Васаби Вторая часть

         
                Васаби (зима)
Эпизод 1

Васаби брёл по зимнему парку укутанный в тёплый шарф, на голове его красовалась шерстяная шапка, а на лапках – желтые небольшие варежки, и всё это связала для него любимая соседка, госпожа Иванова.
Васаби впервые увидел снег вчера, и принял его за манну небесную, но поэт всё расставил по местам, объяснив коту, что это такое и с чем его едят.
– А можно я буду  растапливать снег в кастрюле, и из воды, которая получится заваривать осенние листья, – спросил тогда у поэта Васаби, – пора добавить частичку зимы в уснувшую прекрасную осень.
– А почему бы и нет! – воскликнул поэт, – с честью сказать, хорошая идея!
– Мягок ты поэт, как свежий хлебушек, добр ты поэт, как Иосиф праведный, и заботлив ты поэт, как волхвы восточные.
Васаби шагал в сторону фонтана, оставляя на снегу маленькие следы своих лапок. Они отдавали жёлтым отливом, несмотря на то, что подушечки были закрыты трудами Ларисы.
 А снежинки спускались и, не успев пожить, таяли, словно жизнь человека, словно года, дни, минуты.
 Время стирает всё, как пылесос, но последняя победа будет за жизнью, а не за смертью.

Песня 1 (А зима…)

Эпизод 2

Поэт сидел в комнате у окошка с любимой девушкой и читал ей стихи.
Он дождался бесценной минуты, когда поезд Санкт-Питербург – Брянск прибыл к месту назначения, и на перрон вышла она в норковой шубе и тёмно-коричневой меховой шапке.
Сердце из груди поэта, казалось, выпрыгнет, словно парашютист из люка самолёта, и разобьётся о холодную промёрзшую землю.
– Наконец-то мы вместе – прошептала тогда Татьяна и посмотрела в его глаза, – дорогой поэт, «встреча» в переводе с Сербского значит радость.
– Добро пожаловать в Иерусалим моего сердца – ответил он и протянул ей из-за спины букет алых роз.
 Она вдохнула аромат чуть вздёрнутым носом и крепко поцеловала поэта.

 Вот они уже в доме поэта, сидят у окошка, пьют чай,  поэт с воодушевлением читает:
«Я сильно тебя люблю, чтобы уйти, на тусклом окне рисую далёкие звёзды, я сильно тебя люблю, чтобы пройти…»
Татьяна накрыла своей ладонью его руку и посмотрела вдаль: кругом всё было белым-бело.
Когда поэт окончил, Татьяна провела по его тыльной стороне ладони теплой рукой и прошептала: «поэт, как же это волшебно, не хочется отпускать от себя такие минуты».
 Редко, дорогой читатель этих строк, можно увидеть искрение притяжения душ в наше пропитанное блудом время.
– Дорогая Татьяна, у нас с тобой впереди миллиарды таких минут, – сказал поэт и снял со стены гитару.
 
Песня 2 (Я сильно тебя люблю)

Эпизод 3

 Зимний вечер благословил землю пургой.
Пьеро сидел в гостях у Васаби и вкушал лунный пирог.
– Сегодня у меня переночуешь, – утвердительно сказал кот, – смотри, зима как разгулялась!
– Хорошо, – ответил Пьеро, –  у тебя здесь натоплено и уютно, только иногда маски меня пугают.
– Меня тоже пугали, я к ним уже привык. Мы с тобой, друг мой, время скоротаем за шахматами или домино. А хочешь, посмотрим передачу про Сибирь, там говорят ещё холоднее, чем здесь, но люди теплее и добрее.
– Под пургу предпочитаю горячий чай, а к шахматам персиковое варенье и фильмы про лето. А люди и в нашей полосе хорошие. Русский человек не может быть плохим.
– Всё правильно! – отчеканил кот, – Русский человек не может быть плохим!
– А давай, мы попросим большую птицу, чтоб она пронесла нас по Великой России, на своих крыльях, – предложил Пьеро, – сначала посетим Сибирь, затем Ленинград, (в котором наш поэт повстречал свою Танюшу, он наверняка сейчас под пургу читает ей стихи, и напевает песни).
– Хорошая идея, одобряю, – заметил кот, и сел за фортепиано.
 – А если большая птица нам откажет,  продолжил свою мысль Пьеро, –  тогда попросим Безумного Людвига, чтоб он нас прокатил на санях по России или попросим проказницу Элис, – метла у неё длинная.
– Взято на карандаш, – улыбнулся кот и ударил по клавишам. Я думаю, большая птица нам не откажет.

