)!» (цит. по [7]).
Мне, как любопытствующему дилетанту, трудно представить, что религиозная система со строгой вертикальной иерархией, работавшая не одну тысячу лет, рухнула в следствие 17 лет реформ фараона Эхнатона. Мне понятнее их трактовка, как «последней капли» в длительном процессе разрушения образа фараона, как единственного посредника с богами, но драматической и жесткой «капли».
В ряде работ Я. Ассманн описал этот переход следующим образом, особенно полезным для альтернативной интерпретации. Традиционную этическую компоненту Маат он трактовал, как социальную солидарность, как клей, удерживающий общество от хаоса (персонифицированного богиней Исфет). Соблюдение Маат (говорить правду, кормить голодного, не творить зла) было не личной добродетелью, а актом поддержания космического и социального равновесия. В этой модели индивидуальность растворена в коллективе: «творить Маат» значит выполнять свою функцию в общей системе. Религиозный опыт простых людей в этой системе был публичным, опосредованным и коллективным: через праздники (когда статую бога выносили из храма), через подношения местным святыням, через веру в фараона, успешно выполняющего свою работу. Боги в этой системе не были заинтересованы в личных переживаниях отдельного человека, в личном контакте с каждым верующим.
В Новом Царстве сформировалось то, что египтологи называют «личным благочестием». Публичный коллективизм религиозного опыта простых людей трансформировался в индивидуализм интернализированной религиозности. Боги – это уже не только космические силы, но они милостивы, могут прощать, помогать в беде и вступать в личные, почти интимные отношения с верующим («Я полагаю мое сердце в руки бога»). Царица Хатшепсут утверждала, что она знала мысли своего бога Амона, чего никто не делал из фараонов до нее [4]. По-моему, это показывает так называемый дух эпохи. Вот эта интернализация богов, Маат «в сердца» простых людей особенно важна для альтернативного подхода.
С альтернативной точки зрения такую «демократизацию» религиозного опыта предлагается понимать, как завершение длительного процесса, целью которого было «вселение» / интернализация древнеегипетских «инопланетян» в коллективное бессознательное людей. На уровне мифа творения она была декларирована в мемфисской теологии богом Птахом.
Вопросу о том, как такое может быть, чтобы древним и не только древним богам / «инопланетянам» не было большой разницы в кого «вселяться», в каменные ли статуи или другие неживые объекты, в живых людей и не только людей, посвящено Приложение. В нём предложена точка зрения, не различающая живое и неживое. Она интерсна в виду не-антропоцентричности Шестоднева, начинающейся с Земли, как планеты, и продолжающейся на живность пятого дня и людей.
3. Сравнение переводов и бог магии Хека.
В этом пункте рассмотрены переводы двух важных для альтернативной интерпретации мест гелиопольского мифа: замысел Хепри, into/in. А также бог магии Хека, который «просматривается» в замысле Хепри.
1
Как видно из обзора Дж. П. Аллена, необходимость в магии возникает при сотворении мира потому, что его древнеегипетские создатели не творили все из ничего, как ветхозаветный. Они чем-то на что-то действовали. Это «чем-то» было в мемфисской теологии словом, которое становилось действенным благодаря магии. В предлагаемой альтернативной интерпретации мифов творения способ творения мира – это способ установления контакта.
Если обратиться к переводам [7, 9], то никакой магии, причастной к сотворению мира в гелипольском мифе мы не обнаружим, но есть и другие его переводы. Этот миф представляет собой монолог творца мира Хепри, первого древнеегипетского «инопланетянина», рассказывающего о том, как сотворил мир/ установил палеоконтакт. В соответствии с двучастностью акта творения/ установления контакта «замысел-действие» он говорит и о своем замысле. В переводе [7] это выглядит так: «Просветлился я в сердце своём, задумал я это в сердце своём».
