Суета

Галина Петровна готовила праздничный ужин с самого утра.

Тесто для пиццы прилипало к рукам — она торопилась и забыла присыпать муку. Пирог не поднимался. Бокалы оказались в пятнах — помыла второпях и забыла протереть полотенцем. Она металась между кухней и столовой, и чем больше торопилась, тем больше всё шло не так, как надо.

Потом она потянулась за бабушкиным блюдом — фарфоровым, с синими цветами по краю, единственной семейной реликвией, которая осталось от той жизни. Влажные руки дрогнули, и блюдо, выскользнув, ударилось об пол и раскололось ровно пополам.

Галина Петровна опустилась на табуретку и закрыла лицо руками.

Из комнаты пришла Маша. Шесть лет, две смешных криво заплетенных косички, в руках — плюшевый заяц. Посмотрела на маму. На осколки. Снова на маму.

— Мам, — сказала она серьёзно. — Ты слишком быстро все делаешь и у тебя не получается.

— Что?

— Ну вот смотри, — она тыкнула своим маленьким пальчиком на разноцветные пуговицы белой кофточки. — Когда я тороплюсь застегнуть их — они не застёгиваются. А когда медленно — они легко входят в дырочки.

Обняла маму за шею и ушла обратно в комнату.

Галина Петровна ещё минут пять сидела на табурете. Потом встала и осторожно собрала осколки. Нарезала огурцы — медленно, один за другим. Ровно и красиво.

Пирог к вечеру поднялся.

© Ирина Дуканич-Иоффе