Восхитительно разноцветная жизнь...

Он любил это место. Самое высокая в городе башня. Да ещё на холме. Весь мир как игрушечный макет. Мигают огоньки, двигаются кукольные люди и животные. Вон над голубятней взлетела стая и подставила крылья вольному ветру. А там дым. Пожар, что ли? У кого-то будет беда или даже горе. А кто-то проявит отвагу, но буднично. Ведь такая работа. А здесь площадь веселится, наблюдая представление уличных музыкантов. Танцуют, аплодируют. И даже не знают, что возможно кто-то из них сейчас лишается своего дома.

Он воспринимает их всех немного иначе. Для него они не фигурки на асфальте или в окне. Он видит отражения их мыслей, страхов, радостей, замыслов, мечтаний. Он чувствует цвет и запах каждой души. И для него это просто работа. Смысл существования. Видеть и действовать. Он даёт шанс. Подсказку. И неважно, что эти возможности принесут душе больше черноты и гнили. Лишь сам человек решает: откусить яблоко или нет. Поддаться искушению и уговорам или остаться верному себе и своему слову. И нечего сваливать вину за свои поступки на змей или, ха, женщин. Только решение души.

— Так и знала, что найду тебя здесь. Опять пытаешься кого-нибудь для своих тёмных делишек присмотреть?
— Нет, просто отдыхаю. Здесь тихо, запахов меньше. Сегодня такой уютный день.
— А, да, запахов. Вы же, звери, всегда весь мир через запах воспринимаете… Интересно, а я чем-нибудь пахну?

Юноша повернул голову, рассматривая свою подругу. Ему не нужно к ней принюхиваться. Её аромат распространился по округе задолго до появления. Тот самый аромат, что сводил постоянно с ума, поднимая все самые низменные звериные инстинкты. Её белый плащ ослеплял. В ясных, голубых глазах можно было утонуть. Месяц, концы которого смотрели вниз, виделся над капюшоном сплошным сияющим солнечным кругом. А вот его месяц светил красным и задрал свои кончики вверх. Со стороны это выглядело как алые рога над чёрным одеянием. А если ещё прибавить ярко-бардовые глаза... Та ещё картинка.

Но сегодня что-то изменилось. И в запахе и в… Крылья! На её крыльях появились серые перья. Это плохой знак. Она опять где-то перестаралась в своей спасательной миссии.

— Да. У тебя очень вкусный запах.
— Вкусный? Уж не есть ли меня ты надумал?
— Можно и так сказать…
— Что?
— Не бойся, я шучу.
— Эти твои шуточки… Так чем же таким я вкусным пахну? Ванилью?
— Нет. Ты пахнешь чистотой. Свежестью. Знаешь, такой запах бывает после дождя. Или ранней весной, когда ещё воздух слегка морозный, но уже тёплый одновременно. Солнечными лучами. Радостью. Оптимизмом.
— Да. Ты. Романтик… Не ожидала. Оптимизмом… Хм. Да! Точно! Я же сегодня спасла ещё одну душу от самоубийства. Так что все твои старания пошли насмарку. Он — жив. И полон новых идей.
— Я видел. Но мне тебя не с чем поздравить. Ты спасла зло. Этот путь его жизни всё равно приведёт в бездну. Только теперь ещё и пострадают сотни невинных жизней.
— Нет, нет, нет. Я всё продумала и просчитала. Я видела точку, где его можно будет направить на запасную тропинку, а та уже выведет на дорогу очищения и счастья. Так что ты со своей тьмой — подвинешься. Он будет белым.
— Сколько же тебе объяснять: не бывает чисто-белых и чисто-чёрных. Даже у этих двух цветов есть оттенки. Белый — не всегда добро, чёрный — не всегда зло. Посмотри на них. Там внизу. Ты же тоже видишь их души. Неужели для тебя они чёрно-белые? Они же разноцветные. Смотри, вон девушка на велосипеде. Она переливается голубыми, розовыми и сиреневыми цветами. Она чему-то радуется. А тот мужчина, что кладёт кирпичную стену. Он аквамариновый. Он мечтает. Представляешь: работает, ему тяжело, он устал, но при этом — он мечтает о чём-то очень хорошем. А вон тот старичок. Смотри, какая тёмно-красная, даже бордовая душа. Он на что-то очень зол. Но его ярость пронизана жёлтыми крапинами. Значит, он зол на то, что не получилось сделать что-то хорошее? Успокоится, обдумает и засияет? А та женщина. Её цвет болотный. Но приглядись. В центре этой тухлятины островок твоего любимого белого цвета.
— Я вижу… — девушка ошарашенно сбрасывает с себя капюшон. На плечи падает копна ярко-чёрных волос. Но одна прядь совершенно светлая и золотистая опускается ей на лицо. Она смахивает её головой и продолжает любоваться картиной города. Но глаза. Без сияния месяца они приобретают светло-зелёный оттенок.
— А ты опять… — юноша споткнулся на слове. Сказать ей правду или смолчать? — Похорошела.
Он скидывает свой капюшон, встряхивая головой. Вверх вздетают волнистые светлые пряди. В насыщенно-карих глазах отражается восхищение. Несколько перьев на его антрацитовых крыльях светлеют.
— Ой, а что с твоими волосами? Ты что, тоже кого-то спас?
— Не знаю. Я ведь никого не караю и не спасаю. Только наблюдаю, принюхиваюсь и даю возможность выбора. А выбирают души сами.
— Но это же прям, как Он.
— Что ты, куда мне до него. Я даю лишь один выбор, хи: откусить или нет. Повернуть направо или налево. А Он владеет сотнями дорог. Он может дать тысячу путей. Хотя выбор всегда остаётся только один. И мне кажется, что сделать выбор из двух гораздо сложнее, чем из сотни. Увеличивается количество помогающих нюансов. Хотя, и процент ошибок увеличивается. Не знаю, даже.

Юноша расстегнул свой плащ. Под плащом было огромный чёрный космос, наполненный миллиардами звёзд, разноцветных туманностей, освещённый кометами и пронизанный чёрными дырами.

Девушка залюбовалась внутренней красотой сидящего рядом демона. Задумалась. Засомневалась, но потом расстегнула свой плащ. Там были и свет звезды, и чистое голубое небо, и хрустальный снег, и молодая весенняя зелень, и цветущий летний луг, и огромное море с прозрачной водой, и белый яркий парус где-то вдали.

— Вот видишь. Даже ты не чисто-белая. Ты восхитительно разноцветная, как сама жизнь.