Песня 3 (Прощай Сибирь)

Эпизод 4

У камина с чаем и баранками сидели господа Ивановы и вели тихую и добрую беседу. Лариса разгадывала кроссворды, а Гриша листал газету «советский спорт».
– Ах, как же быстро промчалась осень, – вздохнул Григорий, – не успел я толком звёздным небом насладиться, дожди лили как из ведра, а теперь вот пурга накрыла город.
– Милый, не всегда ведь солнышку светить, и в погоде бывает непогода, а тем, кто ждёт весны зима не так и холодна.
– Конечно, дорогая, конечно, – Иванов перевернул газетный лист, – вот, – оперный кардиболет, – хлопнул он ладонью о колено, – опять Динамо проиграло. Гоняют эту шайбу туда-сюда, а толку – ноль.
– Ты ведь этот матч смотрел по ящику!  – выстрелила Лариса, как из ружья –  Будто и не знаешь, какой там был счёт.
– Да я знаю, что смотрел. Уже успокоился, а тут вон, оперный кардиболет, опять, газета напомнила о старой ране.
– Ладно, не переживай Гриша, и сделай парад на лице. И в следующий раз лучше Васаби наудачу позови, вместе посмотрите, авось и не проиграет твоё Динамо.
– Отличная идея, оперный кардеболет, всех позову, накрою стол и выкачу литровую, – широко усмехнулся Иванов.
– Я тебе выкачу! – пригрозила Лариса, – помоги мне лучше разгадать кроссворд: «воин победивший Челубея», восемь букв, первая П.
– Оперный кардеболет, конечно же, это «Путин».
– Я же сказала «восемь букв» – заливаясь смехом повторила Иванова!
– Да Пересвет это, Пересвет, оперный кардебалет! Не с Брянска я что ли? Своих героев не знаю!

Песня 4 (Пересвет)

Эпизод 5

– Скоро рождество, матушка, – сказал отец Сидор и отхлебнул с деревянной ложки постных харчей.
– Да, батюшка, скоро рождество. Ты посмотри,  как снег усыпал колокольню, будто уже и не колокольня, а ангел застыл, словно исполин, высотою до небес, благословляя всю округу.
– Да уж, зима так зима! – согласился отец Сидор, –  Рождественская служба соберёт народ, – продолжил он, глядя в окно, –  А после службы, дорогая матушка, мы обязательно разговеемся. Я уже пригласил  дорогих друзей,  и вчера получил письмо от Виктора, который обещал порадовать нас своим визитом. А он, между прочим, самый замечательный человек между дивизией Дзержинского, в которой мы вместе служили, и этой колокольней.
– А ещё, – нежно добавила матушка, отложив спицы, – к нам приедет Клопшток с Мильтоном.
– Замечательная новость! – обрадовался батюшка, –  Славная собирается компания, душевная! – Пора, матушка, и за ёлкой в лес топать. Пусть дети наши уже выросли и разъехались по городам, но ёлочную традицию никто не отменял. Завтра достану с чердака игрушки, с детства завораживали они моё сердце.
– Мне тоже нравятся эти игрушки, – промолвила матушка, – и порой мне кажется, что ёлочная игрушка это сказочный мир со своей историей и тайной. Что-то волшебное и неповторимое кроится в каждом шаре.
Отец Сидор погладил густую бороду и сказал, – дорогая матушка, думается мне, что в каждом из них заключена целая жизнь, и, целая вечность, но мы знаем, что вся вселенная и всё золото слов в полном объёме заключено только в святой Библии.

Песня 5 (Золото слов Твоих)

Эпизод 6

Виктор уверенно шагал в своих кожаных казаках, длинном чёрном пальто, и шляпе с широкими полями, в сторону гаража в котором репетировала рок-группа «медное море».
 В его кармане лежал заветный билет на поезд и ласково согревал душу. Совсем скоро ему предстояла поездка к своему старому армейскому другу  отцу Сидору.
Новогодние праздники Виктор любил проводить с пользой для души вдали от дома в тихом местечке со старым товарищем.
– Всё, ребята, – сказал он, как только зашёл в гараж, – настало время зачехлить гитары, отключить колонки, смотать провода, повесить замок, и на время покинуть этот дивный уголок, чтоб просто, сменив обстановку, поразмышлять о жизни, душе и мироздании.
Ребята с радостью его поддержали.
Темнело, Виктор подходил к дому, а в голове у него играл мотив старой песни, которую написал отец Сидор, испепелённый в подвиге, во времена службы в дивизии внутренних войск.
Виктор лишь негромко напел её первые слова:
«Когда-нибудь и я уйду из жизни, ведь этот день когда-то настаёт».