У Дж. П. Аллена [9] Хепри не просветляется и не задумывает, а становится эффективным в своем сердце: «I became effective in my heart» [9]. Что выглядит вполне логичным: как сотворить мир или добраться до Земли, не став эффективным? Никак. Может быть, конечно, эффективность и просветление – это одно и то же, но это не очевидно. Включая магию, в процесс творения, Дж. П. Аллен, как и другие авторы, поступающие также, опирается на тот фрагмент папируса Бремнер-Ринд, который обычно не включается собственно в гелиопольский миф. Его стандартный перевод заканчивается строкой 27.5 этого папируса [7, 9], а заявление творца о том, что он – Маг, написано в его строке 28.22: «I used my own mouth - my identity is Magic» [9].
Именно это позволяет современному автору энциклопедической статьи о хеке, древнеегипетской магии, написать, что магия была в сердце Хепри до начала творения: «Магия существовала с первых мгновений творения, придавая силу всему процессу. Следовательно, Хека можно было рассматривать как одного из богов-творцов. Другое объяснение заключается в том, что хека как сила или концепция была задумана в сердце бога-творца в начале времен, что позволило ему начать процесс творения» (цит. по [8]). Здесь Хека – это бог магии, персонификация силы магии хека.
В гелиопольском мифе у Хепри только один сын, бог воздуха Шу, но как бывает в жизни помимо официальных детей у некоторых отцов бывают еще и другие дети. По-видимому, именно таков был древнеегипетский создатель, у которого было несколько сыновей, причем с одинаковым статусом первородности, одним из них был бог-маг Хека [12]. Поскольку он был до начала творения, постольку некоторые египтологи видят в нём аналог второго лица христианской Троицы. В Текстах Пирамид бог магии Хека по имени не упоминается, но считается, что в изречении 472 речь идет именно о нем (подробнее об этом см. ниже).
Итак, согласно такому прочтению гелиопольского мифа магическая сила хека в лице бога магии Хеки была в сердце гелиопольского творца мира Хепри до начала творения и именно она сделала его замысел действенным [9]. Альтернативно это означает, что контакт был установлен посредством древнеегипетской магии.
2
Раньше я уже писал (см. «Древний Египет: into или in, в мир или в мире») об этом тонком моменте перевода гелиопольского мифа. Для его понимания нужно небольшое введение.
Самая распространенная модель творения в Древнем Египте, как мы видели у Дж. П. Аллена – это имманентный миру творец, тогда творение мира уподобляется произрастанию растения из его семени [9]. В начале создатель предстает, как недифференцированное Единое, а процесс творения – это образование из этого Единого Многого, т.е. мира. Получается, что мир и есть бог-творец, только чрезвычайно усложнившийся, размножившийся с начала творения в разные формы. Развившееся из обычного семени обычное растение не есть весь этот мир и поэтому, описывая его развитие, мы сказали бы, что оно развилось в мире (английский аналог – предлог in). Однако творец всего сущего, имманентный миру, не может развиваться в мире, потому что он и есть мир. Поэтому описывая его развитие/процесс творения, мы скажем, что он развился в мир (английский аналог – предлог into) или вообще «он стал миром».
Дж.П. Аллен это место переводит так: «When I developed into this world». Т.е. творец от первого лица («я») утверждает, что он развился в мир или стал миром. В комментарии же Дж.П. Аллен поясняет творение, описываемое глаголом hpr (to develop): «Концепция hpr подразумевает конечное состояние, отличное от того, которое существовало до начала процесса. В египетском языке это состояние выражается с помощью локативного предлога m 'in'. Локативный характер предлога иногда может показаться двусмысленным. Например, в строке 30 не сразу становится ясно, хотел ли автор сказать, что бог развился в мир или в самом мире. Двусмысленность, однако только кажущаяся.115 Текст 9 посвящен описанию того, как возникает все сущее из единого изначального источника».
Начало строки в переводе Аллена 30 я привел выше, ссылка 115 не очень внятна и поэтому аргументом в пользу именно такого перевода – into – становится сам текст 9, т.е. гелиопольский миф.
