Личный агент императора. Роман. Глава 17

Глава 17. Герой в чужой войне.
    Проигрыш Эслингенского сражения Бонапартом, вызвала воодушевление в австрийский армии и поколебала его авторитет в Европе, где стали говорить, что грозный корсиканец не является абсолютно непобедимым.
А вот Бонапарт, кстати, своего поражения не признал, утверждая: «…мы не проиграли Эсслингенского сражения, а выиграли его, потому что поле сражения от Асперна до Эсслингена осталось в нашей власти... Австрийцы были разбиты и победа обеспечена. Эрцгерцог не имел более свежих войск и отошел на позицию; ровно в 4 часа прекратился огонь, хотя в это время года можно сражаться до 10 часов вечера».
И он искал поддержки этой позиции среди своих союзников. Вот почему Наполеон рассчитывал на Чернышева, который в своем донесении царю, основанном на личном наблюдении и детальном знании французских оперативных планов, должен был, как полагал Наполеон, оценить дунайский эпизод Эсслигенского сражения как роковое стечение обстоятельств. Наполеон даже любезно предложил Чернышеву отправить его донесение Александру I со своим курьером, который повезет почту французскому послу в Петербург.

    Наполеон совсем не обольщался относительно намерений своего российского «союзника». Он в самом начале принял эту игру, и понимал, что Россия не будет воевать против Австрии. Наполеон не скрыл своего недовольства, изначально, заявив прибывшему к нему Чернышеву, что предпочел бы увидеть не один, а 70 тысяч русских мундиров.
Но Чернышев для Наполеона был не просто военный наблюдатель, а в некоторой степени друг! Поэтому французский император весьма радушно принял своего старого знакомца и друга, ныне уже не как курьера, а как официального представителя российского императора.
    Бонапарт распорядился открыть для него все двери в своем штабе и сразу же предложил Чернышеву сопровождать его в рекогносцировках, наблюдать за ходом боевых действий и управлением войсками. Александр Иванович прекрасно понимал, что значит «дружба» с Наполеоном, и какова её цена, поэтому особо не обольщался. Он делал своё дело.
Все эти знания пригодилось Чернышеву в последующем, когда он вступил в командование корпусом, успешно действовавшим на растянутых коммуникациях «великой армии» Наполеона в России и Европе.
Помимо этого, Чернышев выполнял свои чисто разведывательные задачи, поставленные ему в Петербурге: выявление основной политической цели Наполеона в войне с Австрией, определение политики Австрии в отношении России как «союзника» Франции, оценка боеспособности австрийских войск. И в целом его деятельность протекала вполне успешно, хотя порой ему приходилось попадать в достаточно сложные ситуации.
Наполеон и его свита нередко посещали остров Лобау, где укрепились войска Наполеона, переодевшись в сержантские и солдатские мундиры. Вот и в этот раз, группа офицеров штаба императора, включая военного наблюдателя Чернышева, одетые в простые солдатские мундиры, перешли по понтонному мосту на остров, и занялись ревизией позиций, и строительство новых укреплений.
Император передвигался по ряду укреплений на берегу, осматривая выполненные работы, когда засвистели ядра австрийской артиллерии. Две гранаты взорвались далеко внизу, у самой воды. Третья совсем близко. Штаб-ротмистр как почувствовал что следующая будет точно в цель, и услышав свист следующей гранаты, переборов страх прыгнул на спину Наполеону и сбил его с ног.
    - Простите Ваше Величество, … - успел сказать он, как раздался взрыв. Граната взорвалась на бруствере укрепления, и обдала облаком осколков и земли всю группу офицеров. Кто-то из адъютантов Наполеона вскрикнул, рухнув на дно окопа.
Когда пыль и дым рассеялись, все поднялись на ноги, кроме одного адъютанта который следовал сразу за Наполеоном. Если бы не интуиция Чернышева, в это месте могли оказаться он и император. Но сбив его с ног, и навалившись на него, он закрыл собой императора Франции!
    Наполеон отряхнулся от земли и пыли, и долгим взглядом посмотрел на Чернышева.
    - Скажите ротмистр, это было осознанное решение, или вы просто исполняли приказ своего императора?
    - Сир. В такие моменты, о приказах и императорах никто не помнит. Если бы вы были просто офицером, я сделал бы то же самое. – ответил спокойно Чернышев.
    - Воистину, брат мой умеет выбирать себе офицеров! Как жаль, что в моей армии таких ротмистров мало, - воскликнул он, продолжая путь.
Рекогносцировка закончилась успешно, хотя и под артиллерийским огнём противника, и Наполеон со свитой вернулись в штаб.