Песня 6 (Грустная песня)

Эпизод 7

Клопшток и Мильтон проживали в столице недалеко от станции «Ростокино», и учились на филосовском факультете одного из престижных вузов страны.
Два брата близнеца, были абсолютно разные по характеру.
Они непрестанно спорили между собой о смысле жизни и других тонких нитях огромной вселенной, и никогда не могли прийти к единому знаменателю.
Оба любили философию и свою единственную тётушку, матушку Марию, которую непременно каждый год, радовали своим визитом.
 – Скоро, поедем, брат, по железной дороге к любимой тётушке и отцу Сидору на богомолье, – сказал Мильтон, и перевернул лист толстой книги, то ли Канта, то ли Шиллера,  – из всех дорог наша – железная, – заключил он, – Пора готовить чемоданы и сердца к рождественским святым дням.
– Из всех дорог наша – неизвестная, – возразил ему Клопшток, решая какое – то уравнение, а затем добавил, – железная дорога, это ещё не значит прочная. Ведь и железу свойственно ржаветь. А, что к тётушке едем, это действительно радует.
– Поговаривают, там у них кот необыкновенный поселился, говорящий, – заметил Мильтон, –  со звезды в наш мир спустился по материи, как по шторам, на алмазных коготках. Умный говорят, начитанный, грамотный, не меньше нашего декана. Одним словом кот учёный.
– Такое братец только в сказках бывает, – широко усмехнулся Клопшток, – пошутила, небось, тётушка, она давно, помнится, сказками Пушкина и Андерсена баловалась, ещё у нашей с тобой колыбели их рассказывала елейным голоском, – Клопшток выждав паузу, продолжил, –  Она умом своим выше Останкинской башни, видно свою сказку и придумала. Не мог умный кот выбрать для остановки нашу планету. Умный – выбрал бы другую точку, но никак не этот мир, где царят войны, болезни и смерть. Где все подвиги в людских драмах окованы ужасным нулём.
– Дадим времени, время. Приедем, поглядим. Пускай жемчуг сам блестит, раз он жемчуг, – заключил Мильтон. – А тётушке я, несомненно, верю, бывают ведь в жизни чудеса.
– И.Х.

Песня 7 (Пролетают кварталы)

– Какая грустная песня, – сказал Клопшток, решая уравнение, – опять по радио «медное море» начали крутить, людей в грусть вгонять. Народ ещё после осени не восстановился, а тут «…и приходит в дом счастье, но только, увы, не ко мне…», – напел он кривляясь. – Неужели автор песни, товарищ Чмут, всё видит в серых тонах?
– У тебя будет прекрасная возможность, дорогой Клопшток, задать этот вопрос его другу, рокеру Виктору, – ответил Мильтон, –  тётушка отрапортовала, что Виктор Исаев тоже собирается к ним приехать на рождественское богомолье.
– Замечательно! Рад буду снова услышать его прелестный голосок и послушать тысячи сладких баек, – обрадовался Клопшток, – а ты не знаешь, товарищ Чмут, случайно не собирается осчастливить своим визитом уездный городок, у меня к нему накопилось тысяча вопросов.
– Тётушка сказала, что Артемий Чмут собирается приехать к ним, но только на пасху. А так же добавила, что ей уютно в мире этого автора.
– Это хорошая новость! – утвердительно заметил Клопшток, и продолжил  – интересная, однако, личность, этот, рыцарь веры, Чмут: таинственная и загадачная, притягивает к себе как магнит, особенно прекрасный женский пол. Я даже готов вызвать его на дуэль! Готов погибнуть от его пули!
– Согласись, – спокойно заметил Мильтон, – как он прекрасно воспел такое благородное имя как «Элиза», имя твоей первой любви.
– Как он только посмел! – возмутился Клопшток, –  только я имею на это право. Я вынужден бросить ему под ноги перчатку. И он, несомненно, примет мой вызов, – Клопшток прислушался,–  вот только этого не хватало.
По радиостанции заиграла песня группы «медное море» – Элиза.

Песня 8 (Элиза)

Эпизод 8

Безумный Людвиг пролетал на сказочных санях над уездным городом в тот поздний час, когда город тихо спал и видел сны. Безумный король осыпал дома драгоценной пылью из большого узорами обшитого мешка.
 – На радость людям и котам, – кричал он, – поэтам и попам, сударыням и троллям, влюблённым, господам, поэтам и котам… Пространство жизни да пролетим на крыльях времени.
Людвиг хохотал, щедро зачерпывая рукавицей драгоценную пыль из золотого песка и бриллиантов. Жаль, этого никто не видел, кроме ночной птицы.
 Через четверть часа он уносился прочь в свой замок на краю вселенной, напевая песню, которую он когда-то написал для неё. Для той, которую больше никогда не увидит. Король до сих пор прославляет даму своего разбитого сердца, и будет прославлять до скончания своих дней. В царстве настоящего Людвиг, к сожалению, уже одинок.
В эту ночь всем героям сказки приснился один и тот же сон: как луна в образе красавицы спустилась на землю с большим, завернутым в полотенце, караваном, а потом, словно дымка, растворилась, и настало утро.
Герои проснулись, так и не узнав, что всем приснился один и тот же сон. Васаби не приснилось ничего.

