Сермяга не состоявшегося антисиониста

Ответ Джону (Жанибек Сулеев):
За сермягу искустным повествователем был Столповский (Александр Столповский), если помнишь/знал такого. Я с ним работал в Горизонте в 92м-93м. И с Казанцевым, и с Тышлером и еще, и еще с рядом из людей прежнего времени.

Про "сермяжную жизнь" Столповский что-то в заголовках профессионально отчебучил согласно своего статуса замредактора, ответственного за ключевые редакционные материалы каждого номера. А, Казанцев тогда был ответсеком. Такие, прям в ручную тесанные жернова из того времени, когда и водка была крепче и воробьи жирнее.

Но, в контексте частной редакционной сермяги вспомнился мне эпизод про Столповского и Тышлера. Тогдашний редактор, как я понял по контексту, когда тот принимал/оформлял на должность согласно штатного расписания Столповского интересовался за евоную пятую графу в пачпорте. Т.к. у него (у редактора) была заруба по поручению сверьху с лидером независимых профсоюзив (забыл фамилие евоное, в общем - ключевая фигура Федерации независимых профсоюзов Казахстана). Главе нашей газетёнки всюду мерещились сионистские заговоры согласно установок и наущений, спущенных от старших наставнегов из министерских коридоров. В тот период красные казахи активно боролись за рычаги власти и манипуляции с остававшимися еще красными же симитами, которые исчо не все укатили в светлое Средиземноморье, Европу или США и грели руки на любых флуктуациях. Шла фракционная подковерная борьба по сбору компромата и выстраиванию вертикали власти на грядущую перспективу.

Столповский отмахивался и артичтисно представлялся - паном пОляком, и, что, дескать, "...ский" - в его случае это про самую кондовую Польшу, а не про беларусские или украинские местечки. И так вошел он однажды в раж и роль, адресованные редактору, что на очередной планерке "пан пОляк" инициативно заигрался: "И, отмечу, никакого отношения моя фамилия не имеет к жидам! Я сам жидов терпеть не могу!".

Присутствовавший по долгу явки на планерке Тышлер при этом растерянно выпучил глаза и тут же обреченно потупил взгляд в пол. Повисла тишина. Столповский  опомнился от игры для редактора и поправился: "Жидов не переношу, а евреев обожаю!".

На той же планерке редактор отправил меня - курьера редакции в командировку в Шымкент к каким-то "людям, кто в курсе". Отправить было некого. Доверия у него не было ни к кому. А я был непонятной, но на вид совсем уж не симитской на внешность природы хотя и с симитским именем. Хотя, очевидно, что в этимологии личных имен ему не было ни надобности, ни интереса разбираться. Поэтому принудить он решил меня. Ведь, принят на должность курьера я был - принесиунесиподаем.

А в Шым я приехал едва 20-летним недорослем - заочником журфака и чуть-чуть не аутического возрастного спектра из-за еще бродящих гормональных замесов в организме и отсутствия редакционного опыта. В первую очередь чухнул я туда, по-моему, для пожрать тамошнего местного шашлыка и уж потом по обязаловке пересечься по даденным контактам. Иной город, дождливая погода, бутылочка теплого кислого локального пива, неудачный или не в том месте шашлык и осмысление моего служебного наскока сместили мои приоритеты. И, о ряде контактов я позабыл как об обязательных. Пересекся лишь с одним. Да и, то - поверхностным, как оказалось.

Другие контакты на телефонные звонки не отвечали, как впрочем и редакция Горизонта, и я благополучно согласно дате на билетах сквызнул в обратку на плацкарте, даже не заехав к своим родственникам в том йужном городе. В редакции наш кормчий, поняв, что прогнуться перед вышестоящими политиканами, плетущими нити в подсуконной плоскости, не удастся. Вследствие этого он разгневался, что я не собрал всю инфу на того лидера независимых профсоюзов Соломина (вспомнил-таки евоное фамилиё) и не созвонился с теми "с кем надо" по профсоюзным косякам формата сионистского заговора, длящегося исчо с совейских времен.