    Французский император тоже анализировал своё поражение, и понял, что при первой попытке переправы армии через Дунай недооценил противника. Но он не пал духом, а стал готовиться к реваншу. Чтобы «сохранить лицо», он не отвел войска с острова Лобау, хотя с военной точки зрения лучше было бы теперь форсировать реку в другом месте. Но в этом случае Бонапарт фактически признал бы свое поражение. И потому корпус Массены оставался на Лобау, укрепляя старые позиции и готовясь к новой битве.
За это время Бонапарт получил значительное подкрепление. Из Италии пришла армия Эжена Богарне, пасынка императора и его «опекуна» генерала Макдональда. Привели свои корпуса маршал Бернадот, и генерал Мармон. Прибыла и баварская дивизия Карла фон Вреде. Общая численность армии Наполеона достигла 170 тысяч человек при 584 орудиях. Французы теперь имели значительное преимущество над противником: в австрийской армии насчитывалось всего около 129 тысяч солдат и 452 пушки, которые к тому же оказались растянутыми по фронту. Карл ожидал помощи от своего брата Иоганна, который во главе 15-тысячного корпуса находился близ Пресбурга, но тот опоздал.

    Может показаться, что Австрия была слаба, и ввязываясь в новую войну с Наполеоном, австрийцы делают ещё один шаг в пропасть. Полководец громил австрийцев на самых разных военных театрах и в самых разных условиях: республиканским генералом в Италии, первым консулом в Альпах и императором французов в Германии и на Дунае. Однако австрийцы не были столь опрометчивы, чтобы вступать в войну, не сделав выводов из предыдущих кампаний.
Как ни странно, поражение в Войне Третьей коалиции (1805-1806 год) и тяжёлое положение
Австрийском империи, оказавшейся в зоне влияния Франции, вызвали к жизни народные силы, подъём национального духа и решимость к войне. И Чернышев это понял, докладывая об этом императору Александру.
Французский дипломат в Вене незадолго до начала войны писал: «В 1805 году только одно правительство хотело войны - ни армия, ни народ не желали этого; сейчас же, в 1809 году, правительство, армия и народ - все объединились в этой решимости».
Но не стоит думать, что только национальный подъём должен был обеспечить победу Австрии в войне: в конце концов, Франция переживала такой же подъём, пусть и несколько поредев населением!

    Войны последних лет убедили правительство Австрии в необходимости коренных военных реформ. Главным реформатором армии стал эрцгерцог Карл - брат императора Иосифа и самый талантливый австрийский полководец со времён Евгения Савойского. Интересно, что первым в Европе, кто попытался проанализировать и объяснить особенности военного искусства Наполеона и созданной им армии, был именно эрцгерцог Карл!
    За три года мира, австрийская армия преобразилась. В дополнение к регулярной армии были созданы части национальной армии - ландвер, который, впрочем, больше напоминал ополчение, чем реальную армию. Число солдат почти удвоилось, с 200 тыс. до 340 тыс. По примеру французской армии, вместо дивизий были введены корпуса. Артиллерия была значительно усилена до 750 орудий. Пехота обучалась действиям в рассыпном строю и колоннами - два главных тактических приёма революционных и наполеоновских войск. Эрцгерцог не понаслышке знал, как воюют французы: он встречался с Бонапартом в Италии в 1797, противостоял Моро на Рейне в 1799, снова командовал в Италии в 1800 и 1805 годах.    
    Тем не менее, эрцгерцог не имел той свободы творчества и преобразований, что были в Республике, а после, во Французской империи. Австрия была куда как более консервативным государством, в среде командования процветала косность и кумовство, офицеры были неважно обучены, талантливых людей не хватало.
В 1809 году ещё только наметились основные преобразования: Карл желал иметь при себе не менее 700 тысяч новых, обученных войск, но у него не было и половины. Конный состав кавалерии оставлял желать лучшего, ландвер не годился для полевых действий, а в штабе и военном министерстве мероприятия полководца откровенно саботировались.

