49 Перепривязка

 Дедушка с Моргуном и Нейджарэлем вернулись далеко за полночь, но все трое выглядели донельзя довольными. Дедуля вообще светился, как гирлянда: по его коже пробегали золотые и фиолетовые искорки магии от того, что он не мог удержать свою радость в узде.


— Похоже, что у вас всё получилось? — невольно поддаваясь всеобщей радости, я улыбнулся им.

— О, да, бутончик! Всё получилось, — дедушка порывисто обнял меня, — даже ждать долго не надо. Через три дня проведём перепривязку, а пока отдыхать будете оба. Тебе и вампирчику нужно полное спокойствие.

— Помедитируете под моим присмотром, травки попьёте, — перебил дедушку Моргун. — Никаких тревог, никаких тайн и расследований.

 Мы с Лео переглянулись и кивнули. В самом деле, такая передышка была настоящим счастьем после почти целого месяца тревог и бесконечных волнений.

— Даже если мир будет рушиться, бутончик, вам нужно будет остаться в комнате, но этот мир ещё постоит.

— Теперь я расскажу, что делать, — Моргун сел в кресло, а нам показал на диван. — Слушаетесь меня: спать будете в той же комнате, там всё организуют. Еду будут приносить по расписанию. Сон, еда, медитации и травы — это всё, что вам нужно. Можете общаться в перерывах, но в остальное время сосредоточьтесь на желании оставаться рядом. Поясняю: связь двусторонняя, разорвать одну, а потом создать другую сразу же будет намного легче, когда есть полное взаимопонимание. Но с этим у вас сложностей нет, как я понял. Но лучше перестраховаться. Туалет и душ... Ну, там же есть всё. Асморадэй сказал, что тот этаж у вас для жилья оборудован.

 Мы синхронно кивнули и снова переглянулись. Не знаю о чём думал Лео, но я ощущал радость, отчего сердце сбоило неровным ритмом. Странная лёгкость охватила тело при мысли, что скоро хотя бы один кошмар закончится и ведьма получит по заслугам.

— Если речь идёт про пятый этаж, то да. Он был отстроен для длительных тренировок, как и площадка на крыше, — подтвердил я.

— Ну вот и славно. Давайте, мальчики, не спите, идите уже туда, — Моргун улыбнулся. — Не будем ничего откладывать, а Асморадэй подготовит для вас нужные отвары и зелья.


 Так мы и провели следующие три дня до ритуала, не выходя из большой круглой залы, которая стала нашей комнатой для медитаций. Тишина не нарушалась ничем, кроме голоса Моргуна. Пока мы сидели друг напротив друга, Моргун тихо зачитывал что-то на древнем языке ведьм. От его голоса внутри разливалось тихое спокойствие и приятная лёгкость. Речитатив и медитация приводили в состояние полной отрешённости от окружения, и лишь хотелось, чтобы так продолжалось и дальше.
Горькие, кислые и сладкие отвары и зелья мы принимали по расписанию, как и еду. Моргун следил, чтобы мы делали всё вовремя, не отвлекались на волнительные разговоры. Он на корню пресекал панические порывы Лео: клал ему руки на плечи и душевно говорил с ним, глядя прямо в глаза. Его спокойный голос и на меня действовал так же. Возможно, Моргун отчасти умел управлять внушением, но раз это было на пользу, то я не волновался об этом.


 Когда спустя три дня мы спустились вниз и отправились в храм, то даже Лео выглядел абсолютно спокойным и цельным. А Моргун и дедушка навесили на нас обоих такое количество разных щитов, что лично я ощущал себя кем-то невероятно ценным и важным под всеми этими мерцающими аурами.

 Моргун же объяснил, что нам это нужно, чтобы Марианна раньше времени не поняла, что происходит. Наложенные вперемешку щиты ведьмака и феи мешали считать следы, путали их, искажая наши собственные ауры для восприятия извне.

 Тёмные улицы города мы миновали на дедушкиной машине: Нейджраэль вёл, дедушка сидел рядом с ним и что-то тихо ему говорил. А мы сидели на заднем сиденье и нисколько не переживали, потому что перед отъездом дедушка выдал нам успокоительных зелий в таких дозах, что теперь даже появление самой Марианны на ритуале вряд ли бы нас встревожило.

 Моргун же рассказал, что нужно будет делать на ритуале: мы должны будем сесть напротив алтаря Братьев и держаться за руки. Все остальные задачи были на плечах жрецов и самого ведьмака. Нам же нужно было выдержать и не отпускать рук.

