Счастье и Блаженство

       
   Пролог: слова как врата.

В буддийской традиции, особенно в школе дзэн, слова рассматриваются не как носители смысла, а как указатели пальцем на луну. Но иногда сама форма слова — его звуковая плоть, этимологическая память — становится прозрением. Так обстоит дело со словами «счастье» и «блаженство». На первый взгляд — синонимы. В глубине — две разные вселенные, две судьбы сознания.

   I. Счастье: гравитация частей.

   Счастье — с частями. Это слово само по себе означает суть. Оно говорит о сборе, склеивании, удержании. Счастливый человек — тот, кто сумел стащить в кучу рассыпанные части, осколки: семью, любовь, здоровье, признание, уют, безопасность, достаток. Но каждый осколок обладает собственной инерцией, собственным вектором. Их нужно постоянно удерживать, прижимать, подпирать, следить.

   В дзэн это называется цепляние и привязанность. Счастье рождается из  жажды притянуть к себе приятное и оттолкнуть неприятное. И в этом — трагедия, потому что мир устроен по закону  непостоянства. Любое здание, любое тело, любая семья, любое государство и вообще любой союз частей подчинён энтропии. Чем плотнее сборка, тем неизбежнее распад.
   "Счастливый человек" в буддийском понимании — это архитектор на песке. Он строит замки, забывая о приливе. Его счастье обратимо пропорционально времени: чем дольше он держит части вместе, тем больше усилий требует удержание, тем тоньше нить, на которой всё висит. Счастье — это состояние напряжённого равновесия: оно прекрасно, но оно временно. Оно существует в горизонте «до» и «после». Оно требует памяти о том, что было, и тревоги о том, что будет.

   II. Блаженство: невесомость блажи.

   Блаженство — от «блажь». В русском языке это слово сохранило отголосок святости без-умия, святости без-рассудства. Блажь — это не глупость в обычном смысле, а выход из системы расчёта. Блажить — значит не считать, не взвешивать, не прилагать усилий к удержанию. Блажь — это свобода от желаний, а значит, свобода от необходимости что-либо притягивать или отталкивать.

   В дзэн это близко к понятию "му" — пустоты, но не нигилистической, а освободительной: пустоты от гравитации эго. Потому что желание — это гравитация. Любое желание — это притяжение. Любое отвращение — это антигравитация, но всё равно движение в поле силы. Блаженство начинается там, где поле силы исчезает.
   Если счастье — это состояние в гравитационном колодце, где всё падает, сталкивается, сжимается, то блаженство — это выход за орбиту. Не потому что субъект преодолел скорость убегания, а потому что перестал быть массой. Человек перестал быть телом, к которому что-то притягивается и от которого что-то отталкивается. Перестал быть субъектом, перестал быть «я».

   III. Юродивый: блаженный в русской земле.

Избран Тельцом на закланье -
Если тебя зацепило
Той, у которой названий
Много, Великою Силой.

Больше не будешь прежним -
Не будешь, подобно людям,
Спать продолжать безмятежно
Сном человеческих буден.

Не будет семьи и денег,
Не будет карьерного роста.
А будет клеймо "шизофреник"
Сопровождать до погоста.

Счастлив ты будешь едва ли...
А раньше - не только в России -
Юродивых оберегали,
Как почтальонов Силы...

Но все же не согласишься
Жизнь поменять на другую,
Тыкая сонные лица
Смеясь, в Реальность нагую.

Луковицы шелухою
Миры вокруг ощущая,
Будущее приоткроешь,
Прошлое осознаешь.

И хоть непомерна плата -
Свернув свое тело конвертом,
Отдашь. И на камне даты
Не будет рожденья и смерти...

   © Copyright: Ал Ор, 2006 стихи.ру

   В русской традиции блаженный — это юродивый. Это ключевое слово. Юродивый не просто «святой дурачок» в благочестивом смысле. Юродивый — тот, кто вышел из игры. Он не собирает части, не строит, не держит. Он бродит, смеётся не в тему, говорит не к месту, не отвечает на оскорбления, не тянется к наградам.
   С точки зрения мира он безумен. Но с точки зрения дзэн — он освобождён. Потому что мир — это игра притяжений: статус, имущество, честь, месть, любовь как владение. Юродивый не участвует в этой игре. Он не отталкивает боль, потому что не считает её «своей». Он не притягивает удовольствие, потому что не считает его «своим». Он — тот, кто отпустил.

В дзэн есть образ Хотэя — Смеющегося "Будды будущего"(Майтрейя), толстого странника с мешком за спиной (статуя на фото*). Он толст, потому что обожрался "прелестями сансары" и сыт по горло: не беден и не богат. Он не считает - он смеётся. Его смех — это звук блажи. Он не собирал части, не держит их в куче. Он — куча, рассыпавшаяся обратно во Вселенную, и в этом рассыпании — блаженство.


