Чт. 23 июля. 9 ава 5786г. Обзор 6 00

Ближний Восток: война вышла из берегов

Свежий обзор на утро 23 июля 2026 года

9 ава 5786 года — Тиша бе-Ав

Сегодня в Израиле 9 ава — день памяти о разрушении Иерусалимских храмов. И сама дата звучит особенно тяжело: регион снова живёт среди разрушений, переселений, воздушных тревог и разговоров о том, какой город может стать следующей целью. (Chabad)

Ближний Восток вошёл в новую фазу. Раньше говорили об отдельных фронтах: Газа, Ливан, Иран, Йемен. Теперь это уже не отдельные войны, а одна большая военная экосистема.

Удар в Иране вызывает ответ по американской базе в Иордании. Давление на Тегеран приводит в движение хуситов. Атака в Красном море отражается на стоимости нефти, авиационных маршрутах и безопасности государств Персидского залива. Ливанские переговоры зависят от того, что происходит между Вашингтоном и Тегераном.

Регион напоминает электрическую сеть, где замыкание в одной точке мгновенно выбивает свет сразу в нескольких странах.

Иран и США: война превращается в борьбу на истощение

Главное событие сегодняшнего утра — продолжение американских ударов по Ирану. Американское командование объявило о новой волне операций против иранских военных объектов. Это уже не разовая акция устрашения, а длительная кампания, задача которой — разрушать военную инфраструктуру Ирана быстрее, чем Тегеран успевает её восстанавливать. (AP News)

Но у этой кампании появляется опасная особенность. В начале противостояния стороны старались ограничивать удары военными объектами. Теперь всё чаще звучат угрозы в отношении энергетической, транспортной и другой жизненно важной инфраструктуры.

Иран предупреждает: если США начнут уничтожать гражданские и экономические объекты, ответ будет симметричным. Это означает угрозу нефтяным терминалам, портам, электростанциям, базам и объектам стран, предоставляющих Америке свою территорию. (Гардиан)

Тегеран не может победить США в прямом воздушном противостоянии. Поэтому его расчёт строится иначе: сделать войну слишком дорогой, слишком широкой и слишком неудобной для американцев и их союзников.

Иран действует не только ракетами. Он создаёт ощущение, что безопасного тыла больше нет. Под угрозой оказываются американские базы в Ираке, Иордании, Кувейте и Бахрейне, судоходство в Ормузском проливе, нефтяные маршруты и воздушное пространство арабских государств. (Reuters)

США обладают огромной военной мощью. Но Иран пытается навязать им не соревнование в количестве самолётов и ракет, а соревнование в терпении.

Ормузский пролив: Иран держит руку на нефтяной артерии

Ормуз остаётся главным рычагом Тегерана. Ирану необязательно полностью перекрывать пролив. Иногда достаточно задержать несколько судов, создать угрозу минирования, вынудить танкеры ждать сопровождения и заставить страховые компании поднять тарифы.

Даже частичное нарушение движения увеличивает стоимость перевозок и заставляет рынки закладывать в цену нефти риск большой региональной войны. В последние часы сообщалось о новых инцидентах с танкерами и о продолжении движения коммерческих судов под американской защитой. (Гардиан)

Иранская стратегия проста: показать, что Америка может бомбить иранскую территорию, но Тегеран всё ещё способен влиять на мировую торговлю.

Это уже не только вопрос военной победы. Это спор о том, кто контролирует цену войны.

Арабские монархии оказались между двух огней

Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар, Кувейт, Бахрейн и Иордания хотели быть экономическими центрами, посредниками и островами стабильности. Теперь их аэродромы, порты и базы стали частью боевой карты.

Европейское агентство авиационной безопасности рекомендовало избегать воздушного пространства Иордании после иранских ударов по американским военным объектам. Предупреждения также распространяются на Бахрейн, Кувейт, Катар, ОАЭ, Ирак, Иран, Ливан и часть акватории Персидского залива. (Reuters)

Для арабских государств это тяжёлая ловушка.

Они боятся усиления Ирана, но одновременно не хотят превращаться в плацдарм для бесконечной американской войны. Они зависят от защиты США, однако понимают: чем активнее американцы используют их территории, тем сильнее эти страны становятся мишенью.