Песня 8 (Конечно, если хочешь ты)

Эпизод 9

Город снова спал засыпанный снегом, в котором кое-где блестели золотистые крупинки драгоценной пыли короля.
В небе, появилась чёрная точка, постепенно увеличивающаяся в размерах, – это оседлав метлу, летела проказница Элис.
Из своей сумки она набирала лунную пыльцу пепельного цвета и лёгким дыханием сдувала их на славный городок. Пыльца, касаясь домов, начинала искриться, словно бенгальский огонь, и издавать при этом характерный звук.
Пыльца впитывала в себя усталость спящего города, невзгоды и хандру проживающих в нём людей.
Элис подлетела к дому Пьеро, у которого когда-то украла воздушного змея, улыбнулась и высыпала двойную порцию пыльцы на его крышу. Затем зависла на метле над его окошком, заглянула внутрь, тихонько постучалась и нацарапала длинным ноготком на инее окна: «Пьеро, милый дружочек, ты мне очень нравишься, твоя проказница Элис.
Утром все проснулись бодрыми, здоровыми и с хорошим настроением. Васаби тоже.

Песня 9 (Вальс под луной)

Эпизод 10

Поэт с Татьяной катались на коньках, Васаби и Пьеро с удовольствием составили им компанию. Красивые новогодние мелодии доносились из колонок.
 – Какое замечательное утро – прошептала Татьяна на ушко поэту в ту секунду, когда они остановились у борта, чтобы немного передохнуть.
–  Просто великолепное! – согласился поэт, и поцеловал Татьяну в румяную щеку, – новогодние и рождественские дни это особое состояние души.
– Милый мой! – продолжила она, – сегодня уже тридцать первое декабря, я чувствую, как каждая клеточка кислорода пронизана чем-то загадочным и волшебным. Этот коктейль лёгким прикосновением касается наших сердец, обволакивая их своим неземным теплом.
– И какая радость бывает от этого  – заключил поэт, и крепко прижал к себе Татьяну. Её желтый шарф, жёлтые варежки и жёлтая шапочка выделялась на фоне белого снега и голубого льда.

Песня 10 (1) (Я иду к тебе и снег)

Пьеро плыл на коньках, словно лодочка по реке, а Васаби сидел у него в рюкзаке, смотрел по сторонам, и насвистывал что-то на ухо.
– Жизнь, словно лёд! – провозгласил Пьеро, – сегодня лёд, а завтра уплывёт.
– Ты опять начинаешь?! – возмутился Васаби, – твой зимний пессимизм до добра не доведёт. Непобедима жизнь, Пьеро, непобедима! А если бессмысленна эта жизнь, где найти нам другую, со смыслом? Пойди лучше лунным пирогом угаси огонь печальных дум, пока поэт с Танюшей всё не слопали. Живи здесь и сейчас, мой друг, и лёд никогда не растает. Живи здесь и сейчас.

Песня 10(2) (Здесь и сейчас).

– Ты знаешь, ушастик, – Пьеро взглянул на влюблённых – я тоже очень хочу влюбиться, как они и даже сильнее. Как ты думаешь, это реально?
– Конечно, реально, – утвердительно сказал Васаби, – подыщем тебе невесту на сайте знакомств, причёсанную журавлем, и состряпаем свадьбу. Невеста будет самой замечательной принцессой между Спасской башней и будущим сочельником, хи-хи-хи. Госпожу Иванову пригласим на свадьбу тамадой, а господина Иванова личным водителем первоклассной брички.
– Пьеро хихикнул, – ты знаешь, Васаби, я своей будущей невесте даже песню наперёд написал, хочешь послушать?
– Заводи, Пьеро, я весь во внимании.

Песня 10 (3) (капризы)

Пьеро так запел, не рассчитав силы, что поэт и Татьяна перевели на него взгляд и заслушались.
– Браво! – провозгласил поэт, а Татьяна захлопала в ладоши.
– Не дурно, – заметил кот, – удачный дебют на поэтическо-музыкальном поприще.
– Ах, какой удивительный голосок – восхищалась Татьяна.
– Тебе бы на клиросе попробовать петь, матушке помогать! – заметил поэт.
– Так я чеснока много ем! – отрапортовал Пьеро, – боюсь, матушка этого не выдержит.
– Ах, проказник, – воскликнул кот и отвесил Пьеро в лоб звонкий щелбан, – не оправдывай себя, сколько раз тебе говорить, и обретёшь покой. А будешь оправдывать, останешься дыркой от бублика.
Раздался дружный смех.
 А в это время из колонок заиграла песня группы медное море «не уходи, останься».

