Протокол аврора, отрывок из главы 6

Полный текст фантастического детектива "Протокол АВРОРА" по главам на Литрес. Ссылка на странице автора ;

- Но эта женщина может оказаться не при чем. Нельзя сбрасывать со счетов остальные версии, - серьезно сказала Наташа.
- Как скажешь, босс. Есть не зацикливаться на женщине.
Остальную часть пути до дома на Котельнической они провели за разговорами ни о чем. У Паши было отличное настроение, он чувствовал себя как никогда неотразимым и привлекательным. Наличие рядом красивой девушки вдохновляло его и подстегивало быть еще неотразимее и привлекательнее. Он, словно павлин, распускал хвост перед самочкой, но при этом четко держался за гранью, переступить которую означало свалиться в пропасть пошлости и никого никогда не интересующего бахвальства.
От всей этой легкой ни к чему не обязывающей болтовни Наташе стало спокойно, и она даже начала чувствовать к своему новому коллеге что-то вроде дружеской симпатии. Это чувство нравилось ей намного больше, чем пугающее резкое чувство вставшего на дыбы оголодавшего инстинкта.
- Вот это я понимаю, жилище, - Павел задрал голову и с восторгом рассматривал огромный холл дома. – Ни в одной новостройке подобного размаха не видел.
- Если бы сегодня строили с таким же размахом, то Москва до сих пор была бы внутри Садового кольца.
- Вообще-то сталинские высотки далеко не все внутри Садового…
- Все, не умничай.
- Ладно, - Павел сделал вид, что обиделся.
Дверь открыла симпатичная женщина с припухшими и покрасневшими глазами. Несмотря на очевидные последствия бессонной ночи, держалась она молодцом: спокойный взгляд, опрятное даже немного кокетливое из-за выреза черное платье с приколотой к груди брошью в виде ветки рябины, аккуратно причесанные и убранные в высокую прическу волосы. Она жестом пригласила посетителей войти в квартиру.
Наташа представилась, уточнила, что она из частного агентства, которому Елизавета Матвеевна заказала дополнительное расследование смерти своего супруга, Паша протянул свои «корочки».
В большой уютной гостиной был идеальный порядок. На столе стоял дорогой фарфоровый сервиз и вазочки с домашними пирожками.
- Я как раз собиралась пить чай. Составите мне компанию? Кофе мы не пьем и в последнее время не держим даже для гостей, - виновато проговорила она.
Ни Павел, ни Наталья ответить не успели, как из соседней комнаты неслышно вошла женщина в нарядном цветастом переднике и поставила на стол еще две чашки с блюдцами.
- Со мной уже беседовали вчера вечером, - проговорила Елизавета Матвеевна.
- Мой коллега вчера опрашивал родных и кое-кого из соседей, - сказал Павел.
Женщина несколько раз кивнула головой, избегая встречаться взглядом с гостями.
- Скажите, в окружении Вашего мужа были женщины? То есть я хочу сказать, кто-то, кто бывал у него в офисе.
Елизавета Матвеевна вздохнула.
- Конечно, женщины-коллеги у мужа были. Как часто он с ними общался и приходили ли они к нему в институт, не могу вам сказать. Любовницы у него точно не было. Дружбы он с женщинами также не водил.
- А может быть, Вы припомните женщину, которая носила туфли на высоких каблуках? В идеале с железными набойками?
На лице Елизаветы Матвеевны отразилось удивление.
- Нет, не могу никого припомнить. Да и кто сейчас носит туфли с железными набойками? По мне так это прошлый век.
- Скажите, у Вашего мужа были враги или недоброжелатели? – взглянув на Павла и получив его молчаливое одобрение, задала вопрос Наталья.
- Милая девушка, мой муж, - при этих словах голос Елизаветы Матвеевны дрогнул, и она поднесла к глазам кружевной платочек, - занимался очень серьезными вещами. От его работы многое зависело. К нему обращались за помощью разные очень влиятельные люди и структуры, предлагали сотрудничество не только в России, но и за рубежом. Однако, уверяю вас, молодые люди, он оставался верен родине до конца.