Перевод же этого места В.В. Жданова такой: «Воссуществовал я в земле этой» [7]. Developed и воссуществовал – это переводы на английский и русский языки древнеегипетского глагола hpr, о котором Аллен писал в начале приведенной цитаты. Как видим, русский перевод не только снижает значимость происходящего, сводя this world (этот мир) Аллена до «земли этой», но и создает устойчивое впечатление, что творец воссуществовал в этой земле, которая уже была до него. В.В. Жданов считает книгу Дж. П. Аллена [9] очень важной для своей работы [7], тем не менее в своем переводе этого места гелиопольского мифа он поместил своего творца в мире.
Для альтернативной интерпретации именно это и нужно: Хепри пришел в себя на Земле, в Египте. Он не творил его.
3
Хека
Хотя имя бога магии Хеки не упоминается в Текстах Пирамид, но египтологи полагают, что в изречении 472 фараона Пепи речь идет именно о нём: «Tremble, sky; shake, earth—before me! I am a magician, I am one who has magic. I have come that I might akhify Orion, that I might bring Osiris to the fore, that I might put the gods on their seats.» (Тексты Пирамид в переводе Дж. П. Аллена 2015 г., с. 132) «Трепещи, небо, дрожи, земля — предо мной! Я - маг, я тот, кто владеет магией. Я пришел, чтобы прославить Орион, чтобы выдвинуть Осириса на первый план, чтобы усадить богов на их престолы».
Хотя в этом изречении и не говорится о том, что мир сотворен магией, но ясно видна ее мощь, как в применении к двум основным составляющим окружающего мира, небу и земле. Так и к богам, которых Хека ни больше, ни меньше, как усадил на их престолы. Египтологи полагают, что подобно тому, как современные люди верят в принудительную силу законов Природы (они одни для всех и им все подчиняются), так и для древних египтян магия обладала аналогичным влиянием. Ей подчинялись не только люди, природные явления, но и боги.
В Древнем Египте не было того разделения религии и магии, которое создали иудаизм и христианство в конкурентной борьбе с язычеством за умы, души и кошельки человеков. В этом разделении соответствующая религия – это сугубо положительный «персонаж», а магия – сугубо отрицательный. Первая спасает души заблудших человеков, вторая их губит. Специальные исследования египтологов показывают, что одни и те же люди, жрецы-маги Древнего Египта, так сказать в «рабочее время» служили своим богам в храмах, а в не рабочее – занимались бытовой, медицинской магией. При этом как в храмах, так и вне них по сути использовались одни и те же методы, одни и те же мифы. Для того, чтобы магия сработала, она должна была опираться на соответствующий миф. Для древних египтян магия сама по себе была этически нейтральна, поэтому ее можно было применять так, как хочет человек.
Сила древнеегипетских магов была хорошо известна в древности. Талмуд признавал, что бог дал миру десять мер магии, девять из них были у древнеегипетских магов (жрецов). Согласно истории исхода древних евреев из Египта, пророк Моисей победил жрецов-магов фараона только благодаря помощи Яхве.
Для того, чтобы магия не казалась какой-то совершенно невероятной экзотикой, по-моему, более чем достаточно понять, что мысль может стать материальной силой не только по Карлу Марксу, когда овладевает народными массами. Возможно, она по природе своей такая, что, конечно, далеко не всегда приборно измеряемо и тем более с требуемой учёными воспроизводимостью результатов. Интересно, что современный маг полагает, что ему не обязательно обладать сверхнормальными способностями, достаточно знать и правильно исполнять соответствующие ритуалы [18]. Не сложно заметить, что это в полной мере согласуется с церковной практикой, в которой действенность церковных ритуалов не определяется качествами священника или его сиюминутным состоянием, если он вообще к ним допущен своей иерархией. А в том, насколько действенны исполняемые на протяжении веков церковные ритуалы, не сложно убедиться, скажем, на примере чудес маслопоявления/мироточения [3]. Однако, с другой стороны, всякая традиция когда-то началась. Значимость оливкового масла была определена в повелениях Яхве о строительстве скинии и обеспечивала его комфортное присутствие в святая святых. Древнеегипетская магия своими архетипами имела сюжеты мифов…
Древнеегипетская магия – это огромная и очень сложная тема, здесь я ограничусь (помимо упоминания важнейшей роли в ней слова) только этимологией слова «хека» (сила магии) или имени бога Хеки, ее персонификации. В написании иероглифа «хека» присутствует иероглиф, обозначающий жизненную силу ка. Поднятые вверх согнутые руки с плечами, как в жесте «сдаюсь», но без остального тела. Отсюда возникает так называемая народная этимология слова «хека», в которой оно считается, состоящим из двух корней «хе» и «ка». И поэтому бог Хека – это властелин древнеегипетской жизненной силы ка, а сила магии хека властвует над ка. Однако, дотошные египтологи заметили, что тот же иероглиф ка присутствует и в таких словах, как «плуг» и «винодел», которые с жизненной силой ка вроде бы не связаны. Поэтому они не понимают слово «хека», как составное, полагая, что иероглиф ка обозначает не корень, а звук. И тогда Хека – это не властелин ка, хотя перед ним и трепещут небо, земля, боги и все остальное. Первой трактовки придерживался известный египтолог Я. Ассманн (1938-2024), рассматривая ее, как гипотезу, а не как доказанную истину.