Песня 10 (4) (Не уходи, останься)

Эпизод 11

До Нового года оставалось четыре часа.
По традиции в храме совершался благодарственный молебен, на котором присутствовали все герои за исключением безумного Людвига и проказницы Элис.
Все с зажжёнными в руках свечами стояли напротив иконостаса с умиленно евангельскими лицами. Каждый думал о чём-то своём:
Поэт и Татьяна благодарили Господа за то, что Он их познакомил в уходящем году.
Васаби думал о своей звезде, родителях, которые остались там, и о лучшем друге Пьеро, который стоял рядом.
Пьеро благодарил Бога, за то, что через поэта и кота вытащил его из мрака уныния, отчаяния и петли. И теперь он самый счастливый человек на свете.
Господин Иванов думал о звёздах и стихах, и пытался уловить между ними взаимосвязь.
Лариса думала о своих родителях, которым отправила рождественские открытки и подарки в Великий Устюг, а так же просила Бога, чтоб дал её мужу крепкой веры.
Батюшка служил.
Матушка и Виктор пели на клиросе, а когда поёшь на клиросе, то о высоком думать не получается, а получается думать исключительно о земном.
Мильтон думал о смысле жизни, и что даже если Бога нет, то он ничего не теряет. «И всё таки Бог есть!» – утвердительно сказал он в глубине души, –  «а плотское мудрование ведёт не дальше могилы».
Клопшток думал о том, почему не приехал Чмут, и для чего люди ходят по канату князя тьмы от падения до падения.
Товарищ Чмут отдыхал в это время в санатории Дон и думал о клизме из трав.
Отец Сидор призывал небесные силы с воздетыми вверх руками.

Песня 11

Эпизод 12
 
Поэт накрывал на стол.
Татьяна на кухне наводила последние штрихи.
По ящику крутили советские комедии.
Ёлка сияла гирляндами и переливалась мишурой.
До нового года оставалась всего ничего.
«Какие величественные минуты» – подумал поэт.
Скоро настанет «великая» минута в его жизни.
Поэт ещё раз про себя повторил те слова, которые он произнесёт Татьяне под бой курантов.
И вот они уже вдвоём перед телевизором, президент произносит речь, куранты отбивают полночь, поэт открывает шампанское, пробка улетает в потолок, бокалы наполняются, пузырьки лопаются. Песня шампанского звоном колокольчиков  звучит чисто и высоко. Поэт становится на одно колено и говорит.
– Мой бриллиант, моя королева, муза всей моей жизни, я очень хочу, чтоб ты стала  моей женой, моей второй половинкой. Я буду посвящать только тебе всё то, что будет выплывать из моего пера. Я подарю тебе свою жизнь без остатка.  И я не встану с колен, пока не услышу ответ.
– Ну что ты, что ты! – с радостью сказала Татьяна, – Я конечно согласна и мне не надо ни секунды на размышление. О, как я рада, дорогой и любимый поэт! Если бы ты только знал, что я чувствую сейчас. Это невозможно передать словами, это выше неба и земли!

 Песня (нарисуй мне)

С утра, тридцать первого декабря, господин Иванов отправился за ёлкой в лес, Васаби и Пьеро вызвались ему помочь. Оттуда они принесли красивую пушистую ель, и весь день в радости наряжали её стеклянными шарами времён Советского Союза.
– Сегодня в полночь, – сказала Лариса, – дед Мороз непременно принёсёт подарки и положит их под елку. Что бы вы хотели, мои друзья?
Васаби задумался и почесал подбородок – Я бы хотел, чтобы дед Мороз, принёс мою музыкальную шкатулочку, которую я забыл на своей звезде и в которой хранятся фотографии моих родителей.
– А я бы хотел, – начал вдохновлённый Пьеро, – чтобы дед Мороз подарил мне щелкунчика, но не игрушечного, а живого, он бы славно вписался в нашу весёлую компанию.
Господин Иванов, проходивший мимо и краем уха услышав разговор, остановился и взглянул на Ларису. – А я бы хотел, оперный кардиболет, – начал он вдруг, – чтобы дед Мороз принёс мне новый телескоп, бутылку виски и фиолетово-зелёную кошку, для Васаби, чтобы ему временами не было так грустно и одиноко, хи-хи-хи, – широко усмехнулся он. – А ты что бы хотела, Лариса?
Лариса не стирая улыбки с лица, мечтательно сказала – а я бы хотела, новое платье, виниловый проигрыватель и пластинку Муслима Магомаева, а ещё, – вдруг задумалась она, – чтобы дед мороз избавил всех от страданий, болезней и бед. Чтоб никто не вошёл в новый год расстроенным.

Песня 12 (Малое стадо)

