Эхо забытой крови. Глава 20. Кай

Глава 20. Кай

Её не было уже три дня.

Три рассвета подряд солнце безуспешно пыталось пробить темноту в моей груди, но исправно освещало только бойню, которую твари из низин устроили в «Угрюмом ручье». Настоящий ад на земле: выпотрошенные дома, изувеченные трупы и чёрные лужи крови на подмёрзшей земле. От всего поселения осталась едва ли дюжина выживших. Сейчас один из счастливчиков, захлёбываясь словами и активно размахивая руками, изливал свой ужас Главкому Ордена.

— Ну и дерьмище… — пробасил Горшок, косясь на ошарашенную Яру. — Лис, скажи, что мне это чудится. Массового помешательства ведь не бывает?

— Если это бред, то у нас одна крыша на двоих, и она только что поехала, — хмуро ответил Лис, не отводя взгляда от бойни.

— Слишком знакомый почерк, верно? — Харк встал плечом к плечу со мной. — История чертовски любит повторяться…

— Заткнись! — процедил я сквозь зубы, оборачиваясь к нему.

В памяти вспыхнуло имя: Лира.
Всё происходило точь-в-точь, как тогда, но теперь твари пустили кровь целой деревне.

— Тормози! — Вик шагнул между нами, прерывая перепалку. — Хватит строить теории... давайте послушаем Главкома.

Действительно, пора подойти к этому говнюку, пока он окончательно не стёр зубы, изображая на бледном лице скорбь и заинтересованность.

Собрав волю в кулак, я отделился от отряда.

— Господин Главком! — я замер по стойке «смирно», зафиксировав руки по швам. — Отряд «Якорь» прибыл согласно приказу.

— Вольно, майор, — его тусклые глаза хищно сузились, внимательно осматривая моих людей. — Сам видишь, ситуация из ряда вон выходящая… Нам нужны точные маршруты тварей. Надо понять, не связан ли прорыв химер с Осколком… — взгляд резко метнулся ко мне. — Где отмеченная? Разве ты не взял проклятую с собой?!

Этого я и боялся. Отвечать придётся в любом случае.
Что ж, буду врать и не краснеть.

— Господин Главком, маг находится под охраной в штабе. Её участие планировалось только на самом периметре низин, — я старался говорить максимально убедительно, чтобы успокоить его.

И, кажется, в этот бред поверил даже сам.
Мысль «А вдруг она вернулась?» слабой надеждой царапнула изнутри.

В ответ гадкий старик подошёл вплотную ко мне. Из-под нависших морщинистых век на меня уставились два лезвия.

— Откуда столько уверенности, майор? — он опасно улыбнулся, обнажив кривые зубы. — Мои люди докладывают другое.

Вот хренов ублюдок!
Значит, крысы в штабе не просто сидят, а активно строчат доносы.

Его ладонь тяжело опустилась на моё плечо и пальцы крепкой хваткой впились в мышцу, больно требуя моего внимания.

— Найди девку… живой или мёртвой! — он резко поддался вперёд, и я почувствовал, как в моё бедро упёрлось жёсткое изголовье тяжёлого кинжала на его поясе. Сукин сын не обнажил клинок, но его рука демонстративно легла на рукоять, готовая пустить сталь в любую секунду. Он заглянул мне в глаза, понизив голос до змеиного шипения.  — Помни, ради чего ты, сука, ползал на коленях перед Советом и лизал им пятки, — выплюнул он.

Подавив дикое желание вспороть ему глотку прямо здесь у всех на глазах, я сглотнул вязкий ком в горле и встретил его взгляд.

— Будет исполнено, Господин Главком… — я склонил голову в фальшивом поклоне, продолжая буравить его взглядом снизу вверх.

Ещё чуть-чуть, мразь, и маска покорности треснет.

Он брезгливо швырнул меня обратно, едва не повалив на обломки дома, и пошёл прочь, в окружении своей свиты, пока я провожал его спину полными ненависти глазами. Гнилой паразит, чья паршивая душонка давно должна была гореть в аду, но всё ещё цепляется за эту землю. Смерть давно ходит за ним по пятам, но эта гнида всё никак не сдохнет.

Я медленно расправил плечи, чувствуя, как лицо сводит хищная, злая улыбка.

Ты спишь и видишь, как найдёшь её первым.
Жаждешь умыть руки свежей кровью… Паскуда.

Шаг… ещё шаг. Расстояние между мной и Главкомом росло, уступая место кошмарной реальности. Я шёл к своему отряду с одной-единственной отчётливой мыслью: либо «Якорь» возьмёт след первым, либо Айре лучше не выходить из низин. Потому что, если мы опоздаем, для неё всё кончено. В таком случае ей безопаснее до самой смерти оставаться в Эховых гротах, скрываясь в тёмном тумане под крылом поганого отшельника.

Живой её Орден точно не отпустит.
 
* * *;

Единственное, что существовало в этом мире — только она. Всё остальное исчезло, растворилось в густом мраке «небесного зала» Цитадели.