Если тем не менее попытаться продвинуться дальше по этой гипотезе, то для лучшего понимания древнеегипетской магии хека полезно понять, что такое ка. Древнеегипетская жизненная сила ка в систематических обзорах всех основных мифов творения [7, 9] упоминается лишь мимоходом. В [7] в связи с мемфисским мифом, богом Птахом, «вселившим жизнь во всех богов (и в) их Ка (=двойники)» (цит. по [7]) Аналогично у Дж. П. Аллена в [9]. Из чего, в частности, следует, что боги и их ка – это не одно и то же. Так же мимоходом можно узнать о передаче жизненной силы посредством объятий [9].
Продолжение интеллектуального «путешествия» по народной этимологии слова «хека», которая привела к древнеегипетской жизненной силе ка, выходит за рамки этой статьи и приводит к работе «Жизненная сила: сквозь тысячелетия и культуры». Эта статья «отпочковалась» от её пункта, посвященного древнеегипетским понятиям ка и ба, т.к. я решил уточнить, как «выглядит» ка во всех основных древнеегипетских мифах творения. Как выяснилось, что, будучи соединенной с магией хека, она оказывается в самом «сердце» творения древнеегипетского мира или, соответственно, древнеегипетского палеоконтакта в альтернативной интерпретации.
Вместо заключения.
После первого приближения к альтернативной интерпретации гелиопольского мифа творения [4, 5] стала ясна необходимость обзора всех основных древнеегипетских мифов творения с альтернативной точки зрения. Теперь он есть главным образом благодаря [7, 9] и его основной вывод кратко можно сформулировать так.
Тексты основных мифов творения формировались и развивались примерно в период с 2300 по 1200 гг. до н.э. [7] Известны два основных типа (древнеегипетского) создателя мира: имманентный и трансцендентный [7, 9]. В терминах восприятия первый соответствует чувственному восприятию богов, отождествляемых со стихиями и элементами Природы, как и творца мира, а второй – интеллигибельно постигаемому творцу [7]. Первый тип создателя преобладает в истории государственной религии Древнего Египта (гелиопольский, гермопольский, гераклеопольский, мемфисский мифы творения, а также солярный миф фараона Эхнатона) и сменяется вторым (фиванская «спекулятивная теология») только в Новом Царстве. После этого никаких новаций в мифах творения уже не было. Поскольку древнеегипетские создатели мира не умели, как ветхозаветный, творить словом все из ничего, то для создания мира им нужна была магия.
Альтернативно имманентного творца предлагается понимать, как установление палеоконтакта (гелиопольский миф) и утверждение его цели «вселения» в коллективное бессознательное людей (мемфисский миф). Магия, как сила творящая мир, становится силой, устанавливающей палеоконтакт, важнейшим звеном которого оказывается жизненная сила. При этом магию, конечно, надо понимать по третьему закону А. Кларка: всякая достаточно развитая технология неотличима от магии. С таким дополнением: для тех, кто ничего не понимает ни в том, ни в другом.