Поэтому публично они говорят о безопасности, а за закрытыми дверями требуют от Вашингтона быстрее найти выход.

Саудовская Аравия и ядерный вопрос

Вашингтон сообщил о соглашении с Саудовской Аравией в области мирной ядерной энергетики. Особое беспокойство вызывает вопрос внутреннего обогащения урана.

Политически это выглядит противоречиво. США ведут войну, объясняя её необходимостью ограничить иранские ядерные возможности, и одновременно открывают Эр-Рияду путь к собственной развитой ядерной инфраструктуре. (Reuters)

Саудовская Аравия давно смотрит на Иран не только как на противника, но и как на пример. Если Тегеран сохранил влияние благодаря ракетной, ядерной и региональной инфраструктуре, то Эр-Рияд тоже хочет иметь стратегическую страховку.

Так постепенно рушится старая система нераспространения. Каждая страна говорит: если это разрешено соседу, почему запрещено нам?

Йемен и хуситы: второй нефтяной зажим

Если Ормуз — восточная дверь нефтяного региона, то Баб-эль-Мандеб и Красное море — западная.

Хуситы объявили о морском давлении на Саудовскую Аравию и заявили об атаках на нефтяные танкеры. Даже когда ущерб ограничен, политический и экономический эффект велик: суда меняют маршруты, страховые тарифы растут, а перевозка грузов вокруг Африки занимает больше времени. (Гардиан)

Раньше хуситы связывали свои действия преимущественно с Газой. Теперь их роль расширяется. Они становятся инструментом давления на американскую коалицию, Саудовскую Аравию и всю мировую морскую торговлю.

С военной точки зрения хуситы значительно слабее США. Но им не требуется контролировать море. Им достаточно периодически доказывать, что судно может быть атаковано.

Страх в торговле иногда работает эффективнее ракеты.

Ливан: впервые появился настоящий дипломатический коридор

На ливанском направлении произошло важное изменение. Израиль и Ливан готовят следующий раунд переговоров, который должен пройти 4 августа в Италии при американском посредничестве.

Обсуждается поэтапный вывод израильских войск, развёртывание ливанской армии на юге страны и разоружение «Хизбаллы». Уже начался экспериментальный процесс передачи отдельных районов под контроль государственных сил Ливана. (Reuters)

Это значительное событие. Израиль и Ливан формально остаются в состоянии войны, поэтому прямые переговоры на дипломатическом уровне ещё недавно казались почти невозможными.

Однако соглашение пока стоит на очень хрупкой основе.

Израиль сохраняет буферную зону, объясняя это угрозой восстановления «Хизбаллы». Ливан требует полного вывода израильских сил. «Хизбалла» отвергает разоружение и не считает себя обязанной выполнять договор, заключённый без её согласия. (Reuters)

Главный вопрос заключается не в том, подпишут ли политики очередную бумагу. Главный вопрос — кто на земле заставит вооружённые формирования ей подчиниться.

«Хизбалла» потеряла прежнюю свободу движения

Новая сирийская власть всё активнее перекрывает старые маршруты снабжения из Ирана через Ирак и Сирию в Ливан.

Недавно сирийские власти сообщили о перехвате грузовика с ракетами и другим вооружением, предположительно предназначенным для «Хизбаллы». Сама организация эти обвинения отвергла. (AP News)

Но даже если спорить о конкретном грузе, общий процесс очевиден: сухопутный коридор, десятилетиями связывавший Иран с Ливаном, больше не работает так свободно, как прежде.

Для «Хизбаллы» это стратегическая проблема. Организация может сохранить людей, склады и политическое влияние, но без регулярного пополнения ракет, беспилотников, компонентов и денег её военный потенциал постепенно сокращается.

Именно поэтому вопрос разоружения возник сейчас. Не потому, что «Хизбалла» добровольно изменила мировоззрение, а потому, что изменилась вся среда вокруг неё.

Сирия: новая власть торгуется за место в регионе

После падения прежнего сирийского режима Дамаск пытается представить себя не продолжением иранской оси, а самостоятельным государством.

Новые власти заинтересованы в снятии ограничений, международном признании, инвестициях и восстановлении страны. Для этого им необходимо показать США, Израилю и арабским странам, что Сирия больше не является транзитной территорией для иранского оружия.