Моё рыжеволосое солнце… Моя Лира…

Она лежала на монолитном алтаре из обсидиана и только белый шёлк длинного платья выделял её из этой кромешной тьмы, струясь по чёрному камню волнами. Вены на моих руках вздулись, а мышцы свело судорогой от желания рвануть вперёд, но тело словно налилось свинцом. Скованный по рукам и ногам невидимыми цепями Ордена, я застыл в жутком онемении, превратившись в покорного пса и беспомощного свидетеля.
По бокам от меня каменными статуями стояли Харк и Вик. Я слышал их тяжёлое, сдавленное дыхание, чувствовал их напряжение и как неотрывно они наблюдали за ней. Над нами, на своих сраных, проклятых тронах восседал Совет Пяти. Лица невозможно было разглядеть под глубокими мантиями, но я всем нутром ощущал их наслаждение — гнилое, плотоядное, впитывающее каждую секунду этого страшного ритуала. В полумраке над Лирой выросла фигура жрицы с застывшим выражением лица, а в её руках тускло поблёскивал ритуальный нож, выточенный из монолита алтаря.

В тот момент я начал молиться всем богам подряд — живым, мёртвым, светлым, даже тварям Бездны. Всё что угодно, только бы это было сном…

— Да примут Боги чёрных земель дитя своё… — зашептала хриплым голосом жрица и занесла над ней лезвие. — Кровь к крови, плоть к плоти. Сберегите наши чистые жизни, и примите этот дар…

Слова превратились в гул. Я больше не слышал их, вся моя реальность сузилась до двух изумрудных точек. В глазах Лиры стояли слёзы, но не было даже и капли сомнения в том, что сейчас происходит. Она смотрела на меня, и я чувствовал, что это взгляд прощания…

— Лира… — хриплый шёпот сорвался с губ, смешиваясь с кровью из закушенной до мяса щеки. Я слишком долго и слепо пытался проснуться через боль.

Нет, нет, нет… Пожалуйста.

Только не один. Я не вынесу этого. Не оставляй меня…

— Примите дочь свою, о тёмные Боги…

На её груди качнулся кулон, та дешёвая стекляшка, которую я выточил для неё ещё в юности. Наш единственный якорь в этом дерьмовом мире, который и так нас ненавидел, то моё истинное обещание, что для неё всегда будет свет. Тонкая грань медальона поймала тусклый отсвет факела и этот блик резанул по глазам, вырывая меня из ступора.

Не позволю. Хватит с нас приюта... Хватит страха.

Тело сработало само.
Безумный рывок вперёд, но, когда нога успела коснуться пола, меня перехватили. Чей-то захват тисками сдавил горло и плечи, швыряя обратно.

— Отпустите! Нет! — я брыкался, подошвы скользили по чёрному граниту, но Вик и Харк навалились вдвоём, выкручивая руки.

— Сдохнуть захотел?! Уймись… — Харк хрипел мне в самое ухо, но я ощущал, как его самого колотило от страха. — Нас всех вырежут!

— ЛИРА! ОДУМАЙСЯ! ЛИРА!

Перед глазами всё плыло. Я видел только её рыжие волосы, раскинувшиеся по чёрному камню, и руки, скрещенные на груди. Она поймала мой взгляд.

— Прости… — беззвучно сорвалось с её губ.

— ПРИМИ СВОЮ ДОЧЬ!

Мой безумный крик утонул в финальном возгласе жрицы, превращаясь в оглушительный рёв.

— НЕТ!

Я рванулся вперёд и их предательские руки соскользнули с плеч, но я опоздал всего на один проклятый шаг, когда клинок со свистом опустился, навсегда забирая её последний вздох. Тело Лиры выгнулось от удара, и на белом шёлке платья расцвёл уродливый красный цветок.

Её рука безвольно упала вниз.

В следующую секунду я был уже рядом, снеся жрицу плечом. Упав на колени, я бережно подхватил Лиру и прижал к своей груди, стараясь защитить от всего мира.

Поздно.

Мы так отчаянно, так слепо берегли её тайну. О том, что в ней проснулся дар, знали всего трое: я, Вик и Харк. Мы годами покрывали её в приюте, караулили двери, пока она тайно училась по ночам подчинять свою силу.

Я ведь так и не признался ей. Прошёл через сотни боев в низинах, научился не бояться смерти, но так и не набрался смелости сказать рыжей девчонке из соседней комнаты, что люблю её. Столько лет любил её вопреки всему, берёг эту тайну в самом тёмном углу своей солдатской души, надеясь, что когда-нибудь наступит мир и мы окажемся в безопасности.

Не успел.

Моя тайна мертва, и Лира уходит вместе с ней, так и не узнав, кем она была для меня.

Она всё ещё была тёплой… Это уходили последние крупицы её души. Мои пальцы дрожали, пока я убирал с её лба огненные пряди, влажные от испарины, и прижимался губами к её виску.

— Моё солнце… — прошептал я, давясь слезами.

Но Солнце больше не взойдет.
Обсидиановое небо Раскола сожрало его навсегда.

Горькие, жгучие слёзы капали на остывающее лицо, пока я баюкал её, прижимая к своей груди. А вокруг нас застыли нелюди в мантиях, словно тёмные надгробные плиты и никто не смел даже шелохнуться, когда мой надрывный, нечеловеческий крик, полный боли, разнёсся под сводами зала, ударяясь эхом о каменные стены Цитадели.

Крик, в котором умерла не только она, но и я сам.

* * *