Уход создателя в основном в трансцендентное означает достижение цели палеоконтакта, что сопровождалось существенным изменением и религиозного опыта. Очень коротко это изменение выглядит следующим образом.
После установления палеоконтакта Древним Египтом, согласно мифам, правили боги / древнеегипетские «инопланетяне», которые в лице бога Гора (Хора) передали власть фараонам. С тех (как минимум, раннединастических) пор контакт поддерживался через фараона и храмы. Поскольку даже фараоны – это (по крайней мере на «половину») «всего лишь люди», то их несоответствие высоким стандартам хранителей социо-комического Порядка-Маат в Древнем Египте, по-видимому, достигло критической массы в период правления фараона Эхнатона. Его религиозную реформу непосредственные преемники постарались стереть из памяти людей, как можно быстрее. Как можно быстрее вернуть отвергнутого им в основном трансцендентного бога Амона-Ра,. Что привело в религиозном опыте к личному благочестию: не опосредованного фараоном и храмами личному контакту простых смертных со своими богами. Альтернативно весь этот процесс предлагается понимать, как «вселение» древних «инопланетян» в коллективное бессознательное людей в Новом Царстве. Они теперь «жили» не только в храмах и статуях, но и в коллективном бессознательном. Вопросу о том, как такое может быть, чтобы особенно не различать живое и неживое, посвящено Приложение.
Интересно, что по историческим меркам интернализация религиозного опыта практически совпала со временем палеоконтакта пророка Моисея с Яхве на горе Синай в XIII в. до н.э. Некоторые академические и альтернативные историки, мнение которых я всячески приветствую, полагают, что дин из древнеегипетских богов предстал, как Яхве для древних евреев. Палеоконтакт продолжился с новым народом и продолжается до сих пор.
Находясь на столько высоких «точках обзора» древнеегипетских мифов творения, как [7, 9], естественно поинтересоваться тем, что было с древнеегипетскими богами/ «инопланетянами» дальше (на языке египтологии, разумеется, а не того, «что было на самом деле»), после того, как Древний Египет окончательно перестал существовать, как самостоятельное государство? Исторически это совпадает с самоубийством Клеопатры VII Филопатор, последней царицы Древнего Египта династии Птолемеев в 30 г. до н.э.
Еще одно – помимо иудаизма - возможное направление «миграции» богов Древнего Египта – это религии Древней Греции и Рима. За несколько веков до н.э., но уже во времена угасания древнеегипетского палеоконтакта, у греков появился синкретический культ Зевса-Аммона (позже у римлян Юпитера-Аммона). Геродот (V в. до н.э.) писал: «Египтяне называют этого верховного бога Амон, а по-гречески это значит Зевс». Этот синкретизм хорошо задокументирован и по нему есть много научных исследований. В связи с этим особенно интересно следующее понимание древнеегипетского синкретизма (как бы объединение двух богов в одно, например, Амон-Ра): его причиной было понимание общей природы у объединяемых богов (Э. Хорнунг).
Еще одно направление – это древнеегипетская магия, которая во многом опиралась на сюжеты мифов. Древние евреи ее категорически отвергли на официальном уровне. Греки и римляне поступили ровно наоборот, что привело к появлению герметизма и Гермеса Трисмегиста (Трижды Величайшего), которого маги и алхимики почитали в Европе вплоть до Ренессанса.
Очень соблазнительно было бы соединить самые древние цивилизации шумер и египтян с самым исторически влиятельным иудаизмом в такую последовательность палеоконтакта на Древнем Ближнем Востоке: 1) с шумерами (если бы вавилоно-аккадский миф Энума Элиш был полностью их) была зачищена предыдущая водная элита, 2) с египтянами древние «инопланетяне» с водными чудовищами не воевали, а спокойно «вселились» не только в статуи, что было и у шумер, но и в бессознательное и 3) иудаизм – основа для мировой экспансии. Но Энума Элиш поздний миф, у самих шумер, как я сейчас понимаю, битвы с водными чудовищами, увы, не было.