    К началу марта 1809 года, когда в Вене уже твёрдо решили начать войну, была сформирована Великая Армия Германии, 175 тыс. для действий за Рейном и на Дунае. Еще 70 тысяч квартировали в Италии, небольшие отряды были разбросаны от Данцига до Далмации.
В армии же Наполеона было почти 300 тысяч солдат, что можно считать настоящим достижением для французской военной машины на тот момент, - самой современной в то время. Наполеон рассчитывал использовать свою старую тактику, - парировать австрийский удар, затем контратаковать сосредоточенными силами и разбить армию эрцгерцога Карла по частям. Ключевым пунктом плана императора был город Регенсбург на Дунае, занимавший исключительно выгодное стратегическое положение по отношения к главным городам и крепостям будущей кампании.
    Первый ход был за эрцгерцогом Карлом,- Наполеон выжидал удара австрийцев, так как превентивный удар по Вене или австрийской армии вызвал бы бурю возмущения по всей Европе, монархи которой и так были недовольны агрессией Франции последних лет. Австрийский командующий сосредоточил для действий на Дунае около 200 тыс. солдат и полтысячи орудий. Это было значительно больше того, на что рассчитывал Наполеон, так что у эрцгерцога была реальная возможность не только ударить первым, но сделать это с неожиданной стороны и превосходящими силами пока Наполеон был в Париже.  Император, чтобы не нагнетать обстановку, не выезжал в Страсбург, где сосредоточилась Великая армия Германии, а находился в столице. Главнокомандование осуществлял генерал Бертье - неизменный начальник штаба Наполеона.
    Эрцгерцог Карл хотел атаковать французов прямиком из Богемии, где уже была сосредоточена австрийская армия, сбить Рейнскую армию Даву  и разгромить её до подхода главных сил. В этом случае французы лишались превосходства сил для действий на Дунае, а у австрийцев была бы возможность удержать инициативу. Однако план эрцгерцога предусматривал марш через труднопроходимую Богемию и разрыв сообщений с армией в Тироле, так что «гофкригсрат» -военное ведомство Австрии, настоял на более безопасном плане: марш на юг по обоим берегам Дуная, сосредоточение сил и удар на Регенсбург, и за Дунай.   
Переговоры и марши шли весь март и первую половину апреля — драгоценное время для нанесения внезапного удара было упущено.

