Поколение

Я всегда охотно ухмылялся в ответ на шутки в сторону современной молодежи. И неженки они, и без душевной стойкости – трепетные, ранимые, склонные к душевным терзаниям, не умеют выживать в этом мире… Пока не понял одну чертовски важную вещь: они в порядке. А следом ещё одну: это мы не в порядке.

Мне живо представился образ. Старый, побитый жизнью рыцарь в тяжёлом, ржавом доспехе из сыродувного железа настороженно пробирается по мегаполису, с трудом волоча за собой тяжёлое копьё и щит, недоумённо оглядываясь на молодежь в ярких курточках. Наверное, он про себя даже потешается, представляя как эту молодёжь будут рубить сарацины. Или сокрушается о том, что новое поколение совершенно не приспособлено для настоящей жизни, с рубками, сражениями, ночёвками у костра, пожиранием недожаренного мяса… При этом сам рыцарь испуганно шарахается от проезжающих машин, не понимая, что это такое, с ужасом смотрит в небо, где летают железные птицы, а мигающий свет рекламы заставляет старика закрываться щитом…

Это мы, с грубыми шутками и готовностью к подвигам, «на лицо ужасные, добрые внутри», не вписываемся в современный мир, наполненный гаджетами, ведущий активную онлайн-жизнь, позволяющий заботиться о собственном душевном состоянии.

Это мы старались выжить, пройдя сквозь развал страны, в которой родились, перенеся несколько финансовых кризисов, голодая и продолжая ходить на работу, где не платили денег. Это нас воспитывали на героизме бойцов Красной армии, готовых отдать жизнь за Родину и Сталина. Это мы давили из себя смех, ломая ногу, стараясь, чтобы никто не понял, как нам больно. Это мы учились у Терминатора выставлять вперёд нижнюю челюсть, показывая собственную силу и бескомпромиссность. Это мы понимающе и иронично кривили губы, слыша слово «депрессия»: «Понимаю, в запой ушёл». Это для нас нормально – уйти на неделю в лес, к речке, не запасаясь пауэрбанками и влажными салфетками, ограничившись консервами и водкой. Это мы удивляемся, если кто-то не любит ходить в лес за грибами или на озеро, чтобы порыбачить. Это нас передёргивает, когда женщина тащит тяжёлые сумки. Это мы готовы воевать за всеобщую справедливость.

Да, это мы тащим тяжеленные щит и алебарду, задыхаясь в проржавевшем доспехе, настороженно озираясь в поисках опасностей, шарахаясь от всего нового и непонятного. И не понимаем, как яркокурточные дети собираются жить в этом суровом мире. А ещё не понимаем, что мир изменился, оставив нас в прошлом. Суровом, беспощадном, справедливом, счастливом прошлом. Там, где мы воровали кукурузу и картошку с совхозных полей, палили костры и внезапно отправлялись в кругосветное путешествие часиков на шесть… В шесть же лет. Там, где стремились к светлому будущему, где запоями читали книги, представляли себя, с оружием в руках защищающими Родину, и готовящимися к этому.

Пора бы понять: светлое будущее наступило. Современная молодежь родилась и живёт в период одного правителя, сыто, одето, радостно. Им уже не нужно представлять, что палка – это автомат. Они уже могут себе позволить и депрессию, и душевный комфорт. Они умеют то, чего не умеем мы. А ещё они хорошие и добрые. В отличие от нас.

Рыцарю пора сдать на металлолом ржавые доспехи, наконечник копья и оковку щита, на вырученные деньги купить яркую курточку и посмотреть, наконец, на окружающий мир с интересом, хотя бы попытавшись понять, насколько он изменился.