***
Эта статья, как и несколько других поменьше, «отпочковалась» от большой работы «Жизненная сила: сквозь тысячелетия и культуры». Мне понравилась гипотеза, высказанная известным российским уфологом М. Герштейном и, похоже, витающая в международном воздухе, о том, что НЛО так хорошо летают потому, что умеют лучше людей управлять жизненной силой. В качестве примеров этой силы он приводил иудейскую нефеш и китайскую ци. В качестве примера умения летать – левитации самого известного в этом отношении католического святого Иосифа Купертинского (XVII в.).
В основе этой гипотезы лежит общность жизненной силы НЛОшников и людей (и не только людей). Мне стало интересно понять, что об общности жизненных сил людей и богов говорят древние мифы (в первую очередь мифы творения), по которым я интеллектуально «путешествую».
Люди испокон веков отличают слабых от сильных, живых от мертвых, поэтому в том или ином виде представления о жизненной силе есть у самых разных народов и в самые разные времена.
Нефеш мне была интересна в рамках моего первого приближения к альтернативной интерпретации Шестоднева. Древнеегипетскую жизненную силу ка я рассматривал в качестве первого кандидата на посредничество в древнеегипетском палеоконтакте. Хорошо известна также индо-тибетская жизненная сила прана, которая неизбежно появляется в двух моих проектах по наблюдению за научными исследованиями явлений на стыке науки и тибетского буддизма.
Когда я начал писать эту работу о жизненной силе, то думал, что это отвлечение от моего основного направления – альтернативной интерпретации мифов творения. Однако, выписывая главу о ка, я понял, что одной только альтернативной интерпретации гелиопольского мифа мало. Нужен обзор основных древнеегипетских мифов творения.
Теперь он есть, и я могу вернуться к жизненной силе, которая почти не различает тысячелетия и культуры.
Примечания
<1> Они начались со следующей идеи лауреата Нобелевской премии по физике 2020 г. сэра Роджера Пенроуза. Когда в конце 80-х – 90-х гг. он написал три книги по проблеме «физика и сознание», а также статьи в соавторстве с нейробиологом С. Хамероффом по их квантовой модели человеческого сознания, то одной из исходных эвристик была идея о том, что сознание надо изучать там, где оно отключается. Конкретно, их с Хамероффом интересовали общие анестетики, механизм действия которых до конца не ясен. Уже более 100 лет известно, что оливковое масло является для них хорошим растворителем. Моя «путеводная звезда» проекта о маслопоявлении/мироточении и тут меня не подвела, появившись столь неожиданно в такой теме, как отключение сознания [3].
В применении к палеоконтакту, к древним богам эта идея означает, что не плохо бы понять, как можно отключить их сознание. К создателю всего сущего она, очевидно, не имеет отношение, что называется, по определению. Ну у меня тут не творцы мира, а древние «инопланетяне» - разумные существа рангом пониже, к которым, как я думаю, она вполне применима. Однако, как принимает читатель (ница), «скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается». Тут уж я ничего не могу поделать, я только хотел напомнить, что изначально речь идет не о замене одних слов на другие.
<2> Православный христианин, общественный, церковный (один из авторов «Основ социальной концепции РПЦ», дважды орденоносец), политический (был зампредседателя ПАРНАС) деятель, долгое время читавший лекции в МГИМО по истории религий, д.и.н., профессор, а ныне эмигрировавший иноагент.
Приложение
Обожествление фараонов древними египтянами в течение всей истории Древнего Египта, что было одним из системообразующих факторов его государства, египтологи понимают по-разному, например, как пропаганду, спектр их мнений кратко описан в [2]. В частности, историк А.Б. Зубов <2> предлагает понимать божественность фараонов в христианских терминах и не как одержимость какими-нибудь бесами или демонами, а по аналогии с двумя природами Иисуса Христа. Не вдаваясь в такие подробности, я буду считать, что древнеегипетские «инопланетяне» каким-то образом могли «вселяться» в фараонов, в их изображения и изображения богов, фараонов. В рамках мировоззрения древних египтян это обеспечивалось представлением о жизненной силе ка, которая, а не сами боги, вселялась в их изображения. Жизненной силой, конечно, обладали не только боги, но и, как минимум, все живые существа. Она была во всех изображениях от изображенного.