 Это звучало довольно просто на первый взгляд, вот только я помнил, что рассказывал Лео о ритуале привязки. Боль, головокружение, тошнота и остальные неприятные побочные эффекты — мысленно я уже был готов пережить их все. Однако реальность оказалась куда более болезненной, чем я предполагал.


 Мы с Лео сели, скрестив ноги, как показал Моргун, сцепили руки, обхватив друг друга за запястья, а ритуал начался.

 Поначалу всё шло нормально. Голоса жрецов акапелла сливались в один мощный хор, от которого душа желала взлететь, а по телу бежали мурашки. Вскоре к ним присоединился голос ведьмака, который мягко влился в общий хор, но произносил совсем другие слова.

 В этот самый момент Лео задышал чаще и сжал мои руки сильнее, а я увидел как на его запястьях и горле проступили чёрные шипастые оковы связи с ведьмой. Видеть их воочию оказалось жутко. От всех пут куда-то вверх уходили три чёрных пульсирующих каната силы ведьмы, проявившиеся от воздействия на них ритуала.

 Первая кровавая слеза сорвалась вниз по щеке вампира и капнула на белоснежный пол. Лео наклонился ко мне ближе, терпя боль, держась руками и взглядом за меня.

 Путы зашевелились, начали закручиваться, душа, перекрывая воздух, и на шее с запястьями начали открываться раны, которые закровоточили. В этот самый момент Моргун серебристым длинным лезвием обрубил канаты связи где-то над нашими головами, а потом схватил их прямо рукой и ткнул весь пучок мне грудь.

 Вот тогда я получил полный букет ощущений от подобных ритуалов. Дикая боль пронзила сначала грудь, а потом разнеслась по телу леденящим ужасом, сковавшим меня полностью. Казалось, что я не могу больше дышать. Голову сдавило тисками, а пульс подскочил так, что в ушах я слышал каждый оглушительный удар своего перегруженного сердца.

 Я услышал хрип, но, глядя на Лео, понял, что это хрипел я, задыхаясь без воздуха, который просто напросто испарился из моих лёгких. Слёзы застлали взор, пришлось смаргивать их. В глазах вампира я видел зарождающуюся панику и качнул головой. Разрывать контакт было нельзя. Я сжал руки сильнее, чтобы он не вздумал дёрнуться. Лео же закричал, на его шее вздулись вены, а связующие узы на шее резко ослабли, с них начали исчезать шипы. Регенерация залечивала раны, а он рвано задышал, не отрывая взгляд от моего лица. Из его глаз слёзы уже слились в струйки, текущие по щекам и шее, пачкавшие одежду и пол алым, когда срывались с ресниц. Он смаргивал их и продолжал смотреть мне в глаза.

 Ведьмак продолжал читать, жрецы петь, а меня постепенно отпускало удушье, боль всё ещё пульсировала в каждой клеточке тела, но я сдерживал желание закричать в голос, потому что видел в глазах Лео нарастающий ужас.

 Теперь мне стало интересно, а что же со мной происходило сейчас, что он так испугался, что даже руки дрожали, передавая эту дрожь и мне? Я чувствовал собственный страх и боль, но при этом не терял голову и продолжал анализировать своё состояние, сохраняя часть хладнокровного архивиста, фиксируя каждое изменение в памяти.

 Вокруг нас завихрилась тьма, перемешиваясь с алыми нитями силы Лео, с моими — серебристыми и сиреневыми. Эти силы не боролись, а переплетались, закручивались в головокружительном танце. Обнимали нас плотным коконом и гудели, так что голоса жрецов отдалились и звучали далёким фоном. И только голос ведьмака звучал чётко и громко, словно он всё ещё стоял рядом с нами.

 А кокон стал сжиматься, напитывая наши тела, и нам оставалось лишь принимать силу в себя до самого конца ритуала, когда голоса жрецов закончили песнь на пронзительной ноте, от которой мурашки пробежали особенно сильно.

 Моё сознание померкло вместе с окончанием песни, я успел только увидеть, как Лео смазанным движением поймал меня до того, как я упал на мраморный пол.


 Сознание возвращалось рывками, не давая поначалу понять, где я и сколько времени прошло после ритуала. Запах дома и моей спальни, подсказал, что меня успели отвезти домой до того, как я пришёл в себя.

 Мою руку кто-то держал, а ещё я слышал внутри чужие эмоции: волнение, страх, надежду, легкую панику, печаль... Этот клубок вытаскивал меня из темноты быстрее, чем время. Я слышал рваное дыхание рядом со своим ухом, ощущал прохладу, исходящую от чужого тела.