Эпизод 13

В избе отца Сидора горел свет, печная труба выбрасывала дым в бездонное зимнее небо.
 Стол был накрыт щедро, матушка с племянниками и Виктором потрудились на славу.
Старый проигрыватель вращал пластинку джазового певца с охрипшим и прокуренным голосом.
Уж двадцать минут, как куранты пробили полночь, и новый год законно вступил в свои права.
Батюшка, матушка, племянники и Виктор, вели тихую беседу, снежок за окном так же тихо опускался, устилая белым ковром скромный городок.
– В новый год мы вошли с молитвой, – заметил батюшка, и обвёл всех ласковым взглядом. – А это, мои друзья, дорогого стоит.
–  Сейчас всё дорогого стоит, – заметил Клопшток, – стоит посмотреть на ценники в магазинах, больницах, церквах и моргах и всё становится ясно.
– Опять ты старую пластинку заводишь!? – одёрнул его Мильтон, – Всё тебе не так и ни этак.
– А тебя всё устраивает, дорогой братец?
– Далеко не всё, но я, по крайней мере, стараюсь замечать только хорошее, и радоваться этому.
– А на плохое предлагаешь глаза закрывать?
– Плохое само уходит, когда думаешь о хорошем.
– И куда интересно оно уходит?
– В далёкое небытиё.
– В далёкое небытиё оно уходит из твоего сознания, а в стране и обществе остаётся и размножается, как колорадский жук.
– Когда сознание и мысли чисты, то и душа спокойна. А кулаком кремлевской стены не пробить.
– Каждому своё. Suum cuique, – заключил Клопшток, завершая разговор, – Каждому своё.
Матушка радовалась племянникам, и предложила им налечь на картошку с грибами, пока та не остыла.
– А что нам Виктор скажет по этому поводу, всё ли тебя устраивает Виктор? – вдруг спросил Клопшток, –   в сторонке сидеть с гитарой на коленях, как с незамужней девицей, каждый может.
– А я лучше вам песню спою.

Песня 13 (шагая по воздуху вдаль)

Эпизод 14

Ближе к часу ночи, наши герои, (предварительно договорившись), встретились у большой пушистой ели, которая росла в парке.
Ель на удивление многих была украшена: стеклянными шарами, разноцветными гирляндами, переливающимся дождиком и большой рубиновой звездой. Под елью стояли коробки с подарками разных размеров, и никто не знал, что в них лежит.
– Ура, подарочки! – воскликнул Клопшток, подбрасывая хлопья белого снега.
– Вот тебе и раз, оперный кардиболет, – провозгласил Иванов, – и когда ты Лариса всё успеваешь?
– А я тут причём? – удивилась Лариса.
– Да это, наверное, батюшка с матушкой решили всех порадовать подарочками, – заметил сияющий от счастья поэт.
– А может, поэт с Татьяной решили всех порадовать, – ответила матушка, – повод то есть.
– Смотрите! – крикнул Васаби, коробки то подписаны чёрным маркером, я вижу на них наши имена.
– Точно, – выкрикнул Пьеро, – я уже вижу своё имя.
– Слава Богу за всё! – заметил батюшка и благословил подарки, – а теперь давайте посмотрим, что в них лежит, раз они подписаны нашими именами.
Восемь разноцветных коробок, ждали своего часа.
Клопшток первый открыл свою коробку и увидел в ней подарочную книгу стихотворений в хорошей обложке, надпись на которой гласила: «избранная лирика Чмут Артемия»,  – кто-то пошутил надо мной, – расстроено сказал он, – ты, наверное, Мильтон!
– Да делать мне, что ли нечего, – ответил Мильтон, вытаскивая из своей коробки книгу Зигмунда Фрейда, – вот тебе и раз, – крякнул он, – старый, добрый дедушка Фрейд, только тебя здесь и не хватало для полного счастья.
Он начал рассматривать книгу и из книги выпал пригласительный билет на щелкунчика в большой театр.
 – Вот это да! Это же моя мечта! И кто о ней мог знать, неужели Клопшток!?
Клопшток увидел, как билет брата, выпал на снег, начал тщательно просматривать между страниц свою книгу, в которой обнаружил билет на мюзикл «карнавальная ночь» в театр «модерн».
– Счастье то, какое выпало, – воскликнул он от радости! – это ведь мой любимый фильм, а теперь и на мюзикл схожу, ну Мильтон, ну молодец!
– Я тут не причём! – начал оправдываться брат.
– Ну, Гриша, ну волшебник,– от восторга громко, чтоб все слышали, сказала Лариса, доставая из большущей коробки виниловый проигрыватель, а после – шикарное переливающее платье, и пластинку Муслима Магомаева, – и, как у тебя получилось в такой короткий срок приготовить и доставить в такую глушь столько подарков? И зачем ты потратил такие деньги?
Гриша застыл, как соляной столб, не зная, что ответить. Он лишь развёл руками и сказал себе под нос: «оперный кардебалет».
– Иди, загляни в свою коробку, – приказала довольная  Лариса.
Григорий потёр ладони, развязал ленту и открыл коробку с надписью «господин Иванов».
– Доставай, что же ты стал, как вкопанный, – буркнула Лариса.
Гриша присвистнул, сделал антраша, и достал новый телескоп, бутылку Джек Дэниэлс и картину в зелёно-фиолетовой оправе, на которой была изображена кошка очень похожая на Васаби.
– Оперный ка… – лишь смог промолвить он, но все поняли, что он хотел сказать.
Теперь Лариса застыла на месте, словно соляной столб, – это кто такой щедрый? – прошептала она, неужели дед мороз и правда существует?
Васаби вытащил из своей коробки музыкальную шкатулку, которая одарила всех космической мелодией. Затем открыл её, достал фотокарточки родителей, сестренки, бабушки и дедушки.
Он смотрел на них так трогательно и очарованно, что всё вокруг, казалось, перестало дышать, а затем смахнул слезу, улыбнулся и положил фотографии под самое сердце во внутренний карман комбинезона.
Пьеро обнял друга, и подошёл к своей коробочке.
Он не спеша открыл её, и вынул красивую игрушку, то был щелкунчик, и на удивление Пьеро, он был тёплый, словно живой. 
Пьеро всмотрелся в его глаза, и на миг ему показалось, что игрушка ему подмигнула, а может и не показалось.
– Какой красивый Щелкунчик, – ласково сказала Татьяна, – никогда такого не видела. Он будто бы нас слышит.
– И видит, – добавил поэт.
Поэт и Татьяна подошли к коробочкам со своими именами, и достали:
Поэт – красивую перьевую ручку с чернилами, и блокнот.
Татьяна – сказки Пушкина в золотом переплёте.
Они поцеловались, и поблагодарили друг друга за подарки.
– Это не я! – сказал поэт.
– И это не я! – улыбнулась Татьяна.
– Виктор, теперь твоя очередь, – заметил Мильтон.
Виктор поправил съехавшую ушанку, и вынул из подарочной большой коробки гитарный кейс, раскрыл его и не поверил своим глазам, гитара  Fender Stratocaster 1957 года смотрела на него блестящими колками, – Зачем так тратится, отче? –  лишь смог вымолвить он.
– Ничего не знаю, Виктор, у меня для тебя совершенно другой подарок приготовлен, который ты увидишь утром под домашней сосной.
Остались не распакованными всего лишь две коробки с надписью «батюшке» и «матушке».
– Теперь ваша очередь, матушка, – сказала Лариса.
Матушка осторожно подошла к коробке и достала оттуда шёлковый Павловский платочек бирюзового цвета.
 Он был настолько красивым, что матушка «ахнула» и сделала шаг назад.
– Какая красота, – пролепетала она и посмотрела на мужа, тот лишь пожал плечами, ничего не понимая.
– Теперь Ваша очередь, отец, – сказал Гриша, доставая папиросу из портсигара – посмотреть, что Бог послал.
Отец Сидор подошёл к коробке, перекрестился, развязал ленту, снял крышку, и вынул новый льняной подрясник. – Спаси Господи, матушка, – прошептал он.
Удивлённая матушка развела руками и сказала:
– Льняной, как ты и хотел. А кто его подарил, я, и, правда, Сидор, не знаю.
– Бог послал, оперный кардеболет, – усмехнулся Гриша.
Лариса его одёрнула.
– А теперь пора жечь бенгальские огни, и взрывать хлопушки, – восторженно крикнул Гриша. – С новым годом!
– С новым годом! – раздался радостный крик. – С новым годом!