«Вселение» древнеегипетских «инопланетян» в живые существа и статуи, другие изображения, а также в коллективное бессознательное людей, подразумевает, что для них не было большой разницы между живым и неживым. Впрочем, как и для современных, о чем свидетельствуют в т.ч. и чудеса маслопоявлений/мироточений [3].
Как такое может быть?
Я уже писал в Литературном дневнике о книге, в которой предлагается модель, не различающая живые и неживые объекты, людей и статуи для «вхождения» в них богов Древнего Ближнего Востока [15]. Судя по всему, для специалистов это не «game changing» работа, но она мне интересна. Для минимизации усилий по пониманию движения мысли французского философа М. Фуко (1926 - 1984) и следующего за ним автора [15],предлагается уравнять живое и не живое, ответив на следующий простой вопрос.
Какой объем в нашем теле, как и в любом объекте, занимает собственно масса? Ответ: меньше одной триллионной всего объема (порядка 10-13-10-14).
В атоме водорода практически вся масса сосредоточена в ядре, по объему оно меньше одной триллионной объема атома (порядка 10-13-10-14). Для остальных атомов соотношение по порядку величины такое же. При объединении в молекулы атомы существенно не «утрамбовываются», поэтому тела живых существ и не живых объектов – это практически «пустота», т.е. пространство между ядрами атомов, «заполненное» электронами с электромагнитным полем.
С этой точки зрения разницы между живым и неживым нет.
Так что свободного места, в которое могли бы «вселиться» какие-нибудь электрически нейтральные «поля», например, некое время, «вечность» - одинаково много в живом и неживом. Отличие живого от неживого «всего лишь» в том, что у камня или деревяшки нет того, кто считает их своим телом, а у тел живых существ есть. Если ценить этих хозяев, то тогда становится понятнее, почему «войти» в коллективное бессознательное труднее, чем в каменные статуи или одного согласного на это человека…
Источники.
[1] Кукаров А.Ю. Шестоднев, как устроение палеоконтакта. Проект «Чудеса Солнца и реальность контакта», proza.ru.
[2] Кукаров А.Ю. Царица Хатшепсут и поддержание палеоконтакта. Проект «Чудеса Солнца и реальность контакта», proza.ru.
[3] Кукаров А.Ю. Предисловие к проекту о чудесах маслопоявления. Proza.ru.
[4] Кукаров А.Ю. Древний Египет: если не так, то как? Проект «Чудеса Солнца и реальность контакта», proza.ru.
[5] Кукаров А.Ю. Древний Египет: если не так, то как? ППТ-модальность. Проект «Чудеса Солнца и реальность контакта», proza.ru.
[6] Кукаров А.Ю. Второе путешествие в мифы Древнего Египта. Проект «Чудеса Солнца и реальность контакта», proza.ru.
[7] Жданов В.В. Древнеегипетские теокосмогонии: опыт историко-философского анализа. Докторская диссертация по истории философии, РУДН, Москва, 2017.
[8] Кукаров А.Ю. Три неясности в переводе: альтернативный взгляд. Проект «Чудеса Солнца и реальность контакта», proza.ru.
[9] James P. Allen. Genesis in Egypt. The Philosophy of Ancient Egyptian Creation Accounts. Yale iJniversity New Haven, Connecticut 1988.
[10] Allen J.P. Egyptian Cosmology and Cosmogony.// Handbook of Archaeoastronomy and Ethnoastronomy. C.L.N. Ruggles (ed.). Springer Science+Business Media New York 2015, pp .1471–1475
[11] Кукаров А.Ю. Разделение и связь древнеегипетских богов и Природы. Проект «Чудеса Солнца и реальность контакта», proza.ru.
[12] Bickel S. La cosmogonie ;gyptienne: avant le Nouvel Empire. 1994.// Posted at the Zurich Open Repository and Archive, University of Zurich.