    У французов тоже не всё шло гладко. Из-за неверного сосредоточения по вине Бертье, который не так понял приказы Наполеона, и действий эрцгерцога, который без объявления войны начал наступление 9 апреля 1809 года, у австрийцев всё ещё были неплохие шансы рассечь французов и уничтожить их корпуса по частям - в точности как хотел сам император Наполеон. Но тут сказалась знаменитая австрийская медлительность, - вместо решительного, энергичного наступления, австрийцы продвигались не спеша и утратили всё преимущество внезапности.
Впрочем, как получилось, так получилось, уже ничего изменить нельзя! Впереди ещё одна, последняя и решительная битва. И от результата этого сражения, зависит результат всей кампании.
    Беседуя с Чернышевым, императора открыто заявлял:
    - Мон шер, мне нужен реванш! Я жажду реванша! Мне он нужен как глоток воздуха!
    - Но, сир. Вы и так победили. Во всяком случае, генеральный штаб заявил об этом официально! – возразил Чернышев.
Наполеон, подозрительно посмотрел на Чернышева, ожидая увидеть в его глазах лукавый огонёк, но не увидев ожидаемого, ответил.
    - Вы помните битву при Эйлау?
    - Так точно Ваше Величество! Если Вы запамятовали, я в ней участвовал!
    - Так вот, в этой битве обе стороны посчитали себя победителями в сражении! И в этом была своя правда. Но в Париже, многие политики, и не только роялисты, признали меня проигравшим, только потому, что русская армия не была окончательно разгромлена под Эйлау и организовано отошла в Кенигсберг.
И ладно бы просто признали, так рухнула биржа, понизились государственные фонды!
    - Но ведь Вы, Ваше Величество, сами назвали себя победителем при Эйлау, и никто Вам особо и не возразил?!
    - Если я назвал себя победителем под Эйлау, то это потому только, что вам угодно было отступить – вдруг признался Наполеон.
    - Так и что Вас смущает?
    - Многое. Если вы помните, совсем иное впечатление Эйлауское сражение произвело в Петербурге. Я знаю это по письмам своего посла и докладам разведки! – безапелляционно заявил император. - Под звуки труб по улицам Петербурга, ваши товарищи кавалергарды, возили захваченные знамена моих гвардейцев. Месье Беннигсен получил от императора Александра высшую награду Российской империи - орден Св. Андрея Первозванного! Из вашего военного министерства, мы узнали, что офицеры, представленные к Георгиевским и Владимирским крестам, но не получившие их, были награждены особенными золотыми крестами, изготовленными по случаю Эйлауского сражения. Вот какое значение придали русские этому сражению! Но они не победили!? Они просто сумели оторваться от моего авангарда! А у меня не хватило резервов их добить!
    - И Вы полагаете, что Эсслигенское сражение будет воспринято так же?
    - Абсолютно!
    - Хм. Судя по вашей страсти с которой вы говорите, складывается впечатление что, у вас есть не только политические и военные мотивы?
    - Да. В глубине души, я чувствую долг чести перед моим погибшим другом, маршалом Ланном! Это был, … Наполеон на секунду замолчал, потом продолжил, -  Один из лучших полководцев моей Первой Империи, мой друг и соратник, ещё со времен Консульства!
    - Ну, тогда это месть. А месть государь – плохой советник!
    - Согласен с вами, - кивнул император, - Но перед смертью, я обещал ему, сохранить армию и победить! Теперь, я не могу не брать во внимание это обстоятельство. Это мой долг чести, перед павшим другом.
Чернышев кивнул, и задумавшись, улыбнулся про себя.
    - Полагаете, это радостное чувство? – отреагировал Наполеон на его улыбку.
    - Нет Ваше Величество, я просто вспомнил, это Эйлауский крест. Его носили в петлице на Георгиевской ленте. И кажется, награжденным Эйлауским крестом убавляли 3 года для получения Георгиевского ордена!
    - У вас такой есть? – спросил император.
    - Нет сир, я получил сразу Георгиевский крест 4-й степени, буквально через несколько дней после Эйлау, в сражении при Фридланде! Я вам об этом рассказывал.
    - Да, помню, - Наполеон на мгновение задумался.
    - Слушайте, «мон ами», а мы можем это проверить!
    - Вы имеете в виду реакцию австрийцев?
    - Да.
    - И как?
    - Очень просто. Путём опроса граждан Вены! Вот что друг мой, собирайтесь и поезжайте в Вену! Постарайтесь узнать образ мыслей местных жителей и их мнение об этом сражении. Я не особо верю донесениям своих генералов и полиции! Вы как русский, можете лучше французов собрать сведения о расположении умов среди жителей Вены!
    - Я готов Ваше Величество, кивнул Чернышев.
«М-да, императора самолюбив. Ему нужна чистая победа, а её нет. Вчера русские, сегодня австрийцы, завтра ещё кто-нибудь. Так рушатся великие авторитеты! Ну что-ж, надо поехать и изучить, заодно и донесения отправлю» - подумал Чернышев.