Песня 14

Эпизод 15

Проказница Элис и безумный Людвиг сидели в старинном замке за большим столом друг напротив друга.
Кругом горели канделябры свечей.
 Летучие мыши свисали вниз головами с высоких балок и видели сны.
Людвиг налил в два хрустальных бокала вино, цвета крови, и протянул один бокал проказнице Элис.
– С Новым годом, кузина! – восторженно сказал он, чуть приподнимая бокал.
– С новым годом, король! – ответила Элис.
На столе между ними стоял хрустальный шар, на котором транслировалось в прямом эфире, как наши герои получали подарки в парке под елью.
– Здорово пришло потрудиться, – сказал Людвиг, – кони мои спят, как убитые, и вся ржавчина с саней слетела в раз.
– Это стоило того, – заметила Элис, – посмотри, какие они довольные. Моя метла тоже накрутила на спидометр не одну тысячу километров, чтоб раздобыть всё это добро. А Пьеро, как доволен, ты только посмотри.
Ради него одного, я готова всё это проделать тысячи раз.

Песня 15 (я оставлю тебе)

Эпизод 16
 
Первого января по славной давнишней традиции Ивановы пошли с утра в лес кататься на лыжах, пригласив с собой поэта и Татьяну.
Отец Сидор с гостями расчищали снег, который под утро решил всем сделать сюрприз и посыпал, как в последний раз. Затем отложив лопаты и испив чая, тоже отправились в лес, захватив с собой лыжи. Там все и повстречались.
 О как красив лес зимой! – дорогой читатель, – как он величествен и тих!
– Поэт, ты, помнится, мне говорил про барышню осень! – пролепетал Васаби, сидя в рюкзаке поэта.
– Было дело, – ответил поэт, двигаясь классическим ходом.
– А есть ли барышня зима? И где она живёт? – поинтересовался Васаби.
– Конечно, есть, и это родная сестра барышни осень. Она самая старшая из всех сестёр, самая характерная и недружелюбная. А живёт она в этом лесу, в ледяном замке и никого к себе не подпускает. А где находится замок, никто не знает. Охотники иногда видят его очертания, но когда начинают приближаться к нему то, с каждым шагом температура воздуха понижается, так, что идти становится опасно для жизни. Бывали смельчаки, которые прорывались несмотря ни на что, но замерзали и обледенелые падали навзничь, и замок снова растворялся и исчезал.
– Вот это да! Что-то холодать начинает, – испуганно прошептал Васаби, – может, вернёмся домой.
 – Не бойся, Васаби, – сказала Татьяна, – это всего лишь широкое воображение поэта.
– Мы движемся совсем в другом направлении – успокоил кота поэт, и четвероногих барышня зима любит и точно не тронет, а вот на счёт остальных подумает.
– Какая красота, – оперный кардиболет, – провозгласил Гриша, который уехал чуть дальше остальных, –  Какая красота! – он остановился и поправил шапку-петушок с надписью «Динамо».
– А ты думал! – крикнула ему в след Лариса, – это тебе ни на диване лежать и смотреть футбол.