[13] Lesko L. H. Ancient Egyptian Cosmogonies and Cosmology // Religion in ancient Egypt : gods, myths, and personal practice / edited by Byron E. Shafer : contributors, John Baines, Leonard H. Lesko, David P. Silverman, Cornell University Press. 1992
[14] Жданов В.В. Миф, боги, человек: «спекулятивная теология» как культурный и религиозный феномен древнеегипетской мысли XV – XIII в. до н.э.// Вестник Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет. Серия I: Богословие. Философия. Религиоведение. 2022. Вып. 101. С. 99–117
[15] Putthoff T.L. Gods and humans in the ancient Near East. Cambridge University Press, 2020.
[16] Hundley M. B. Divine Presence in Ancient Near Eastern Temples.// Religion Compass 9/7 (2015): 203–215.
[17] Кукаров А.Ю. Гермопольский миф и пост-сингулярность. Проект «НЛО и другие», proza.ru.
[18] Кукаров А.Ю. Заметки на полях книги А. Чара «Сотрудничество экстрасенсов с полицией и спецслужбами». Моя страница портала proza.ru.
[19] Кукаров А.Ю. Серия интервью П. Скэфиша с Э. Дэвисом. Автокомментарий. Проект «НЛО и другие», proza.ru.
[20] Кукаров А.Ю. После Заявления. Проект «НЛО и другие», proza.ru.
Древний Египет в статуях и бессознательном
© Copyright: Александр Кукаров, 2026
Свидетельство о публикации №226072301589
Свидетельство о публикации №226072301589
Рецензии
Александр, спасибо за этот глубокий и многослойный труд. Вы проделали колоссальную работу — не просто пересказали древнеегипетские мифы, а предложили альтернативный взгляд, который связывает их с идеей палеоконтакта. Это смелый и нестандартный ход, который заставляет по-новому взглянуть на знакомые тексты.
Мне особенно откликнулся ваш метод: вы не просто берёте переводы, а сравниваете их, показывая, как даже одно ключевое слово (например, глагол hpr) может менять понимание целого мифа. Это не просто филология, это герменевтика — искусство толкования, которое вы применяете с удивительной тщательностью.
Центральная идея статьи — что мифы творения могут быть не рассказами о возникновении мира, а описаниями установления и поддержания палеоконтакта — звучит свежо и логично, особенно в свете вашего анализа эволюции от имманентных богов к трансцендентному Амону и возникновения «личного благочестия». Это показывает, как контакт мог «врастать» в сознание людей, становясь частью их внутреннего мира, а не только храмового ритуала.
Работа явно требует от читателя внимания и базового знакомства с темой, но это та сложность, которая вознаграждает новыми идеями. Спасибо за этот интеллектуальный вызов и за то, что вы щедро делитесь результатами своих многолетних «путешествий».
С уважением,
Отец Иннокентий
Отей Инокентий 23.07.2026 18:38 • Заявить о нарушении
Мне особенно откликнулся ваш метод: вы не просто берёте переводы, а сравниваете их, показывая, как даже одно ключевое слово (например, глагол hpr) может менять понимание целого мифа. Это не просто филология, это герменевтика — искусство толкования, которое вы применяете с удивительной тщательностью.
Центральная идея статьи — что мифы творения могут быть не рассказами о возникновении мира, а описаниями установления и поддержания палеоконтакта — звучит свежо и логично, особенно в свете вашего анализа эволюции от имманентных богов к трансцендентному Амону и возникновения «личного благочестия». Это показывает, как контакт мог «врастать» в сознание людей, становясь частью их внутреннего мира, а не только храмового ритуала.
Работа явно требует от читателя внимания и базового знакомства с темой, но это та сложность, которая вознаграждает новыми идеями. Спасибо за этот интеллектуальный вызов и за то, что вы щедро делитесь результатами своих многолетних «путешествий».
С уважением,
Отец Иннокентий
Отей Инокентий 23.07.2026 18:38 • Заявить о нарушении
Отец Иннокентий, большое спасибо за такой замечательный отзыв. Я рад. Многолетних "путешествий" по египтологии, правда, нет, пара лет.
Александр Кукаров 23.07.2026 20:26 Заявить о нарушении
Александр Кукаров 23.07.2026 20:26 Заявить о нарушении