 Больно было везде, словно тело раздавили всмятку, а потом собрали заново. Даже дышать удавалось через боль: грудь давило и рвало при каждом вдохе, будто все рёбра были переломаны.
 
 Я всё же сумел открыть глаза и чуть повернуть голову: рядом лежал Лео, держа меня за руку, и, не мигая, смотрел на меня. В полутьме спальни его глаза казались огромными голубыми фонарями, светясь собственным светом.

— Ты очнулся... Наконец-то, — он прошептал это так тихо, что я скорее прочитал по губам, чем услышал его.

 А эмоции внутри меня изменились: теперь я чувствовал радость и облегчение. Почти сразу же Лео обнял меня и ткнулся лицом в грудь. Он не заплакал, но его чувства сейчас в моей груди жили своей собственной жизнью, передаваясь через свежую связь. Мне было сложно отделить их от собственных, но в тот момент я и не пытался этого делать по-настоящему.

 Преодолев слабость, я повернулся на бок, неловко накрывая его голову свободной рукой.

— Ты тяжёлый, — собственный голос хрипел, словно я простудился, горло раздирало болью и ужасно хотелось пить. — Пить... хочется.

 Он сразу сорвался с кровати и мгновенно налил что-то похожее на травяной отвар из кувшина, стоявшего на прикроватном столике. Помог мне сесть и напоил отваром, который по вкусу напоминал землянику с мятой, смешанные с зелёным чаем. Но жажда не ушла, я пил и никак не мог напиться.

 Лео отставил стакан и снова вцепился мне в руку:

— Бел, жажда пока не уйдёт. Это... Из-за меня. И... твои крылья... — он закусил губу и опустил голову.

— А что с ними? Они исчезли? — я решил пошутить, но неудачно, потому что вампир дёрнулся, как от удара, и сжался.

— Нет. Они... Чёрные теперь, — прошептал он, втянул голову в плечи, а мне в грудь ударила волна такой боли и вины, что я невольно застонал.

— Лео... пожалуйста, не надо. Мне больно от твоих эмоций, — я заставил себя сказать ему правду.

 Я испугался, что если бы не сказал этого, то просто сгорел бы от того, как сильно и быстро менялись его чувства. Неужели он всегда варит в себе такой котёл? Несёт его каждый день и ночь, каждую минуту? Как?

— П-прости... я...

— Успокойся, просто дыши со мной. Вдох... Выдох...

 Помогло не сразу, но всё-таки помогло. Грудь стало меньше рвать изнутри, и я смог даже встать.

— Сколько я был без сознания? — я, пошатываясь, подошёл к зеркалу и осмотрел своё отражение.

— Почти два дня. Бел, ты напугал нас всех. Там, во время ритуала, твои крылья стали похожи на что-то невероятное! А потом вдруг почернели и исчезли. Но когда мы ехали обратно, то они снова появились. Чёрные...

— Ведьмак Моргун ведь сказал, что побочные эффекты могут быть разными, — я хмыкнул и прикрыл глаза, выпуская крылья на свободу, — так что ничего страшного. Буду уникальным Лунным с чёрными крыльями. Рогов не отрастил — и то хорошо, да и хвоста не появилось, значит, не всё так плохо.

 А крылья и впрямь напоминали теперь драные чёрные тряпки, трепыхающиеся за спиной натужно и тяжело. Летать на них стало бы испытанием. Но я надеялся, что данный эффект будет временным.

 Было ли мне страшно, что крылья останутся такими навсегда? Возможно, но в тот момент я смотрел на своё отражение так, словно видел кого-то постороннего. Смотрел и не мог узнать самого себя, потому что этот фей, с истекающими тьмой тряпками вместо крыльев, не был похож на меня. Чужой жёсткий взгляд, плотно сжатые губы и тёмные сгустки ауры, липнущие к телу, поменяли всё.

 А за моей спиной стоял вампир со светящимися глазами, полными кровавых слёз, и душил свои эмоции силой, но они всё равно били по мне сильно, не давая нормально дышать.


— Не вини себя, Лео. Вспомни, что сказал дедуля: этот выбор сделали за нас задолго до того, как мы встретились. Пусть оно идёт, как идёт, потому что я очень хочу узнать к чему приведут нас Братья и какие ещё тайны скрывает смерть моих родных.

— Почему так? — его голос сорвался хрипом. — Почему у нас снова нет выбора?