Она вздохнула и снова поднесла платочек к глазам.
- Его наработки в области мирной робототехники и компьютерной инженерии и в области, если можно так сказать, околовоенной имели ценность. И еще какую ценность! То, что он сделал, сравнимо с полетом человека в космос, не меньше. Но он никогда не был на виду. Он всегда предпочитал оставаться в тени и быть как можно более незаметным. И как вы можете справедливо предположить, у человека такого масштаба не может не быть недоброжелателей или просто завистников. Он всегда трудился на благо родного государства, но вокруг него, словно шакалы, всегда ходили те, кто признавал только власть денег.
Елизавета Матвеевна замолчала и бесшумно помешала ложечкой остывший чай.
- И никаких имен Вы не можете назвать? – Наташа задала этот вопрос скорее для галочки.
Женщина отрицательно покачала головой.
- Это всего лишь предположения, никаких фактов и тем более имен у меня нет.
- А над каким проектом Евстафий Петрович работал в последнее время?
- Об этом вам лучше спросить у его коллег. Евстафий Петрович никогда не посвящал меня в свои дела. Все, что касалось его рабочей жизни, он держал от меня в строжайшем секрете. Скорее всего, таким образом он старался обезопасить свою семью, меня и детей. И я, если честно, очень ему за это признательна. Боюсь даже представить, если бы я знала, - она выговорила это слово с нажимом, - все то, о чем привыкла только догадываться, я бы уже сошла с ума, - она горько усмехнулась.
- Скажите, а как мы можем побеседовать с Вашим племянником Константином? – спросил Павел.
- Я могу дать вам его телефон. Но лучше вам съездить к нему домой, адрес я сейчас напишу.
- А Семен Федорович Преображенский тоже близкий друг Вашей семьи? – прекрасно зная ответ, поинтересовался Павел.
- Да, очень близкий. Он, кстати, обещался сегодня заехать, если вам с ним нужно поговорить. – И не дожидаясь ответа, добавила: - Сейчас я ему позвоню, он говорил, что будет утром.
Елизавета Матвеевна поднялась со своего места и скрылась за дверью, ведущей в соседнюю комнату. Оттуда послышался ее приглушенный голос.
- К племяннику сегодня поедем? – тихо спросил Паша.
Наташа бросила взгляд на часы: было только половина первого.
- Да, хотелось бы к нему тоже сегодня попасть.
- Посмотри на адрес: туда ехать часа полтора.
- Значит, предварительно позвоним ему, чтобы он нас точно дождался и мы не проездили в такую даль впустую, - строго сказала Наташа. Павел вздохнул.
- У тебя были на сегодня планы? – спросила она заботливо.
- Нет, что ты, какие могут быть планы на воскресный вечер у симпатичного атлетически сложенного молодого мужчины? – с притворным равнодушием ответил Паша.
- Может, курсы по развитию скромности? – с наивным видом предположила Наташа.
Он не успел ответить, потому что в комнату вернулась Елизавета Матвеевна.
- Семен Федорович будет здесь в течение получаса. Подождете его?
- Да! – одновременно выпалили Наталья и Павел.
- Мы с ним уже общались, но вдруг сегодня он сможет что-то еще прояснить? К тому же ты с ним еще не разговаривала, - обратился Павел к Наташе, воспользовавшись тем, что Елизавета Матвеевна снова вышла. 
Полчаса пролетели незаметно. Елизавета Матвеевна, гостеприимная и радушная хозяйка, принесла подоспевшие пирожки с яблоками и вишневым вареньем и делилась воспоминаниями о жизни покойного супруга.
- Евстафий Петрович выдающийся человек. Был, - поправила она себя. Губы несчастной женщины дрогнули, но она не дала себе расплакаться. – Все никак не могу осознать, что его больше нет. Я привыкла, что у нас во всем строго заведенный идеальный порядок, размеренная жизнь, что все всегда понятно и предсказуемо. А теперь как мы будем? Я и жить по-другому не умею. Привыкла жить с оглядкой на Стешин статус, положение, на его рабочий график. – Это ласковое «Стешин» сорвалось с ее губ нечаянно: по всему было видно, что при посторонних Елизавета Матвеевна иначе как по имени-отчеству мужа никогда не называла.
