Зеркало Дианы-6. Ты живешь в плену иллюзий

    Ариант, входивший в покои брата, поддержал Глорию, она едва не упала. Отбросив его руку, - мне твоя помощь не нужна, - она побежала на террасу, зная, что в это  время ее дочек вместе с  двоюродным братиком поведут  смотреть как  кормят зверушек в Зоопарке.

   Все понял Ариант :  осколки стекла на полу, брат  отвернулся к столику, разливая вино в серебряные кубки, -  спокоен, но жена его вылетела из комнаты, как ошпаренная. Супруги впервые за пять лет слаженной жизни поскандалили.

   Антир пригласил брата присесть на диванчик, и подал ему один из кубков, который охотно приняли.

- Арис, ты выиграл... - Антир плюхнулся рядом, приняв вольготную позу.
 - Она призналась в своей ревности?
 - А вот и нет, - усмехнулся Антир, - Она обвинила нас ...Впрочем, я согласен...Сговор наш, Арис,  как в  пропитом кабаке...
- Да-а-а   ... сглупили мы, брат...В голове не укладывается, что нас дёрнуло поспорить?

   Ариант склонил голову на плечо близнеца потом чмокнул в висок, - как привыкли они приветствовать и успокаивать друг друга, превратив это в ритуал.

- Может мне поговорить с ней? Объясню, что розыгрыш затеял я...
- Пустое, Арис. К тому же она собралась в Рим...
- Куда?!
- В рощу Эгерии. Поискать там гербарий....Детям вбила в головы...их папа - гербарий, сухоцвет...Был цветочным королем, да кончился весь...Засох...

   Антир своё вино не выпил, грел бокал, уставясь бездумно в пространство.

   Ариант старался отвлечь его  рассказом о маленьких казусах на балу, о том, что  Редгар, кажется, по самые уши влип в Дзеру, о том, что  отец Дий чем- то встревожен и долго беседовал с Элин с глазу на глаз. Предметом их внимания был, разумеется, тот странный туман, в котором братья едва не потерялись. А в Караниу туман , мало того, что в усмерть напугал людей, несчастных диких птиц приговорил. Савлий с Аулией  видели, как гаруд заглатывало будто вглубь водоворота. Птицы теряли перья, словно их тряс сумасшедший ветер, и, кружась, пропадали в черном тумане.

   Но Антир оставался безучастным, слушал брата в пол-уха, вино смаковал глоточками. Нет, он не думал о размолвке с женой, ему было тоскливо по другой не понятной причине. Чувствовал, что и брату не по себе, поэтому и болтает о чем угодно. Их обоюдное  упадочное настроение он не связывал с дурацким пари, но не мог понять, откуда придет удар? И чау это за удар?

   Так задумался, что не заметил - брат молчит и листает  романтические записи Глории.  Антир  усмехнулся.

- Элин тоже читает сыну про любовь?
- Не понял?...
 - Моя Лада, - Антир прищёлкнул пальцами над рукописью и указал на первую попавшуюся элегию. -  уже учит  девчонок понимать чау есть любовь...»Смотри в мои глаза, молю, молю!

             Почувствуй душу - я тебя люблю!
             А помнишь, в небе милую Луну?»*

- По-моему...поэтично....Глория эти элегии читает малышкам?
- А малышки мне заявляют...я был король любви, но...высох, превратился в гербарий...Чау я ей должен ежеминутно приносить  орхидеи или...колокольчики?
- Сам виноват. Говорил тебе, нарви ромашек или маргариток...в корзинке подари....У тебя три женщины, должен уважить...А тебе все некогда...
- Арис,  алмазы. Топазы, изумруды, колечки, сережки...всё ей, девчонкам - куклы, ленты, кошки...Конфетки, пирожные....Дарю, не забываю...и вдруг, прошу любить и жаловать - я -  гербарий! Завтра она меня назовёт  клочком соломы или сеном, или...Уже не знаю....Мне чау, сидеть подле нее, привязанным? Или постоянно таскать цветы в корзинках...Они же...вон, в кадках цветут...Ей мало? -

   В гостиную неожиданно вернулась Глория. Давно стражники привыкли широко распахивать двери перед господами, ибо они всегда в свои пенаты заходили стремительно. В эту же минуту королева превзошла шаловливую девчушку - влетела как на крыльях.