— Он был. Лично я выбрал пойти дальше, вместе с тобой, потому так будет правильно. А ещё... Это будет куда интереснее жизни в Оплоте, где один день ничем не отличался от другого.

— Ты правда так считаешь?

— Можешь мне не верить, но я думаю именно так. Тем паче, что всё уже сделали, поздно поворачивать назад.

 Я повернулся к Лео, убирая крылья, и приобнял его за плечи.

— Пойдём вниз, надо поесть, а то я до сих пор ощущаю жжение в горле. А ты сам сказал, что оно из-за тебя. Так что твоя первая задача — поесть, чтобы я тоже смог это сделать.


 Он как-то странно вздохнул и пошёл со мной, продолжая обнимать меня за пояс обеими руками. Я догадался, что его штормило не меньше моего, так что сейчас мы стали опорой друг для друга буквально. Ещё более близкой опорой, чем были раньше, потому что связь связала не только души, но наши эмоции. А ещё я подозревал, что Лео теперь будет постоянно использовать щит, чтобы прятать себя от моих мыслей.

 На кухне нас встретила Силтра, засуетилась, накрыла стол и помогла мне сесть на стул, пока Лео жадно пил пакет крови. Следом он съел сразу два фрукта с тарелки на тумбе возле холодильника. А я почувствовал как отпускает горло жажда. Она не пропала до конца, но стала глухой, как будто простуда перешла в стадию выздоровления. Горло слегка царапало и першило изнутри, но выпитая залпом кружка крепкого горячего кофе заглушила вкусом першение и боль.


— Где остальные? — я вслушивался в тишину дома, но не чувствовал в нём присутствия дедушки или кого-либо другого.

— Ищут Марианну, Бел. Господин Моргун вместе с оборотнями ведут по следу полицейские отряды людей.

— Значит, он был прав, Дом выгнал её, когда она получила откат, — я кивнул и отпил из другой большой кружки бульон с травами.

— После начала ритуала больше трёх часов над лесом стоял столб чёрного пламени. Оно поднялось в тот момент, когда господин Моргун разрубил мечом связь. Оборотни видели ещё, как светился весь храм Братьев-демиургов, пока ритуал не закончился. Они целую армию собрали, но твой дедушка их успокоил и направил в сторону пламени в лесу, а сам остался с нами. И утром ушёл, а мне оставил отвары, чтобы я поил тебя по часам. И Нейджарэль ушёл с дедушкой, чтобы не оставлять его одного.

— Хах. Дедуля решил помочь поймать ведьму. Ну, этого я ожидал, потому что он в Оплоте просидел шестнадцать лет, неудивительно, что захотел размяться.

— Ты не обижаешься на него? — Лео склонил голову набок и смотрел на меня с недоумением.

— За что? Ты ведь остался тут, со мной. Дедуля никуда бы не ушёл, если бы меня было не на кого оставить. Считай, что ты получил его полное доверие, раз он так поступил. А получить доверие Асморадэя Бафроста не так-то и просто, — я улыбнулся и допил бульон, но есть что-то ещё совершенно не хотелось.

— Я боялся, что ты не очнёшься. В первые сутки я держался без сна из-за зелья бессонницы. Сегодня днём я спал, но летаргия была совсем неглубокой. Двое суток, Бел. Ты двое суток напоминал труп своим видом. Только то, что твоё сердце билось ровно, давало силы ждать. И дыхание. Я боялся засыпать, потому что...

— Не надо, Лео. Не накручивай, сейчас любая твоя эмоция бьёт по мне так сильно, что я едва могу дышать. Пощади меня, а? — я протянул руку и погладил его по волосам. — Благодарю, что был со мной и что сейчас ты тоже рядом. Но постарайся пока сдерживать свои чувства, потому они у нас теперь делятся на двоих. Столько эмоций разом я не испытывал никогда.


 Мы вышли в оранжерею, где местная магия обволокла нас с ног до головы, отдаваясь звоном в ушах и приятной расслабленностью по всему телу. Боль стала тише, и даже дышать стало легче.

 Возле водопада мы сели на дорожку, прислонившись к ограждению, и сидели там почти до рассвета, а целебная сила этого места латала наши ауры, за чем я и наблюдал, пока Лео просто сидел с закрытыми глазами. Мы больше не говорили ни о чём, но, кажется, скоро может статься так, что слова будут уже не нужны.

 Эти чувства были новыми, а понимание чётким — всё изменилось. А вот к добру или к худу, предстояло ещё выяснить со временем.