Что-то мне он про мою квалификацию отчебучил ментально оскорбительное, а я шарахнув дверью и написав заявление, тут же благополучно уволился. Имел же я уже опыт принятия радикальных решений - успешно накануне этой эпопеи, даже не зажужжав, развелся с первой женой по ее предложению, чем нанес ей, как оказалось, унизительную травму. Ну и, сопсна, на решительность мне - с полпинка.

Так я и не стал антисионистом, причастным к расследованию массонских заговоров по долгу и профилю работы. Пронесло от тоннельного мышления. А, примерно через десять лет, когда я уже работал на журфаке, кто-то из студентов защищал диплом по "Творчество Тышлера" и такие теплые воспоминания о нем пронеслись в моей голове, ведь ряд моих статей редактировал он и с добротой отзывался о них, когда Столповский с Казанцевым уходили в запой. Но, я не стал подходить и навязывацца к автору той дипломной работы, что я дескать  работал с Тышлером непосредственно и секу за него.

Их всех уже давно нет. Ну, может быть из моей редакционной ровни того времени кое-кто еще в теме да всё добра наживают. А, вот, тот редактор должно быть тоже жив. Хотя, ему, вероятно, уже к 70и порядком или за тот рубеж. И да, его дочь обучаясь на журфаке в итоге выбрала себе избранника разгильдяя (ну, так принято согласно общественным установкам судить по людям) по калибру не меньше моего, если сравнить его с моим вариантом под руководством отца той студентки.

P.S. Еще сохранились у меня вырезки моих статеек из того Горизонта. Где-то пылится та папка. Кстате, никаких других последующих и предыдущих газет/журналов и прочего со своими публикациями из публичного сектора я и не храню больше. Все стопил в бане на розжиг в порывах "мастерских" терзаний и самокопаний.

P.P.S Как-то в конце 90х или начале 00х я пересекся с Соломиным на каком-то семинаре-круглом столе. И, по-моему, это было в какой-то гостинице с ночевкой. И, вероятно не в Алматы. И то ли на обеде, то ли в перерыве я вспонил при нем, что была такая ситуация, когда я ездил собирать компромат на него и не собрал. Но, по-моему, Соломину уже было глубоко фиолетово до того, кто и сколько на него за все время собирал. Он уже к тому времени, вероятно, отходил от дел и какие-то редакционные контексты даже формата "общественно-политического еженедельника", в который "Горизонт" перетянули волоком за власа из студенческой газетенки, его индиффирентый Дао не могли колыхать-колебать.

P.P.P.S. Где-то в то же время, но до того, как угодил в Шым и потом хлопнул дверью в редакции я попал впервые на пресс-конференцию. Это был 1993 год. Приватизация свершилась. Как и в 1987 году в вопросах Комиссии по событиям 1986 года в Алматы председателем Комиссии по Приватизации был Юзеф Дуберман. Нити, за которые дергают с некоторых пор и по сей день редакции и блогеров тогда еще не все работали, а прежние уже не все работали. Поэтому, я пришел туда готовым задавать резкие вопросы. Из моих уст тогда вырвалось что-то вроде: "А почему, приватизация проведена так быстро и без детального разъяснения ее принципов, а также механизмов для широкой публики? Фактически народные массы не владеют информацией о произошедшем, что может наводить на мысли о возможных махинациях без ведома народа!". Ой, что тут началось! Дуберман меня если только матом не покрыл. По квалификации моей прошелся он жестко и даже жестоко. Понятно, ему надо было меня заткнуть и вменить мне мою бестолковость. В Горизон я пришел обуреваемый желанием настрочить о том, на какой вопрос предс5датель Комиссии по Приватизации не ответил и, более того, пытался своими выхобками деморализовать журналиста. Но, в редакцию уже позвонили "откуда надо" и по пересланному по факсу пресс-релизу, информацию поручено было прдготовить кому-то "более квалифицированному".