Однако Сирия остаётся раздробленной. Внутри страны сохраняются вооружённые группы, этнические и религиозные противоречия, иностранное военное присутствие и тяжёлая гуманитарная ситуация. Вопрос Сирии продолжает рассматриваться Советом Безопасности ООН как одновременно политический и гуманитарный кризис. (Пресс-служба ООН)

Дамаск сегодня пытается продать миру обещание порядка. Но обещать порядок значительно легче, чем установить его на всей территории страны.

Ирак: государство зажато между Вашингтоном и Тегераном

Ирак остаётся самым уязвимым промежуточным звеном.

На его территории находятся американские объекты, но одновременно действуют влиятельные вооружённые формирования, исторически связанные с Ираном. Багдад не хочет открытой войны ни с одной стороной и пытается сохранить государственный контроль над границами и вооружёнными группами.

Вашингтон усиливает давление на иракское руководство, требуя ограничить деятельность проиранских формирований и перекрыть каналы снабжения в направлении Сирии и Ливана. Перехват оружия на сирийско-иракской границе только усиливает подозрения, что старые маршруты продолжают работать. (AP News)

Опасность для Ирака состоит в том, что его территория может снова превратиться в поле чужой войны: Иран будет использовать союзные формирования, США — наносить ответные удары, а иракское государство — заявлять, что никому не давало разрешения.

Газа: война стала тише, но не закончилась

Газа временно ушла с первых полос из-за войны вокруг Ирана. Но для жителей сектора это не означает мира.

Израиль продолжает наносить почти ежедневные удары по целям, которые называет объектами и боевиками ХАМАС. 21 июля в результате ударов погибли жители Газы, включая семью из шести человек. Израильская армия заявила, что целью был боевик ХАМАС и обстоятельства проверяются. (Reuters)

Количество крупных операций уменьшилось по сравнению с пиком войны, но интенсивность воздушных ударов вновь начала расти. По данным Reuters, июнь стал одним из наиболее активных месяцев после введения режима прекращения огня. (Reuters)

Это и есть новая реальность Газы: не полномасштабная наземная война, но и не мир.

Люди живут между разрушенными кварталами, временными лагерями и постоянной возможностью нового удара. Большая часть населения остаётся перемещённой, а гуманитарные организации сообщают о сохраняющихся ограничениях на помощь и доступ к базовым услугам. (Пресс-служба ООН)

Проблема Газы уже не только в ХАМАС

Израиль может уничтожать командиров и склады, но главный политический вопрос остаётся без ответа: кто будет управлять Газой через год, пять или десять лет?

ХАМАС ослаблен, но окончательно не исчез. Палестинская администрация не обладает достаточной поддержкой и реальной силой. Арабские страны не хотят вводить войска без ясного политического решения. Израиль не желает возвращать ХАМАС, но и не предлагает признанную всеми модель палестинского управления.

Поэтому военные удары продолжаются не только из-за наличия целей. Они продолжаются ещё и потому, что политика не сумела создать день после войны.

Западный берег: медленное накопление нового взрыва

На Западном берегу нет такой интенсивности боевых действий, как в Газе или Иране, но там копится другое напряжение: столкновения, рейды, споры вокруг поселений, нападения радикалов, аресты и ослабление Палестинской администрации.

В долгосрочном плане именно Западный берег может оказаться не менее опасным направлением, чем Газа.

Газа разрушена и изолирована. Западный берег тесно переплетён с Израилем дорогами, поселениями, армейскими зонами, палестинскими городами и общей экономикой. Большой кризис там невозможно будет отделить стеной или блокпостом.

Израиль: военная сила растёт, политический горизонт сужается

Израиль доказал, что способен наносить удары далеко за своими границами, разрушать командные структуры противников и изменять военный баланс.

Но парадокс состоит в том, что чем шире становится военная география Израиля, тем меньше остаётся ясных политических решений.

В Газе нет окончательной модели управления. В Ливане успех зависит от способности слабого ливанского государства разоружить сильную организацию. В Сирии всё зависит от устойчивости новой власти. В Иране удары могут уничтожать объекты, но не обязательно меняют саму государственную систему.

Военная победа отвечает на вопрос: кто сильнее сегодня?

