Мой Каспий. Запах горячей кукурузы

детские воспоминания о поездках к морю: дорога на электричке, крики торговцев, запах горячей кукурузы, смешанный с солёным воздухом. Море для героини — привычная, почти незыблемая часть жизни

* * *

Глава 1. Запах горячей кукурузы

Когда живёшь рядом с чем-то необычным для других, но привычным и обыденным для себя, то просто перестаёшь это замечать. Нечто становится незыблемым и само собой разумеющимся — тем, что будет в твоей жизни всегда. Оно существует, и его не может не быть.

Для меня это море. Мне посчастливилось вырасти рядом с ним. В любую минуту можно сорваться с места — и вот ты уже подныриваешь под волну, и она несёт тебя к берегу.

Нет, оно не плескалось за дверьми моего дома, вечерний бриз не укутывал меня своей лёгкой шалью, а рассветы я не встречала, бродя по его берегам. Но чтобы встретиться с ним, нужно было сначала сбежать из города. Запрыгнуть в старенькую, гудящую электричку, где деревянные скамьи пахнут нагретым лаком и сотнями чужих летних каникул. В вагон врывается сквозняк, принося с собой первый, ещё далёкий, но уже настоящий запах — йод и прелых водорослей. Поезд делает последний поворот, тормозит со скрежетом, выплёвывая нас на раскалённый перрон. И через двадцать минут ты уже идёшь по сухой солёной корке песка, вдыхая густой воздух, а где-то совсем рядом слышен ровный, низкий гул прибоя.

А между схлынувшей с электрички толпой уже снуют мальчишки-торговцы, громко зазывая: «Со льдом вода! Со льдом вода! Покупай воду!» А кукуруза! Какое море без кукурузы? Горячей, посыпанной солью. Пока добираешься, обязательно насладишься вкусом этого сладкого жёлтого початка — и снова ловишь носом тёплый запах поджаренной кукурузы, смешанный с солёным воздухом.

Здесь, на Приморском пляже, я впервые увидела море. Мы приезжали сюда с родителями, для которых главным было, чтобы мы, малыши, находились в безопасности. Мир взрослых начинался там, вдали, где глубина. Чтобы добраться до неё, приходилось долго идти, шлёпая по мелководью и пугливо отскакивая от накатывающих волн. Но и туда нас не пускали. Наш мир был здесь, у берега, в «лягушатнике», а мир взрослых — там, вдали, где кончалось мелководье и начиналась глубина.