Память преподобного Антония Печерского

О преподобном Антонии Киево-Печерском

На бреге Днепра, въ безмолвной пустыне,
Где ветръ лишь молитву носилъ въ вышине,
Пещеру убогу Антоний Святой ископал;,
И душу свою ко Христу возносил; к; небесамъ.

Не злата искалъ онъ, не славы земныя,
Но Царства Небесна, обител; святыя.
Хл;бъ сухъ былъ трапезой, вода — ут;шеньемъ,
А слёзы — сердечнымъ предъ Богомъ куреньемъ.

Въ полунощи тихой, при св;т; лампады,
Возносилъ онъ Господу чистыя взгляды.
Поклоны творя до сырой до землицы,
Молился о мір;, о каждой души он;.

И слышала чаща святую молитву,
И бури смолкали, и гаснули битвы.
Лишь Дн;пръ величавый, какъ древній псалтырь,
Катилъ свои волны въ далекую ширь.

И диво Господне являлось незримо:
Къ пещер; стекалось всё Божье творимо.
Олень осторожный съ склонённой главой
Стоялъ неподвижно въ тиши гробовой.

И волкъ, позабывъ всю свирепость и дикую силу,
Не нёсъ никому ни угрозы, ни пылу.
Онъ рядомъ съ ягнёнкомъ смиренно сид;лъ,
На старца молящаго кротко гляд;лъ.

Медв;дь косолапый изъ дебрей густыхъ
Пришолъ он; безъ ярости, і помысловъ злыхъ.
Какъ чадо послушно у входа лежалъ,
И шорохомъ он; никого не смущалъ.

Лисичка резва, да съ глазами живыми,
Садилась тихонько подъ древами с;дыми.
И зайцы, и б;лки, и ёжъ у корней
Внимали псалмамъ до зари первыхъ дней.

Синицы, дрозды и лесныя свир;ли,
На в;твяхъ недвижно въ молчаніи с;ли.
Орёлъ въ поднебесь; свой кругъ прекращалъ,
И крылья смиренно надъ Дн;промъ склонялъ.

И всякая тварь, что Господь сотворилъ,
Любовію старца свой страхъ позабыв.
Не голосъ земной ихъ къ нему призывалъ —
Самъ Духъ Благодати сердца собиралъ.

Такъ годы текли въ ясном; сем; св;т;,
И множились чада духовныя эти.
Изъ малой пещеры, сокрытой въ скал;,
Возжёгся св;тильникъ по Русской земл;.

Возстала святая великая Лавра,
Какъ Божія нива, какъ в;чная слава.
И нын; надъ Дн;промъ, сквозь бури в;ковъ,
Не меркнетъ молитва святыхъ старцевъ.

Молися же, отче Антоніе святый,
Да будемъ и мы ко Христу не богаты
Ни златомъ, ни честью, ни шумной молвой,
Но в;рой, смиреньемъ и Божьей любовью святой.

И если умолкнетъ мірская тревога,
Мы сердцемъ услышимъ дыханіе Бога.
Гд; старецъ молился надъ тихимъ Дн;промъ,
Тамъ в;чно сияетъ Небесный нашъ Домъ.

И нын;, когда надъ священнымъ Дн;промъ
Поютъ на зар; колокольныя звоны,
Незримо стоишь ты предъ Божіимъ Престоломъ,
Моляся за міръ и за гр;шныя души.

О, отче Антоніе, св;тильниче Божій,
Не остави и насъ на тернистомъ пути.
Да сподобимся в;ры твоей и смиренія,
И Царствія Божія въ в;ки достигнути.