    Несколько дней проведённых в Вене, во исполнении странного поручения императора Франции, обернулись просто отдыхом по сравнению с жизнью на позициях. Они пролетели быстро, и штаб-ротмистр вернулся обратно.
    - «Мон ами», вы так быстро вернулись? – удивился, приветствуя его Наполеон.
    - Ваше Величество, у вас все дни в заботах, вы просто не успеваете заметить, как они пролетают! – возразил ему Александр Иванович.
    - Вы правы. Впрочем, рассказывайте!
    - Начну с самого главного! В столице Австрии практически ничего не знают об истинном положении воюющих армий! При виде сгоревших мостов на Дунае, после чего французская армия вынуждена ретироваться, говорят: «Лучший Генерал в Австрийской армии есть генерал Дунай».
Это выражение заставило Наполеона расхохотаться.
    - Ха-ха-ха-ха-ха! Вот точно замеченное положение дел!
    - Из этого, мы можем сделать вывод сир, что австрийцы не обольщаются мнимой победой, - добавил, улыбнувшись штаб-ротмистр.
    - Вы правы Александр. Ну что-ж, передайте моему статс-секретарю Маре, пусть включит эту фразу в сегодняшний бюллетень по армии. Наше нынешнее бездействие, пока мы строим мосты через Дунай, разочаровывает армию. Пусть хоть немного повеселятся! Тем паче, что событий значимых нет, и рассказать в бюллетени особо нечего.
    Во время приготовлений к переправе, продолжавшихся несколько недель, главная квартира Наполеона была в Шенбруне. Штаб-ротмистр Чернышев жил в замке, и над его комнатами Наполеон ежедневно делал обозрения и всегда приглашал с собою Чернышева. 
    Когда Наполеон выезжал на рекогносцировки в экипаже, в первой карете сидел он с начальником штаба маршалом Бертье, а во второй Чернышев с дежурным Генерал-адъютантом. Но когда верхом на лошади Наполеон осматривал войска и работы на Дунае, Чернышев находился всегда возле него.
В таких случаях, каждый раз Наполеон обращался к Чернышеву и говорил ему о своих распоряжениях и дальнейших видах против Эрцгерцога Карла. Как и все великие умы, Наполеон не оскорблялся возражениями и выслушивал их не только терпеливо, но даже с удовольствием, разумеется, когда мнения были дельными.
    Чувствуя одобрительное расположение с себе Наполеона, Чернышев часто во время совместных поездок позволял себе представлять на суд императора свои откровенные суждения, мнения, и даже опровержения мнения императора.
Одобрительно вступал император в спор с простым штаб-ротмистром гвардии, объясняя ему причины тех или иных распоряжений, приказаний и ожидаемые следствия. Император точно озвучивал результаты, которые ожидал из своих предначертаний.
Слушая великого полководца, Чернышев черпал в его разговорах те основные правила войны, которые в последствии помогали ему постоянно добывать победу над всеми неприятелями, с которыми он сражался в России, Германии и Франции. Часто, император приглашал присоединиться к таким беседам своих маршалов. В результате, штаб-ротмистр Чернышев, был близко знаком, если не сказать «на короткой ноге» практически со всеми наполеоновскими генералами и маршалами. Во всяком случае, в Генеральном штабе он давно был «своим».

    В начале июня мосты на Дунае были наконец построены, и Наполеон перешел на левый берег! Император был среди первых, кто в составе авангарда ступил на левый берег реки, и Чернышев ни на минуту не отлучался от него.
    Сражение начал император Бонапарт, приказав атаковать австрийские корпуса Бельгарда, Гогенцоллерна, Розенберга и Нордмана. В атаку на Руссбахские высоты пошли до 85 тысяч солдат наполеоновской армии. Находившийся на правом фланге корпус маршала Даву при поддержке кавалерийских частей Груши и Монбреня двинулся на деревню Маркграф Нейзидель. Слева от него Удино атаковал Баумерсдорф. Генерал Макдональд и маршал Бернадот ещё левее. - пошли на Ваграм, генерал Богарне действовал между Баумерсдорфом и Ваграмом.
    Австрийцы яростно защищались и контратаковали. Лишь корпусу Макдональда удалось опрокинуть австрийские войска первой линии, генерала Бельгарда, но он не смог закрепить свой успех. В отражении его атаки принял личное участие эрцгерцог Карл!
Части Макдональда вынуждены были отступить, при этом в темноте итальянская дивизия по ошибке открыла огонь по саксонской. Одна из дивизий корпуса Бернадота попала в окружение и понесла большие потери.
В целом, первый день Ваграмской битвы для армии Бонапарта оказался крайне неудачным, французы потеряли до 8 тысяч человек, австрийцы – лишь около 4 тысяч. Однако и Карл также действовал нерешительно: он так и не ввел в бой резервные кавалерийские части Лихтенштейна, что могло бы обрушить правый фланг отступающих французов.

