Заблудшие во времени 8

ПОЛЕ КУЛИКОВО

 «На Куликово поле пришли москвичи, серпуховчане, ростовчане, белозерцы, смоляне, муромляне и так далее, а ушли с него — русские».
                Лев Гумилев


Войска под предводительством князя Дмитрия ехали навстречу войск Орды.

– Если схлестнёмся все на всех, битва будет кровавая, жестокая, много воинов поляжет, – сказал Дмитрий ехавшему подле него воеводе Михаилу Андреевичу Бреноку. – Иной план имею.

– Слушаю тебя, князь, – покорно ответил воевода.

– Должно нам врага обмануть и ввергнуть в соблазн напирать на часть нашего войска всей своей мощью, тогда как большая ударная сила в логу схоронится за лесочком, и когда решат они, что одолели нас, ударит по ним со всей мощи.

– Как скажешь, князь, – ответил Михаил Бренок.

– Это не всё, – продолжал князь. – Должно командиру резерва выдержку проявить, даже видя, когда на глазах его воины наши сражаются с превосходящими силами и гибнут в бою, не поддаться благородному стремлению вмешаться в бой, а дождаться лучшего момента, когда их неожиданное вмешательство не к облегчению битвы послужит, а к полной победе приведёт.

– Тяжело такую выдержку иметь, князь, – ответил воевода, нахмурившись. – Я на такое не способен. – Посему две засадные группы поручу под командование брату моему, князю Владимиру Андреевичу Серпуховскому, а также названному брату, воеводе Дмитрию Михайловичу Боброк-Волынскому. Я им уже изложил свой план. Мы же с тобой возьмём на себя первый удар, командовать будем армией, которая будет принята басурманами за всё наше войско. Туго нам придётся, да знать будем, что победу добудем своим мужеством для всех нас.

– Каким же знаком указать думаешь, князь, засадным войскам, о том, что пора им в дело входить? – спросил воевода.

– Коли убьют меня в том бою, князь Владимир Храбрый и князь Дмитрий Волынский сами поймут, когда в дело вступать пора, –  сказал князь. – Когда в бок врагу ударят, будет то сильный удар, а коли в спину им ударят, удар будет для врага смертельный. Знак же будет мой, что велю я червонный флаг поднять. Как увидят они флаг мой, в бой немедля двинутся.

– Хорош твой план, князь Дмитрий, да только позволь мне внести в него своё дополнение, – молвил воевода. – Позволь мне поменяться с тобой кольчугой и шлемом. Твоя слишком заметна не только для своих, но и для врага. Негоже тебе на виду быть, рискуя навлечь на себя сотни стрел вражеских, когда тебе предстоит не только авангард в бой вести, но и о времени ввода в бой резерва решение принимать. Жизнь твоя в этом бою – залог победа нашей, а моя жизнь – пример для бойцов, для войска русского. Коль меня убьют, то утроит силу духа войска, буде всех сердца гневом праведным и местью зажжены будут. Коль тебя достанет стрела или копьё вражеское, смятение будет войску нашему. Золочёные бляхи твоего облачения пусть глаза слепят с моего плеча, ну а наши войска видеть будут тебя и узнают командира по плащу твоем, по накидке княжеской, ибо спину свою ты врагу не покажешь, а сражаться  будет  перед всеми первым. Також спина твоя княжеская только русским видна будет, а грудь золочёную под копья вражеские хоть на шаг впереди уж я первый подставлю.

– Горька мне мысль твоя, Михаил свет-Андреевич, но правда твоя в том, что  гибнуть мне нельзя до победы полной, а уж там если доведёт Господь пасть на бранном поле, то с тобой, воевода, скоро свидимся, – ответил князь Дмитрий Донской и согласился обменять свою кольчугу и шлем с кольчугой воеводы Бренока.

Покуда менялись они одеждою, воин храбрый Александр Пересвет крикнул князьям, что видит он войска басурмановы, и что до сражения срок короток уже.

Посмотрел Пересвет  на князя Дмитрия и на воеводу Михаила, увидел  он, что нужно им хотя немного времени, чтоб одеждой обменяться, да на коней вскочить, и пришпорил своего коня Талисмана, да крикнул друга-оруженосца своего Анрея Ослябу, чтобы за ним держался, не отставал от  него.

Видят тут басурманы, что от войска Дмитриева отделился один воин с копьём на перевес, а за ним, на половину корпуса конского другой едет, потрапливается, что  у первого-то воина копьё к небу обращено, а у второго воина, в сыру землю устремлено, а в другой руке щит сверкающий, и поднят этот щит выше плеч  его. 

– Это русичи послали переговорщика, – говорит радостно темник Мамай своим соратникам. – Станут мира просить. Что же, выслушаем, мир обещать будем при полном повиновении, всех в полон возьмём, всех с коней ссадим, отберём мечи, копья острые, а потом казним поголовно всех, только князя мы не станем убивать, ослепим его и отправим назад на коне его задом наперёд. Пусть узнает князь нашу ласковость.

Тут как закричит Пересвет криком молодецким, и как ударит он копьём в щит три раза. Что кричал Пересвет басурманы не поняли, а то, что ударил он копьём по мечу, то увидели.