   IV. Время и не-время.

Счастье — понятие временное. Оно требует длительности, требует истории: «Я был несчастлив, потом стал счастлив, потом опять...» Оно требует памяти и ожидания. Оно существует в потоке сансары — круговорота рождения и смерти, приобретения и утраты.

   Блаженство — вневременно. Не потому, что оно вечно, а потому, что оно "вне меры времени". В дзэн говорят: «До просветления — горы это горы, воды это воды. Во время просветления — горы уже не горы, воды уже не воды. После просветления — горы снова горы, воды снова воды». Разница лишь в том, что в третьем состоянии нет того, кто бы считал горы своими или чужими, желанными или ненужными.

   Блаженство — это не состояние, которое приходит и уходит. Это освобождение от самой категории прихода и ухода. Это не «я счастлив» или «я несчастлив». Это просто — так. В дзэн это называется сатори — прозрение, но не как событие, а как отпадение событийности.



   V. Относительность и Абсолют.

   Блаженство — свобода от гравитации, а значит, от относительности. Это точная метафизика.
   В буддизме есть два истины: относительная истина (мир частей, причин и следствий, притяжений и отталкиваний) — и абсолютная истина (мир без границ, без центра, без периферии). Счастье живёт в относительной истине. Оно возможно только там, где есть «я» и «моё», где есть граница между внутренним и внешним, между желаемым и нежеланным.

   Блаженство — это взгляд из абсолютной истины. Но в дзэн подчёркивается: Абсолют не отрицает относительного. Гора не исчезает. Вода не испаряется. Исчезает тот, кто хотел бы ими владеть.
Эйнштейн, говоря о гравитации как о искривлении пространства-времени, не знал, что описывает психологию желания. Любое желание искривляет пространство сознания вокруг «я». Чем сильнее желание, тем глубже колодец. Блаженство — это состояние плоского пространства. Нет искривления. Нет «я», вокруг которого всё вращается, нет времени, потому что нет точки отсчёта.


   VI. Практика: как перейти от счастья к блаженству?

Дзэн не предлагает «достичь» блаженства. Потому что любое достижение — это уже сбор частей, уже "счастье". Дзэн предлагает прекратить собирать.
Когда вы просто молча сидите, наблюдая появление и растворение мыслей, вы не ищете приятного ощущения. Вы не изгоняете неприятного — просто сидите, дышите, становитесь небом. Мысли — облака: приходят, уходят... Вы не ловите их, не прогоняете. Вы — не собиратель, вы — пространство.

И в какой-то момент — не в первый и не в сотый раз — происходит странное. Вы перестаёте быть «счастливым» или «несчастным»: эти слова теряют опору. Остаётся только свет. Не радость, не экстаз — а просто ясность. Это и есть блажь, это и есть блаженство.


     Эпилог: последний парадокс.

Самое удивительное в дзэн то, что когда вы перестаёте гоняться за счастьем, счастье само приходит. Но приходит оно уже не как счастье. Оно приходит как мир. Как домой, как вспоминание того, что вы никогда не уходили.
Блаженный не отказывается от счастья. Он просто перестаёт платить за него цену энтропии, не собирая части. Он — части, он — целое, он — пустота, в которой части и целое — одно.
   «Счастье — это когда собрал. Блаженство — это когда забыл, зачем собирал» — скажет юродивый и засмеётся. И пойдёт дальше — ни к чему, ни от чего. Просто шаг. Просто ветер. Просто блажь.

---------------------------------
* Статуя изготовлена из дерева Го До («бирманское красное дерево», также лаосский падук, Pterocarpus, «крылатый плод» — благодаря необычной форме семенного стручка). В трактате китайской медицины «Бэньцао Ганму» записано, что падук обладает кровоостанавливающим, обезболивающим действием и регулирует ци и кровь. Это одна из самых популярных пород для крупных статуй Будды во Вьетнаме. Свежая древесина имеет красно-коричневый цвет и после лакировки приобретает именно такой глубокий бордовый оттенок. В центре фото - Мастер вьетнамского дзэн, Суфу Намтонг - Просветлённый.
   В связи с названием дерева уместно вспомнить пьесу «В ожидании Годо» драматурга Сэмюэля Беккета. Главные герои пьесы — Владимир и Эстрагон словно завязли во времени, пригвождённые к одному месту ожиданием некоего Годо — встреча с которым, по их мнению, внесёт смысл в их бессмысленное существование и избавит от угроз враждебного окружающего мира...