   Никак не оценив то, что братья пьют вино, развалившись в небрежных позах на диванчике, где совсем недавно  Глория  учила дочерей понимать  романтику любви, - она решительно подошла к ним, сказала, не глядя на мужа.

- Мне нужны деньги. Девочки захотят сладости или воды, не брать же не это с собой...

   Братья переглянулись. Не похоже, что она ищет примирения. Напротив, отправляясь на прогулку не в степь, а в Рим, просит свободных денег, заранее об этом подумала. 
 
   Антир передал брату  свой кубок, и спокойно направился в кабинет, где в сейфе лежали золотые монеты.

   Воспользовавшись отсутствием близнеца, Ариант решил помириться с Глорией. Усадив ее рядышком, с самым невинным выражением и ласковым голосом принялся объяснять, что  муж ее, в принципе, не виноватый,  он и не думал разыгрывать пари...

   В ответ Глория прижала к носу край кружевного платочка, скрывая усмешку.

   Ага, требуется подогреть ее кровь, чтобы  продолжать. Ариант отправился ко столу, налить для женщины вина, но едва не наступил на осколки стекла. Надо убрать.

   Глория бросилась помогать Арианту собирать осколки, ею же разбитого стакана, устыдившись своего поступка, поэтому сдержанно  парировала  выводы брата мужа про природу ревности. 

- Ты полагаешь, любовь без ревности...самая настоящая любовь? Ошибаешься, Арис! Когда тебе безразличен человек, то и ревновать его смешно. Такой даже не друг, а просто чужой, просто статуя, просто манекен...Думаешь, Элин тебя не ревнует? Тебе она никогда не признается, ибо считает ревность - слабостью, но мне она раскрыла душу...Она тебя безумно ревнует, и плачет , когда никто не видит...

-  Но...я не изменял ей, - прошептал обескураженный Ариант. Он подозревал, что супруга может его ревновать к Дзере, к Фемисте, но чтобы так как описала Глория - не ожидал.

   Сложив осколки стекла на столике, прихватив  кубки с вином, они вернулись на диванчик.

   Желая  найти подход к душе Глории, Ариант листал ее сборник стихов, хвалил за высокую романтику. Но думал об Элин... Как ей доказать, что не изменял?

   И эдак,  якобы невзначай,  говорил, что элегии эти не именные, никому конкретно не посвящены. Это ее  девичьи мечтания. Ведь тот образ «звёздного странника», что она рисовала  себе ... не похож на Антира, так? Она тогда даже не представляла, как выглядит ее будущий избранник? Так ведь? Она притянула к себе энергию мечты заоблачной, нереальной, а значит, ее элегии - фантазийные выдумки.

  Они, столкнувшись с житейскими проблемами, спустя время, открыли правду: «Глория, ты живешь в плену иллюзий!» А, если это так, то вполне можно превратиться в ленивую мечтательницу: мечтать, грезить, рисовать в уме нереальное или недоступное,.. и просто...поехать мозгами. Ариант таких слов не сказал,   мягко  намекнул, но Глория  поняла.

     Слушала его, стиснув губы, вино совсем не пила.  - неизвестно, о чем думала, соглашалась ли  с жестокими выводами Арианта или собиралась с духом, чтобы  ему резко дать отпор. В глухом куточке мозга понимала: он прав!

   Кто  был  тот туманный или лунный образ, двигавшийся по стене ее комнаты,  где она жила как затворница,  и бешено мечтала о любви?  Черты лица размыты,  нечто  похожее на ангела с крыльями в небесах...Она мечтала вырваться из тесного мирка отцовского дома, улететь за своими грезами...И вдруг судьба или  душа матушки - весталки посылает ей ...даже не жениха в лице Арианта, кого она тогда знала как Кая Валента, а  ...Партнера в танцевальном круге коловрата. Именно тогда она поняла, что по маковку влюблена в Антира, и что это он - герой ее мечтаний...