    На следующий день атаковать решил уже австрийский главнокомандующий: в его планы входила атака левого крыла французской армии с целью отрезать ее от Дуная. Он надеялся также на армию своего брата Иоганна, которому ещё 4 июля было приказано идти на соединение с основной армией. Наполеон, в свою очередь, собирался атаковать центр австрийских позиций, захватив Руссбахские высоты и отрезав армию Карла от корпуса Иоганна, который ещё не пришел.
    Первыми в бой пошли австрийцы, они построив войска в три колонны и воспользовавшись туманом, спустились с высот и атаковали позиции, занимаемые корпусом Даву. На помощь своему правому флангу пришел сам Бонапарт, который решил, что подошел корпус эрцгерцога Иоганна, и отправил в контратаку две кирасирские дивизии, поддержанные конными артиллерийскими частями.
    В центре австрийцев остановили войска Бернадота и Массены. На другом фланге французской армии, австрийцы потеснили дивизию Буде. Генералу Макдональду было поручено возглавить 5 дивизий Итальянской армии Богарне и нанести удар по центру австрийцев в направлении Зюссенбрунна.
К 12 часам Макдональд выстроил свои дивизии, поставив впереди 104-пушечную конную батарею во главе с Лористоном. Около 13 часов Даву захватил Нейзидельские высоты и служившую вражеским опорным пунктом Нейзидельскую башню. На правом фланге активизировался корпус Удино. Наконец, под прикрытием артиллерийского огня вперёд двинулись и дивизии Макдональда.
    Все время битвы, Наполеон находился на позициях, и под свистом пуль и гудение ядер, передвигался в саму гущу боя, оценивал, перенаправлял резервы, менял диспозицию в процессе боя. Под ним пала лошадь, потеряны три адъютанта, но Наполеон не покинул поле боя. Рядом с ним, неизменно оказывался штаб-ротмистр Чернышев, следующий как тень за императором Франции.
    Надо сказать, что австрийцы сражались отчаянно, и войска Макдональда понесли огромные потери, в какой-то момент они даже остановились, и Макдональд просил у Наполеона подкрепление. Получив подкрепление, он снова двинулся вперёд, наметился и успех у Удино и Даву. У эрцгерцога Карла уже не было резервов, и потому он вынужден был отдать приказ об отступлении. Любопытно, что и у Наполеона в тот момент в резерве оставались лишь два полка Старой гвардии.
После 16 часов, наконец, подошли войска эрцгерцога Иоганна, которые так и не были введены в бой и отступили в сторону Венгрии.