Темник Мамай говорит тогда:

– Думал я, что одумались русичи, что предлагают мир и повиновение. Но глупей они, чем и думал я, выставили воина на поединок первый. Видно хотят эти глупые русичи бой начать с поединка первого, выставляют они воина лучшего, чтобы сразился он против нашего.

Повернулся Мамай к своему войску.

– Кто из вас пойдёт в битву первую, кто проткнёт копьём этого выскачку?

Все воины мамаевы копьюя подняли, кивнул Мамай, довольный зрелищем. Ткнул он пальцев в грудь любимца своего, Челубея Темир-Мурзы Тавруд-хана.

– Ты идёшь, Челубей Темир, привези на копье его голову.

Пришпорил Челубей коня и поскакал навстречу Пересвету.

Было копьё Челубея длинней на локоть и пядь, а копьё у Пересвета на пол пальца толще.

Проткнуло копьё Челубея пересвету бок, а копьё Пересвета пробило Челубею грудь, вылетел из седла и упал Челубей, а Пересвет с копьём под рёбрами боком выехал с поля ратного, не показал спины своей врагу лютому.

А и трудо вещать нам о битве той, не сбиваяся на былинный ритм, да на всячески пятисложники, всё былинные, больно длинные.

Короче, так дело было. Басурманы на битву отвлеклись, наши войска боевой порядок приняли, ведомые Дмитрием и его воеводами.

Мамай решил, что войск у него больше, и что шире фронт он может держать, чем у русичей.

Часть войск Мамая обошли русичей с тылу. Зашли и обрадовались, думали в  спину ударить.

Уже  пора бы резерву копьями ощетиниться в бой всей конницей надвинуться, но не видно ещё флага червонного, ждут командиры команды Дмитрия.

А когда басурманы спины свои показали, то увидели командиры знамя червонное, и вылетели тогда из овражка силы новые на конях свежих, да выносливых, а все всадники разгорячённые, по битве все они истосковались ведь и ярости смертельной скопили тьму неисчислимую, видя то, как их братья верные в битве с басурманами головы буйны складывают.

Перебили тогда врага неисчислимое количество. Одержали победу полную.

Надолго запомнит враг Куликово поле, и битву жаркую, та что начата была двумя воинами и окончилась Челубеевой гибелью.

* * *

– Дедушка, зачем ты мне это всё рассказываешь? – спросил Радомир. – Ты мне всё время рассказываешь какие-то истории из очень-очень далёких прошлых времён!

– Так случилось, внучек, что я всё это видел своими глазами и до сих пор помню. А рассказываю я тебе это затем, внучек, что если проиграл, то у тебя два варианта осталось, – сказал Дед. – Или сражайся до последнего, хоть даже и видишь, что победы не видать. Бывает и так, что судьба будет к тебе благоволить и ещё сможешь ты победить, или хотя бы свести исход к ничьей. Но если ты не готов к такому, тогда заключай мир на тех условиях, которые тебе предлагают. Потому что, запомни, никогда проигравший не диктует условия победителю, а происходит всегда всё строго наоборот: победитель диктует условия проигравшему. Не жди, что победитель отдаст тебе завоёванное, не предлагай ему это и не рассчитывай на такое. А жди, что победитель потребует что-то ещё сверх того, что уже отнял у тебя в ходе сражений.

– А я не хочу быть полководцем! – воскликнул Радомир.

– А я и не предлагаю, – ответил дед. – Но ведь в любом деле есть элементы борьбы, элементы противостояния.

– В любом-любом? – удивился Радомир.

– Почтив любом, – ответил дет. – Уж, во всяком случае, в нашей с тобой игре в шахматы мне кажется, что ты проиграл, но уж во всяком случае, ты не выиграл. Поэтому я могу предложить тебе сдаться, а ты можешь предложить мне в лучшем случае ничью.  Но в следующий раз, когда побеждать будешь ты, если я стану предлагать тебе сдаться, не ведись на это, и даже если я предложу тебе ничью, крепко подумай, прежде чем соглашаться.

– А почему ты вдруг решил мне рассказать про те далёкие времена? – спросил Радомир. – Почему именно про Куликовскую битву?

– Да так, к слову пришлось, – ответил дед. – Вспомнил я о своём и удивился.

– О чём вспомнил, чему удивился, деда? – спросил Радомир.

– А вспомнил я о том, что на стороне Темника Мамая сражались кто бы ты думал? – спросил дед.  – Киевляне…

 ПЕРЕГОВОРЫ

Какой-от мелкий Хам ввязался в драку
С Соседом сильным и большим.
Сначала лаял он, как злобная собака,
И про себя орал, мол, я не устрашим.

Сосед терпел, как мог, но всё же вскоре
Надумал дать отпор он наглецу.
И дал, да так, что Хаму просто горе!
И видит он, что всё идёт к концу.

Ну что ж, за Хама тут вступился
Другой землевладелец, не сосед.
Он мира для него добыть решился,
Чтоб больше Хаму не было бы бед.

Вот речь уже зашла о разговорах
О том, что прекратить пора турнир,
Что толку мало в этих-де раздорах
А нужен наконец-то прочный мир.

Услышавши об этом Хам взъярился,
И начал на всю улицу орать:
«Коль мир со мной в повестке дня случился,
Так без меня не смейте ж это обсуждать!»

Откуда взял ты в голову идейку,
Что тем двоим твоё так важно мнение?
Неважно ведь, что думает Индейка
По поводу меню на День Благодарения!