...   Упиваясь собственным красноречием, Ариант поздно понял, что перегнул палку, - случилось непоправимое: Глория подхватилась со своими элегиями, и...поднесла  бумаги к огню, мерцавшему ореолом над свечами  в подсвечнике, стоявшим на столике возле камина. . Бумага мгновенно вспыхнула...
 
   Глория швырнула свои пылающие многолетние записи в камин.

   Антир возвращался с кошельком, и поневоле   услышал разговор  брата с Глорией. Он не успел даже осмыслить, что именно Ариант втолковывал ей, как она  бросилась сжигать свои записи.

- Чау ты творишь?! Лучше бы ты пожар устроила, чем бы  это....-  вскричал Антир, желая кочергой   выгрести  из камина горящие бумаги, но жена оттолкнула его , запретила спасать  свои элегии, а он - отпихнул ее.
  У Арианта глаза полезли на лоб: супруги-романтики в этот момент ничем не отличались от драчливых простачков: хорошо, хоть не вцепились в волосы. Пока они пихали друг друга от камина - тонкая ароматная бумага превратилась в кучку пепла. Антир в сердцах сплюнул в камин, одарил жену свирепым взглядом, и на выкрик «Отдай мне деньги» бросил ей кошелек.
 
- Сколько здесь?
    Сухо Антир ответил:
- Двести...сестерций, тебе хватит...Возьми Герострата, толковый он финансист....В охрану...рекомендую Винитара и Сопея...

   Не зная, что ей делать, -  муж рассержен,  его брат иронично улыбается,  вино пьет, разглядывая  фрески на стене гостиной, - Глория  стиснула кошелек в обеих руках.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? - Разумеется, вопрос к  Антиру.

   Тот скользнул взглядом по ее груди, едва прикрытой кружевами. Казалось взмахнёт она рукой, и соски окажутся поверх лифа.

- Смени платье на римскую столу, или тунику, и девчонок прикажи переодеть...
- Это все, что желаешь мне сказать? -  Слово «напоследок» Глория проглотила. Итак, их отношения  вошли в фазу обострения.

   Уподобившись своенравной женщине, Глория ждала от мужа пусть робкого, но отступления назад: улыбки, шутки, наконец  с поцелуем тихое «прости». А он...Неужели она права: он уже не тот беспечный весельчак, покорный ее воле, саму судьбу превращавший в подвиги! Точно, тот гербарий. «засохли» его эмоции. Или только по отношению к ней? К другим он сама чувственность, подход с улыбкой, с лёгкими намёками...

   Даже не смотрит на нее, обернулся к брату, а слова - для нее:

  - Торопись...В Риме тоже скоро начнёт темнеть...

    Можно было подумать, что на Караниу вечер опустился, ведь не зима, - лето в разгаре, сумерки туманными росчерками наметились  на небосводе. Еще не зажигали фонари в саду. Разве что, парадный  зал ярко освещён тысячами свечей...А в Риме и подавно солнце в зените, над рощей Эгерии медовый аромат парит...Правда, если нет дождя и нет туч над Арицийскими горами...

   Ариант выпрямился, оставив пустой кубок на диванчике.

   - Всё дальше! Я предлагаю... завтра- послезавтра предложить отцу, и всем нам отправиться в Рим. В рощу Эгерии, за цветами, заодно навестить Аретту с ее мужем. А Колаиса, чтобы он открыл Порог туда и  обратно...
 
   Он не успел договорить,  предлагая помириться, не устраивать шумихи из-за ничего.

   В гостиную через раскрытые балконные двери проник душераздирающий вопль Фемисты:
-  Глория-я-я, если меня слышишь...Немедленно выйди...Беда...Глория  ...Ваши дети пропали....
Кошелек, набитый сестерциями, шлёпнулся об пол с таким звуком,  показалось,  будто загрохотал камнепад....