5. Возвращение ковра

Следующие несколько дней Лобня будто забыла, что в ней вообще бывали Вика и Андрей. Они бродили по улицам, заглядывали в подъезды, спрашивали у прохожих: «Вы не видели ковёр? Ну такой, потрёпанный, дрожит, когда волнуется…» Прохожие качали головами, один парень в кепке даже хихикнул: «А, это вы тот квест проходите? На Квест-Фесте? Там в подвале ДК “Чайка” всё есть».
Андрей сжал кулаки. «Это не квест», — хотел сказать он, но слова застряли. Потому что, если это квест, значит, всё можно отмотать назад. А если нет — значит, они навсегда потеряли что-то важное. То, что нельзя купить за золото и не вернуть по чеку.
Они шли мимо парка, мимо киоска с шаурмой, мимо остановки, где всё начиналось. И каждый раз, проходя мимо, Андрей ловил себя на мысли: «Я должен что-то вспомнить. Что-то тёплое, смешное, наше». Но в голове была только пустота, как в старом телевизоре, когда канал отключили.
А потом они пришли к озеру в Киово. Солнце садилось, вода стала тёмно фиолетовой, почти чёрной. Они сели на скамейку, обнявшись не потому, что были близки, а потому, что было холодно и страшно.
— Знаешь, — тихо сказала Вика, глядя на рябь воды, — мне кажется, ковёр просил, чтобы мы его не забыли. А сам бросил нас. Как будто знал, что так будет.
Андрей хмыкнул, пытаясь сделать вид, что ему не больно:
— Ну, он же ковёр. У него, наверное, свои дела. Может, у него отпуск раз в сто лет, и он решил: «Всё, ребята, я в Турцию, а вы тут как нибудь сами».
Вика слабо улыбнулась. Это была первая настоящая улыбка за эти дни.
— Ты всегда так шутил, — вдруг сказала она, не глядя на него. — Когда становилось совсем жутко, ты начинал говорить глупости, и становилось легче.
Андрей замер.
— Правда?
— Не знаю, — прошептала Вика. — Но мне кажется, что да.
И тут из воды вынырнула утка. Обычная серая утка, но она посмотрела на них так пристально, будто знала все секреты мира. И крякнула. Громко. Как будто сказала: «Ну, чего расселись? Действуйте!»
Андрей и Вика переглянулись.
— Это знак, — серьёзно сказала Вика.
— Или просто голодная, — буркнул Андрей, но в глазах у него мелькнуло что-то похожее на надежду.
Они встали и пошли вдоль берега. И тут, за кустами, на старой верёвке для сушки белья, висел ковёр. Тот самый. Потрёпанный. С прожжённым пятном в углу (Андрей вдруг вспомнил: «Это я случайно зажигалкой…» — и тут же мысль рассыпалась, как песок).
Но самое странное — он был не один. Рядом висел его двойник. Точнее, не двойник, а тень. Плоская, как рисунок, она подрагивала на ветру, будто хотела оторваться и улететь.
— Вот это да, — выдохнул Андрей. — Он… размножился?
— Или это его тень решила жить отдельно, — предположила Вика. — Знаешь, бывает: ты идёшь, а твоя тень такая: «Всё, я устала быть твоей тенью, я хочу быть ковром!»
Андрей фыркнул. И вдруг понял: он помнит, как Вика смеётся над его шутками. Не помнит, откуда они взялись, но помнит этот смех — звонкий, как колокольчик. И этого было достаточно.
Он шагнул к ковру, протянул руку… и тут тень шевельнулась. Она сползла с верёвки, как мокрое полотенце, и легла на настоящий ковёр, сливаясь с ним. И ковёр задрожал. Но не от страха — от радости.
— Привет, — прошептал Андрей. — Ты вернулся.
Ковёр тихо фыркнул, будто сказал: «Ну, наконец то. Я тут висел, как бельё у бабушки, и думал: “Когда же они придут?”»
— Мы не могли, — виновато сказала Вика. — Мы не помнили…
Ковёр дёрнулся, как будто пожал плечами. И вдруг из его ворса посыпались искры. Не яркие, а тёплые, как свет от ночника в детской. И эти искры закружились вокруг Вики и Андрея, сплетаясь в тонкие нити.
И память вернулась. Не сразу, не вся, а кусочками. Андрей вспомнил, как они познакомились на квесте в парке (ирония судьбы!), как Вика уронила стаканчик с кофе ему на кроссовки, а потом так смеялась, что он не смог на неё сердиться. Вспомнил, как они вместе придумывали названия для его канала («Андрей и его приключения» — слишком скучно, «Андрей и Вика: в поисках ковра» — уже лучше). Вспомнил, как она шептала ему перед сном: «Не бойся, я рядом».
Вика тоже вспомнила. И когда воспоминания сошлись, как кусочки пазла, она схватила Андрея за руку и крепко сжала.
— Теперь мы знаем, — сказала она. — Мы знаем, кто мы.
Ковёр поднялся в воздух, приглашая их сесть.
— А куда мы летим? — спросил Андрей, усаживаясь.
— Туда, где туман не приходит без расписания, — ответила Вика. — И где никто не заберёт нашу историю.
Ковёр рванул вверх, оставляя внизу тень, которая осталась висеть на верёвке, как напоминание: даже если ты потеряешь память, мир помнит тебя.
Но когда они поднялись над крышами Лобни, из тумана снова донёсся шёпот. Только теперь он звучал не угрожающе, а почти обиженно: «Ты ушёл… но ты вернёшься…»
Андрей посмотрел вниз, на город, который чуть не стал их тюрьмой.
— Может, и вернусь, — пробормотал он. — Если понадобится кого то спасти.
Вика улыбнулась и положила голову ему на плечо.
— Главное, чтобы в следующий раз мы взяли с собой термос с чаем, — сказала она. — И карту. И, может быть, кота. Коты хорошо чувствуют ловушки.
Ковёр фыркнул, будто согласился.
И они полетели дальше, в ночь, где звёзды были ярче, чем обычно, а воздух пах не пылью и воском, а свободой.
Но где то далеко, в глубине тумана, колдун в капюшоне смотрел на исчезающие искры и шептал: «Они думают, что победили. Но Лабиринт всегда ждёт. И у него длинные руки…»
А на стене замка, где буквы на табличке снова начали меняться, теперь было написано: «Следующая остановка — твой страх».