- Ведь мы поженились молодые совсем. До женитьбы Евстафий Петрович жил в деревне, в Сибири. На войну его по малолетству не взяли, незадолго до начала войны он родился. Я в одно лето с отцом моим в ту деревеньку попала. Отец у меня профессор, инженер, благодаря ему в колхозах появлялись сначала первые, потом усовершенствованные веялки и молотилки, которые так выручали колхозы. Без них многие хозяйства не справлялись бы с нормой. Вот и в ту деревеньку повез он новые техсредства. И меня с собой взял, я тогда только-только школу закончила.
Елизавета Матвеевна немного помолчала, придавшись приятным воспоминаниям. На ее все еще красивом лице тихой радостью светилась мечтательная улыбка.
 - Евстафий Петрович был в ту пору, что называется, сорвиголова. Ох и чудачествовал он! Молодой, задорный, балагур - тем меня и сманил. Бывало, вечером после работ выйдет на село с гармонью, вышагивает настоящим панычом, и затянет какую-нибудь песню. И где он их только брал? Потом как-то признался мне, уже после свадьбы, что ни одной песни не знал, все с ходу придумал.
Елизавета Матвеевна вздохнула и подлила себе чай. Наталья и Павел слушали молча – Наталья с явным интересом, а Павел пирожками был увлечен несколько больше, чем историей жизни профессора.
- А Ваш отец не возражал против Вашего замужества? Все-таки Вы дочь профессора, и вдруг замуж за деревенского парня, - спросила Наташа.
Елизавета Матвеевна как будто обрадовалась вопросу и с готовностью ответила:
- Сначала возражал, конечно. Да и молода я еще была – какая свадьба, когда я вчерашняя школьница? Мне полагалось поступить в институт и выйти замуж хотя бы на третьем курсе, не раньше. Но тут уж я сыграла на отцовской любви ко мне. А кроме отца и спрашиваться было не у кого – мама моя умерла, когда я еще и в школу не ходила. Конечно, за деревенского отец не хотел меня отдавать, только я настояла. Влюбилась, голову совсем потеряла. А первая любовь она ведь такая, ей любые препоны ни по чем. Отец мой тогда решил в город Евстафия забрать и там устроить - сложно, но было, кому помочь. Хотя Евстафий Петрович никакой работы не боялся. В то время в город можно было попасть, устроившись на работу – городам нужен был приток рабочей силы, поэтому всячески поощрялись выходы колхозников на стройки и сезонные работы. Евстафий Петрович решил идти на завод, отец мой одобрил: при заводах в то время были профтехучилища, или техникумы. Вот и начал Евстафий Петрович учиться и работать. Способный он оказался, все отмечали. И благодаря моему отцу, который похлопотал в свое время, Евстафий пошел по ученой части, после техникума поступил в институт. Не в Москве, правда, в Бресте, в инженерно-строительный. Туда мы с ним и с сыном Антоном перебрались, а спустя несколько лет в Москву вернулись. Как раз Антоша подрос и в школу тут пошел.
- А Константин? Это ваш второй сын? – решила уточнить Наташа.
- Да, мы его считаем родным, конечно. На самом деле это племянник Евстафия Петровича, сирота. Мы его взяли на воспитание, когда он совсем один остался. И привязались к нему как к родному.
- Константин знает, что он усыновлен? – спросил Павел – в этой ситуации мог быть скрыт один из мотивов убийства профессора: когда приемный ребенок узнает, что он не родной, и, если к этому еще примешивается дело о хорошем наследстве, всякое может быть, иногда такое, что и представить сложно.
- Да, конечно, знал, - ответила Елизавета Матвеевна. – К нам Костя приехал, когда ему уже девять лет исполнилось…
Звонок, раздавшийся в прихожей, прервал Елизавету Матвеевну.
- А вот и Семен Федорович.