Аминь.
 Автор священникъ Александръ Широковь 23,07,2026 г Киевъ Украина

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!
Возлюбленные о Господе братья и сестры!
Есть дни, которые Церковь встречает не только церковным календарем, но и сердцем. Есть имена, перед которыми благоговейно склоняются века. Есть святые, без которых невозможно представить историю Святой Руси, историю Православия на наших землях, историю самого Киева.
Сегодня именно такой день. Сегодня Святая Православная Церковь молитвенно прославляет преподобного и богоносного отца нашего Антония Киево-Печерского — человека, который не искал себе роскошеств яств и богатств не строил себе дворцов, но выкопал пещеру; не искал земной славы, но искал лица Божия; не собирал вокруг себя богатства, но собирал души, жаждущие спасения. Казалось бы, что может изменить один человек, скрывшийся в тесной пещере? Но именно из этой пещеры Господь зажег такой светильник, который озарил всю землю Киевской Руси и даже далече от Киева изошла великая Слава Божия. Из маленькой пещеры выросла великая Киево-Печерская Лавра. Из безмолвной молитвы родилось великое монашество. Из смирения одного инока возникла духовная школа, воспитавшая тысячи святых, архипастырей, пастырей и простых христиан.
Так всегда действует Бог.
Мир ищет силу в оружии, в богатстве, во власти, в громких словах. А Господь берет человека, который уходит в тишину ради Него, и делает его опорой для целого народа. Не случайно и сегодня, спустя почти тысячу лет, мы снова обращаем свои взоры к преподобному Антонию. Империи рушатся, престолы пустеют, царства сменяют друг друга, а человеческая слава рассыпается, словно прах на ветру. Sic transit gloria mundi — так проходит мирская слава. Но существует иная слава — вечная, небесная, нетленная. Это слава тех, кого прославил Сам Бог. Именно к этой славе, через глубочайшее смирение, пришел преподобный Антоний Киево-Печерский его  святость остается вечной. Пока пред Божьими очами в Царствии Небесном живы такие светильники Божии, пока звучит их молитва перед Престолом Всевышнего, у народа Святой Киевской Руси есть блаженная надежда на милость Божию  к нам грешным!
Сегодня мы вспомним жизненный путь преподобного Антония и постараемся понять, почему Господь именно через монастыри, через молитву, через подвиг отречения от мира воспитывал и воспитывает целые поколения православных людей. Почему монастырь никогда не был бегством от жизни, а всегда был сердцем духовной жизни народа.
Об этом, с Божией помощью, и побеседуем сегодня.
I. Преподобный Антоний Печерский, основатель монашества на Святой Киевской Руси! память коего совершается ныне, родился в 983 году, в городе Любече, в Черниговской губернии, и назван Антипою. С детства возлюбив Господа, он пошел на святую Афонскую гору и принял монашество с именем Антония. В тесной пещере, иссеченной в скале над морем, он начал вести строгую жизнь. Но потом Бог повелел игумену, постригшему Антония, отпустить его на Русь. Игумен исполнил это повеление и, прощаясь, сказал Антонию: «благословение святой горы да будет над тобою». В Киеве Антоний обходил монастыри, основанные греческими иноками, но не видя в них строгого общежития, водворился над берегом Днепра, близ Берестова, загородного села великого князя. Здесь он уединился в пещеру, ископанную священником Иларионом, впоследствии митрополитом киевским. Стали приходить к Антонию ревнители благочестия, кто за благословением, кто с желанием подвизаться вместе с ним. Пришедший к нему священник Никон постригал приходящих. Когда к Антонию собралось до 12-ти братий, он поставил для них игуменом Варлаама, сына княжеского боярина, а сам переселился в другую пещеру, в 100 саженях от первой. Она послужила началом ближних пещер. Когда Варлаам перешел, по приказанию великого князя, в другой монастырь, Антоний поставил в игумены преподобного Феодосия и благословил братию на построение малой деревянной церкви над пещерами. Потом, на уступленной великим князем горе, иноки построили новую церковь и, поставив келлии, оградили их стеною. Так основался «монастырь Киевопечерский», привлекающий множество богомольцев со всех концов России. Господь прославил Антония даром чудес, и хотя он, по смирению, хранил этот дар в тайне, но слава его возрастала. С умножением иноков явилась нужда построить обширную каменную церковь. Вскоре чудеса показали им, что Господь благословляет построение церкви. Над местом постройки видели, по ночам, необычайный свет. Из Царьграда пришли четыре зодчих, которых прислала Сама Пресвятая Дева Мария. Она в чудном видении явилась им во Влахернском храме и дала денег и местночтимую икону Успения. Место для постройки указал Антонию Сам Бог, и великий князь охотно уступил это место. Благословив основание каменного храма, Антоний скончался 90 лет от роду, в 1073 году по Р. Хр. Он был погребен в той же пещере, в которой скончался; но мощи его сокрыты от взора человеческого.

II. Ныне, в день памяти преподобного Антония печерского, основателя Киево-печерского монастыря и вместе с тем первоначальника иночества на Руси, скажем вам, братия, несколько слов «о высоком религиозно-воспитательном значении наших монастырей».