Политическая победа должна ответить на другой вопрос: что будет завтра?

Именно второго ответа Израилю пока не хватает.

Бен-Гвир и внутренняя радикализация

На фоне войны внутри Израиля усиливается язык коллективной вины. Арабы всё чаще рассматриваются не как разные граждане, семьи и политические группы, а как единая подозрительная масса.

Такая риторика может приносить политические очки, но она опасна для самого Израиля. Когда министр говорит не о преступнике, организации или конкретной угрозе, а обо всём народе, он расширяет конфликт до бесконечности.

С терроризмом можно бороться силой, разведкой и законом. Но невозможно объявить постоянным врагом миллионы людей и одновременно рассчитывать на спокойную жизнь внутри страны.

Самая опасная победа радикалов наступает не тогда, когда они захватывают территорию. Она наступает тогда, когда они заставляют противника мыслить так же, как они сами: видеть в каждом ребёнке будущего врага, а в каждом соседе — подозреваемого.

Турция: ждёт момента для усиления

Анкара старается не втягиваться непосредственно в американо-иранскую войну, но внимательно наблюдает за ослаблением всех участников.

Турция хочет сохранить влияние в Сирии, участвовать в вопросах Газы, конкурировать с Израилем за региональное лидерство и одновременно не разрушать экономические отношения ни с арабскими монархиями, ни с Ираном, ни с Западом.

Эрдоган действует как игрок, который редко бросается первым. Он ждёт, когда остальные устанут, а затем предлагает посредничество, военное присутствие или экономическое соглашение.

Для Турции нынешний хаос — угроза, но одновременно и возможность.

Египет и Иордания: государства, которые боятся чужих беженцев

Каир и Амман прежде всего стремятся не допустить, чтобы последствия войн окончательно перешли через их границы.

Египет опасается массового перемещения жителей Газы на Синай. Иордания опасается дестабилизации из-за войны с Ираном, ударов по американским базам и нового палестинского кризиса.

Обе страны публично поддерживают палестинское государство и прекращение огня. Но их практическая политика строится вокруг сохранения собственных границ и внутренних режимов.

Они помогают палестинцам, но не хотят, чтобы палестинская трагедия переселилась к ним.

Россия и Китай: наблюдают за износом США

Москва и Пекин не заинтересованы в полном разрушении региона. Но они видят, что США снова расходуют огромные военные, политические и финансовые ресурсы на Ближнем Востоке.

Для России это означает, что внимание Вашингтона рассеивается между несколькими направлениями. Для Китая главный риск — нефть и морская торговля, а главный политический интерес — показать странам региона, что американская система безопасности не приносит им спокойствия.

При этом ни Россия, ни Китай пока не предлагают полноценной замены американскому военному присутствию.

Они скорее используют ошибки США, чем берут на себя ответственность за весь регион.

Главный вывод

Ближний Восток сегодня не движется к быстрой окончательной развязке.

США могут наносить удары по Ирану, но не способны гарантировать, что Тегеран откажется от сопротивления.

Иран может атаковать базы и морские маршруты, но не способен вытеснить американцев из региона.

Израиль может ослаблять ХАМАС и «Хизбаллу», но не может одной авиацией создать устойчивую политическую систему в Газе, Ливане и Сирии.

Арабские монархии могут покупать современное оружие, но остаются зависимыми от чужой защиты.

Каждый игрок достаточно силён, чтобы сорвать планы противника, но недостаточно силён, чтобы навязать региону окончательный порядок.

В этом и заключается нынешняя формула Ближнего Востока:

не победа одной стороны, а взаимное разрушение чужих планов.

И ещё один глубокий вывод.

Раньше война на Ближнем Востоке шла за землю. Потом — за нефть. Затем — за религию и влияние.

Сегодня она идёт ещё и за право определять реальность.

Каждая сторона создаёт собственную картину мира: свои жертвы, свои причины, свою справедливость и свою память. Люди уже спорят не только о будущем — они не могут договориться даже о том, что происходит сейчас.

А когда исчезает общая реальность, мир становится почти невозможным.

Ближний Восток пока не стоит на пороге мира.

Он стоит на пороге усталости.

И вопрос заключается в том, что наступит раньше: понимание или истощение.