Через минуту Елизавета Матвеевна вернулась в сопровождении полного мужчины. Мужчина поспешно отер со лба пот белым тщательно выглаженным носовым платком (Наташа невольно подумала, что в век бумажных салфеток ухоженные тканевые платки – признак аристократизма, впитавшегося в кровь в лучшие времена) и проговорил, протягивая правую руку сначала Павлу, затем Наташе.
- Павел Евгеньевич, Вам понадобилось задать мне еще какие-то вопросы? Я, кажется, все рассказал Вам и Вашим коллегам, - он сел на свободный стул, налил себе остывшего чая и залпом осушил фарфоровую чашечку, которая в его пухлой руке казалась совсем игрушечной.
- Возникла необходимость задать Вам еще несколько вопросов. К тому же сегодня к делу подключилась Наталья…
- Андреевна, - быстро подсказала Наташа.
- И с каких это пор в МВД появились такие очаровательные сотрудницы, - лукаво прищурившись, поинтересовался Преображенский?
Наташа предпочла не уточнять, что к госструктуре она имеет очень опосредованное отношение, и перешла сразу к вопросам.
- Скажите, Семен Федорович, какие проекты были у Евстафия Петровича в последнее время? Над чем он работал?
Взгляд Семена Федоровича из рассеянного вдруг сделался острым и внимательным. Он словно буравил Наталью своими небольшими белесыми глазками, раздумывая над тем, до какой степени ему необходимо быть с ней откровенным.
- Милая барышня! Вы простите, что я к Вам обращаюсь так несколько, - он пожевал губами, - свободно, но в силу своих преклонных лет и Вашей нетронутой временем юности имею на это право. Так вот, милая барышня, у Евстафия Петровича было очень много, как Вы изволили выразиться, проектов, разработок, экспериментальных работ и много всего еще. Это был человек удивительно востребованный. Редко какой ученый может похвастаться таким интересом к своему труду. К тому же, повторюсь, на такого рода вопросы я уже имел удовольствие ответить вчера.
«Что они заладили «Уже спрашивали», «Все рассказали»? – подумала Наташа, которую начинало раздражать, что каждый первый из опрашиваемых ставит им в упрек тот факт, что они уже с кем-то разговаривали и на эти, или похожие, вопросы отвечали».
Павел обратил внимание, что сегодня профессор был не так подавлен, как накануне. В его ответах чувствовалась не растерянная искренность, а готовность внимательно следить за каждым оброненным словом. И сегодняшнее поведение выдавало в нем собранного, несколько даже жесткого человека.
Семен Федорович замолчал, и Наташе показалось, что в его глазах загорелся озорной огонек, который не сулил ничего хорошего. В лучшем случае он означал, что Преображенский всей известной ему правды не расскажет, а в худшем, что наврет с вагон и маленькую тележку, и потом проверяй его слова, трать на это уйму времени.
- Хорошо, давайте я конкретизирую мой вопрос, - приветливо улыбнулась Наташа. – Работал ли он над чем-то таким, что могло привести к его убийству? – она смотрела на Преображенского прямо, открыто, и терпеливо ждала его ответа. Он не заставил себя ждать.
- Вряд ли детальная информация о тех разработках, которыми занимался Евстафий Петрович, даст Вам сразу имя убийцы, но скажу Вам откровенно: почти за каждое из его открытий его могли убить.
Он взглянул на Павла и пояснил:
- В прошлую нашу встречу я был во власти эмоций, но потом, предоставленный сам себе, немного успокоившись, я еще раз проанализировал Ваши вопросы и понял, что поспешил с некоторыми выводами. Если взвешивать все основательно, то, думаю, его разработки вполне могли послужить поводом к его убийству.
- Мой любимый тип свидетеля, - тихо сказал Павел Наташе: - сначала они ничего не видели и не помнят, а потом чуть-чуть видели и немножко помнят. И чем дальше, тем больше вспоминается.
- На кого работал Евстафий Петрович? – задала Наташа следующий вопрос.
- Он работал в НИИ космического приборостроения, в кабинете которого его и убили.
- А помимо института? Он сотрудничал с кем-то еще? Или, может быть, продавал кому-нибудь свои разработки?