а) Обыкновенно монастыри наши стоят уединенно, вдали от городов и обыкновенных жилищ мирских, вдали от шума мирской, суетливой жизни; кроме того, они обыкновенно ограждаются еще и высокими стенами. Тут как будто иной мир, иные места. Вступая в ограду монастырскую, не замечаешь тут суетливой беготни стремящихся к наживе, заботящихся о приобретениях; не слышишь тут шумного говора горячо спорящих из-за жизненных интересов земных; не слышишь тут ни праздного смеха, ни пустых, обидных и бранных слов; не замечаешь тут ни суетности, ни щегольства, ни заносчивости, ни высокомерия, ни споров, ни раздоров; словом, не замечаешь тут ничего такого, что бы рассеевало, или соблазняло тебя; а напротив, все тут напоминает тебе об иной, духовной жизни, о том, что нужно тебе более всего, – «об едином на потребу». Об этом напоминают – и величественный вид храмов монастырских, и снаружи иногда украшенных священными поучительными изображениями, – и строго величавый гармоничный звон колоколов монастырских, почти ежечасно призывающий иноков на молитву. А спокойный, смиренный вид иноков с их взаимными братскими поклонениями, с их изможденными от поста и бдений лицами, с их благочестивыми думами на челах, с их приветливостью ко всем, – все это сразу переносит вас как бы в иной мир, – в мир как будто не земной. И мирские люди, пришедшие сюда на богомолье, становятся более скромными, сосредоточенными, более набожными. Переступаете вы порог храма монастырского, тут все поражает вас и чистотою, и порядком, и благоустройством, и благолепием. Лампады теплятся тут пред сияющими золотом образами во множестве. Тут найдешь строгое выполнение богослужебного церковного чина; тут услышишь стройное пение иночествующей братии, в духе вполне церковном и молитвенном. Тут невольно пробудится и в душе твоей благоговейно молитвенный дух при благоговейных священнодействиях иноков, всю жизнь свою посвятивших на служение Господу. Не тяготишься ты тут и продолжительностию церковного богослужения; ибо оно совершается здесь чинно, стройно, благоговейно, благодатно. Душа тут невольно располагается к молитве, воодушевляется благоговейною молитвою и вступает в благодатное общение с Господом. Умиленная душа готова бывает тут излить пред Господом все, что только тяготит ее. Вообще, монастырские обители наши и прежде были, и всегда будут выдающимися рассадниками, славными религиозно-воспитательными школами христианской жизни. «Иди, учись у иноков, говорил еще в свое время святый Иоанн Златоуст в одной из своих церковных бесед; это светильники, сияющие по всей земле, это стены, коими ограждаются и поддерживаются сами города. Они для того удалились в пустыню, чтоб научить и тебя презирать суету мирскую. Они, как мужи крепкие, могут наслаждаться тишиною и среди бури; а тебе, обуреваемому со всех сторон, нужно успокоиться и хотя мало отдохнуть от непрестанного прилива волн. Итак, ходи к ним чаще, дабы, очистившись их молитвами и наставлениями от непрестанно приражающихся к тебе скверн, ты мог и настоящую жизнь провести сколько можно лучше и сподобиться будущих благ».

В другой беседе тот же златословесный учитель говорил: «в монастыре удовольствие непрестанно возрастает в душах зрителей; ибо навсегда остается в их мыслях и образ виденных ими мужей, и приятность места, и чистота общества, и сладость прекрасного духовного пения... Кто после сего посещения возвращается домой, того жена встречает ласковым, кротким, не пристрастным ни к какому постыдному удовольствию, – и в обращении находит более непринужденности, нежели прежде»

б) Говоря о высоком религиозно-нравственном, воспитательном значении монастырей, мы, однако же, не думаем умалять этим значения наших обыкновенных приходских храмов, особенно во время их молитвенных собраний, – и наших обыкновенных приходских храмов, как бы они ни были скромны и убоги. И тут христианские души всегда находили и будут находить для себя и благодатное утешение и вразумление. И всякая община христианская, будь она в городе, будь в скромной деревне, с ее убогим храмом, с ее скромною приходскою школою, с ее пастырем, хотя и не особенно опытным в духовной жизни, и не особенно учительным, достаточно представляет и добрых примеров, и благочестивых назиданий, и вообще благодатных средств для нашей духовной христианской жизни. Но, воздавая каждому должное, мы все-таки должны сказать, что в благоустроенных монастырях этих благодатных средств больше.

III. Итак, если кто имеет желание и возможность хотя раз в жизни пойти на богомолье в ту или другую святую обитель, тогда да благословит Господь на доброе дело и да поможет тому осуществить свое благое намерение – получить возможно большую для себя душевную пользу в этих, как говорится, «святых местах» наших. Аминь.