Песня 16 (барышня зима)

Эпизод 17

Настал день перед рождеством.
Наши герои собрались в доме у батюшки и смотрели телевизор, по которому показывали сказку «вечера на хуторе близ Диканьки».
Чай лился раздольной рекой, постные пироги подавались горячими и благоухали на весь дом.
Герои вели то тихую, то жаркую беседу.
– Позвольте заметить, тётушка, я никогда раньше не встречал фиолетово-зелёных говорящих котов, – начал Мильтон и сделал глоток чая, – но теперь я сам лично убедился, что такое возможно. Мой брат Клопшток, категорически в это не верил.
– Я и сейчас не особо то и верю, – возразил Клопшток, – может это всего лишь сон, а завтра мы проснёмся в своих постелях, протрём глаза и поймём что всё это чепуха, и скажем, какой был удивительный сон, какой прекрасной была поездка к тётушке и какой забавный у неё кот.
– Завтра, дорогой братец, ты проснёшься в той же постели, в которой ты проснулся сегодня, Васаби с радостью пожелает тебе «Счастливого Рождества» и подаст кусок пирога. А после, тебя благословит отец Сидор, а любимая тётушка принесёт тебе на подносе полезный завтрак.
Клопшток выждал паузы, и, обращаясь к Исаеву, спросил, – Виктор, а почему твой приятель Чмут, не удостоил нас чести своим присутствием.
– Потому что поехал в Есессентуки, по путёвке в санаторий «Дон» вдохновляться великими кавказскими красотами. А сюда обещал явиться на Пасху.
– Как чёрт на богомолье, – язвительно сказал Клопшток.
– Замечательно, – воскликнул Мильтон, – мы тоже на Пасху сюда приедем, а ты Виктор приедешь?
– Постараюсь.
Клопшток отхлебнул чая из блюдца и произнёс нагловатым голосом – Передайте ему от нас огромный привет. Я имею на него особое неудовольствие.
– Я вас всех приглашаю к себе в Санкт Петербург, – торжественно объявила Татьяна, – места хватит всем, кого то к маме поселю, она у меня одна живёт, а кто-то на даче остановится.
– Хорошая идея, – возьмём себе на заметку, – смочив губы в чае отрапортовал Клопшток.
– Обязательно приезжайте, правда! – сказала Татьяна!
– Скажи, Васаби, – спросил Мильтон – а ты к себе на звезду когда собираешься.
– В последний день лета! – ответил Васаби, – когда пройдёт весь годовой цикл, большая птица спустится за мной и на своих могучих крыльях умчит меня отсюда.
– Значит, мы ещё с тобой увидимся, – заметил Мильтон, – как это замечательно снова встретить всех вас!
– Мы к тебе уже привыкли, Васаби, – сказала Лариса, – тяжело будет нам тебя отпускать.
– Очень тяжело, оперный кардеболет, – ну эта жизнь!
– Слава Богу за всё, – сказал батюшка, – у всех нас дом родной на небесах, а здесь мы все лишь гости. Кто-то подольше побудет в этой гостинице под названием «земля», а кто-то и не задержится. Кому-то предоставят номер со всеми удобствами, а кому-то и вовсе без удобств, но всё равно все мы её покинем, сдав ключи администратору.  В наших чемоданах и рюкзаках останутся только наши дела: добрые или злые.
– Хорошее сравнение, – заметил Виктор.
– А я не собираюсь покидать эту гостиницу – отрапортовал Клопшток.
– Придётся, братец, придётся! – ответил ему Мильтон.
– Ничего нет легче, как умереть, – заключил отец Сидор.
Матушка, посмотрела на экран и сказала,
– Ах, какая замечательная сказка! Каждый год с батюшкой с удовольствием её пересматриваем. Через год, будем рады этой же компанией снова её у нас посмотреть.
– С удовольствием! – ответили герои, – с удовольствием!
Ветер где-то постукивал калиткой и насвистывал по проводам,
а безумный Людвиг и проказница Элис снова собирались в полёт в рождественскую лунную ночь.