- На это я могу сказать только одно: Евстафий Петрович никогда, никогда и ни за какие деньги, не стал бы работать на враждебные стороны или сотрудничать с теми людьми или организациями, которые могут использовать его изобретения во вред его родине или миру.
- Значит, чисто теоретически, его могли убить эти самые враждебные стороны, если не получили от него того, что им нужно? – как бы размышляя вслух, проговорила Наталья.
- А зачем им это делать? Евстафий Петрович знал, что его разработки могут представлять собой угрозу, если попадут в неправильные руки, поэтому абсолютно во всех его, скажем так, приборах, предусмотрен его личный контроль. И, мне кажется, именно поэтому он не стремился к идеальному порядку в своих записях и заметках, чтобы сделать эти записи неинформативными для тех, кто решит воспользоваться ими помимо его воли. Другими словами, все устройства абсолютно бесполезны без личного участия профессора Бахрушина.
- Но ведь в мире полно первоклассных специалистов, которые могли доработать нужное им устройство таким образом, чтобы им можно было управлять без участия профессора? – предположил Павел. – Наверняка это не так уж и невозможно.
Преображенский пожевал губами. Елизавета Матвеевна, все это время сидевшая молча, вдруг всплеснула руками и воскликнула:
- Ах, Семен Федорович, ты же мне сам несколько недель назад рассказывал, что кто-то как будто пытался проникнуть к компьютеру Евстафия Петровича, который …
Елизавета Матвеевна умолкла, наткнувшись на суровый колючий взгляд Семена Федоровича.
 - Действительно, кто-то пытался проникнуть в секретные файлы, - неохотно признал он, но это не означает, что ему это удалось.
- Или ей, - тихо проговорила Наталья и уже громче спросила: - Это могла быть женщина?
- Женщина? – седые лохматые брови Преображенского удивленно поползли вверх. – Может быть, и могла. Я злоумышленника не видел, а понял, что кто-то копался в рабочем ноутбуке по тому, что система защиты при проверке выдала запрос на вход без пароля. Системе я верю, ее создавали и устанавливали наши люди, в частности племянник Евстафия Петровича Костя.
- А чем занимается Константин? – спросил Паша.
- Компьютерными разработками, - коротко ответил Преображенский.
- Ноутбук профессора хранился в его кабинете?
- Не всегда. Конечно, иногда Евстафий забирал его в свой кабинет, чтобы что-то доделать, но обычно компьютер хранился в лаборатории.
Дальнейшие расспросы были на данный момент ни к чему, поэтому Павел и Наталья попрощались с Преображенским и Бахрушиной и покинули уютную квартиру в доме на Котельнической.
- Как-то тяжело сегодня с беседами, - вздохнула Наташа, когда они спускались в лифте. – Топчемся на одном месте, а толком ничего не выяснили: что за проекты? Кто за ними стоит? Еще и возмущаются, что им приходится по два раза на одни и те же вопросы отвечать.
- Я уже привык, - усмехнулся Паша. – Собирать информацию, когда кто-то явно пытается ее скрыть или умолчать, всегда невесело. Поговоришь со всеми, а там глядишь –  что-то и всплывет, какое-нибудь несоответствие в фактах, или взгляд выдаст, или случайно кто-нибудь проговорится. У тебя разве не так? – он повернул голову и посмотрел на Наташу. Она покачала головой.
- Подобные дела мне достаются редко. Я имею в виду, не связанные с документами и заполнением бумаг. Я в первую очередь в «Терре» юрист, а уже потом оперативник или следователь. Так что должна признать, ты был прав, когда предположил, что у меня не так много опыта в живых расследованиях.
Она взглянула на Павла исподлобья. Паша ничего не ответил, только ободряюще погладил девушку по плечу.
- Какой у нас план, коллега? – спросил он, когда они вышли на улицу.
- Я бы хотела поговорить с Константином Бахрушиным. А у тебя есть предложения?
- Наверное, имеет смысл еще раз поговорить с сотрудниками института. Может быть, удастся разузнать, кто пытался влезть в рабочий ноутбук профессора.
- Давай тогда так и сделаем. Как раз подбросишь меня до машины.
Наташа устроилась на пассажирском сиденье и весело посмотрела на капитана.