    Потери французов были так велики, что Бонапарт, вопреки обыкновению, не преследовал отступающих австрийцев, которые не бежали, а отходили к Цнайму вполне организованно и в полном порядке. В результате Наполеон потерял армию эрцгерцога Карла из виду. О ее местонахождении он узнал 11 июля, когда к нему явился австрийский офицер, доставивший письмо с предложением о перемирии.
    - Мон шер ами, мы как раз перед битвой обсуждали эту ситуацию, - вспомнил Наполеон свою беседу в Чернышевым.
    - Вы имеете в виду сравнение битвы при Эйлау с Эсслингенским сражением?
    - Именно.
    - Ситуация повторилась?
    - Как видите. С точностью до 100 процентов. Но есть одна особенность!
    - Какая Ваше Величество?
    - Помните я вам говорил: «Я посчитал себя победителем, потому что вам угодно было отступить»?
    - Безусловно сир!
    - Так вот! Карл не только отступил, но и прислал парламентёра, с предложением о перемирии!
    - Значит мир?
    - Это пока ничего не значит. В процессе переговоров будет принято решение! – Наполеон на минутку задумался, и вдруг спросил Ченышева:
    - Скажите Александр, ваше мнение о Ваграмском сражении? Как участник двух практически одинаков сражений, вы можете оценить их отличия?
    - Безусловно Ваше Величество! Я бы оценил очень высоко тактическую новинку, которую использовали Вы сир, – таранный удар частей генерала Макдональда! Это, пожалуй, впервые в истории ваших войн! При этом, вопреки закону войны, потери сторон сопоставимы!
    - Как вы думаете, Карл способен продолжить войну? – поинтересовался Наполеон.
    - Я думаю, что нет Ваше Величество!
    - Почему? У вас есть обоснование, своего мнения?
    - Безусловно сир. Конечно, австрийская армия сохранила боеспособность и, пополнившись новыми частями, вполне могла бы снова вступить в бой. Однако, ресурсы государства не безграничны, и продолжение войны грозит полным разорением страны.
С другой стороны, Вам сир, на территории Австрии пополнений ждать неоткуда, так что мир был бы желателен. Но на условиях Франции, - закончил свой ответ Чернышев.
    - Блестяще! Браво! Даже я не смог бы так коротко обосновать этот немецкий «цуг цванг»! И собственно это значит, что надо подписывать мир!

    Тем не менее, на следующий день, Наполеон объявил об очередной громкой победе. Он своим указом дал маршальское звание сразу трем своим генералам - Макдональду, Удино и Мармону. Назначение Мармона, который, по словам самого Наполеона, в Ваграмском сражении «маневрировал, как улитка», вызвало неудовольствие среди военных и в обществе. Тогда говорили, что Макдональд стал маршалом по выбору Франции, Удино – по требованию армии, а Мармон, давний друг Бонапарта, – по прихоти императора. Титул князя, получили три наполеоновских маршала, - Бертье, Даву и Массена, каждый из которых уже был герцогом.
Штаб-ротмистру гвардии Российской империи Чернышеву, - за заслуги перед Францией Наполеон пожаловал высшую степень креста Иностранного Легиона, орден Золотого Орла!
При награждении, император сказал ему:
    - Мон шер ами, кроме моей скромной медали, мне приятно сообщить вам радостное для вас известие. Ко мне приехал курьер из Петербурга. Коленкур уведомляет, что Император Александр назначил вас своим флигель-адъютантом, и отправил к вам фельдъегеря, который привезет вам официальное о том известие.
    - Благодарю Вас Ваше Величество! – с поклоном ответил Чернышев.
Наполеон был первым, поздравившим Чернышева флигель- адъютантом, звание в котором Государь пожаловал, прочитав его письмо из Эберсдорфа об Аспернском сражении. Но император этим не ограничился.  По приказу императора Александра канцлер Граф Румянцев поехал к матери Чернышева, чтобы рассказать её об успехах сына на военной службе, и передать благожелательность императора к её сыну.

    Французский император, конечно, имел право считать и называть себя победителем. По условиям мирного договора, подписанного 14 октября 1809 года в Шёнбрунне, Австрия уступила Франции и её союзникам территории общей площадью в 32 тысячи квадратных миль, где проживали 3,54 миллиона человек, вынуждена была выплатить контрибуцию и присоединиться к континентальной блокаде Британии.
Кроме того, было достигнуто соглашение о династическом браке Наполеона с австрийской принцессой Марией-Луизой – дочерью императора. Свадьба состоится в апреле 1810 года. И она будет в какой-то мере связана с Александром Ивановичем. Но это будет потом. А пока, - во второй половине июня, Наполеон отправил в Чернышева в Петербург, который по дороге встретил фельдъегеря, везшего ему приказ о пожаловании его флигель-адъютантом. В Петербург, штаб-ротмистр Чернышев прибыл уже флигель-адъютантом Его Величества императора Российской империи Александра I.