Читать про себя. предисловие

Постараемся обойтись без отсылок к философским системам прошлого и настоящего, как это принято в современных академических штудиях. Поскольку я избрал в качестве адресата себя самого, то и не обязан следовать школярской традиции. Меня занимает сам процесс мышления, обусловленный определенными обстоятельствами существования или же происходящий вопреки им. Возникают какие-то мысли, которые хочется продумать, попробовать на вкус. Поскольку они требуют собеседника и хотят быть выраженными, я и записал их в видеороликах под единым названием «Диалоги с самим собой», которые были отсняты в 2019-2020 годах. Зачем? Затрудняюсь ответить. Подозреваю, это и вообще нескромное деяние, но ведь и любое неформатное начинание нескромно.
Не так давно я просмотрел-прослушал какие-то из этих видеопубликаций, и у меня возникло любопытство к тому, о чем говорил человек из прошлого, носящий мое имя. Не сказать, что сегодня я мыслю иначе, чем когда записывал эти разговоры, но и принять их вполне как нечто мне присущее я также не склонен. Задним числом я удивляюсь, как вообще мне пришла в голову эта идея — записывать их. Подозреваю, нужда в сообщительности была довольно велика, а собеседника не было — не было никого, с кем я мог бы говорить о темах, меня волновавших. И я решил говорить в пустоту — то есть с самим родом человеческим, иначе зачем бы я стал эти монологи записывать и выкладывать в социальных сетях? Косвенным поводом в пользу этого начинания послужило высказывание Ингмара Бергмана о том, что нет ничего интереснее в кадре, чем лицо думающего человека. Теперь я нахожу, что, пожалуй, переоценил свои возможности: диалоги-монологи отрывочны, спорны, непоследовательны, противоречивы, иногда алогичны, приводимые аргументы отнюдь не всегда убедительны, ну и т. д. Могу написать целую статью по поводу их несовершенства. К тому же, мне не нравится, как я выгляжу в кадре, хотя в отношении голоса не могу этого сказать, по крайней мере он не мешает мне воспринимать то, о чем сообщается.
Намерение записать очередной разговор возникало как-то само по себе, довольно спонтанно. Появлялся тезис, который, как мне казалось, хочет развития. Когда выбираешь место съемки (чаще всего это институтские кабинеты и аудитории, то есть не надо ничего специально организовывать), ставишь на штатив камеру, выстраиваешь кадр по месту, где ты будешь находиться, когда начнешь говорить, — и в твоем механизме думания уже начинает что-то происходить. Это похоже на приготовление пищи: «чредой находит голод», ты варишь-жаришь или разогреваешь еду, режешь хлеб, завариваешь чай… то есть по мере того, как готовишься к съемке, какой-то механизм внутри тебя создает некую сферу — даже, пожалуй, не сферу, а трубу, вроде аэродинамической, — в которой мысль может и хочет двигаться. И неважно, к чему она тебя приведет, возможно к ее отрицанию или даже аннигиляции — что ж, тем лучше. Это своего рода медитация, и предметом ее служит то, о чем ты думаешь в настоящую минуту.
Медитации похожи на сновидения. Нескромно цитировать самого себя, но удержаться не могу. В одной из глав лирического романа «Провинциальный Вестник» сказано:

Лениво разбирать навеянную сном —
Как почерком чужим написанную — думу…

Вот именно: дума, похожая на сон, который пытаешься вспомнить, как если бы она была запечатлена чужим почерком — не очень разборчивым почерком моего героя. Героев, собственно, двое: тот, кто говорит, и тот, кому говорится. Отделяя их от себя, я вовсе не собираюсь отрекаться от того, что занимало меня в моменты, когда эти разговоры были записаны.
Тут вот что не лишне будет заметить: в своих высказываниях я меньше всего претендую на оригинальность. У меня нет никаких собственно философских амбиций. Скорее напротив: я бы хотел утвердить право на естественность, неамбициозность и непоследовательность думания. Я имею слабость полагать, вслед за Экклезиастом, что «нет ничего нового под солнцем». Кроме одного: вот этого конкретного мига, когда мысль метаморфирует из одного состояния в другое. Чем-то подобным занимается поэзия, но в ином ключе. Или музыкант, исполняющий известное произведение. И еще есть Ницше, с его неуемной способностью формулировать всё, что его занимает, и Василий Розанов, с его редкостным вниманием к сиюминутности и мимолетности бытования мысли. Мои разговоры похожи на дневниковые записи, с той разницей, что событиями в них являются не действия, а мысли.
Понятно, что возникает соблазн комментария со стороны некоего третьего «я», которого отделяет от участников диалогов прошедшие годы: ведь за это время я изменился, изменилось мое отношение к теме, к характеру того или иного высказывания, да и к самому факту его. Эту проблему можно устранить, коль скоро есть представление об авторе и героях. Пусть человек с моим именем, произносящий нечто, будет одним героем, его молчаливый собеседник — другим, а я сегодняшний стану автором, заняв внешнюю позицию по отношению к ним обоим. И, как автор, я свободен в рефлексии по отношению к тем или иным отрывкам. По мере того как я превращал видеовысказывания в текст, как-то сами собой сложились комментарии к ним, которые, с одной стороны, уточняют и дополняют говоримое, а с другой — полемически ему противостоят. То есть если первоначальные монологи можно назвать диалогами весьма условно, то соотношение их с комментариями носит очевидно диалогический характер, придавая книжке (как я надеюсь) б;льшую динамику.
Спонтанная устная речь (особенно когда ты вслух говоришь нечто себе самому) и речь письменная весьма рознятся, поэтому немудрено, что я убрал повторы, наметил связки, которые в записи выражены жестом или движением глаз. И если, говоря вообще, текст большей частью предшествует дискурсу, понимаемому как «актуализация текста в пространстве и времени», то в случае этих разговоров происходит нечто противоположное: дискурс превращается в текст. Исключением являются Диалог 9 (это что-то вроде лекции, прочитанной для довольно разношерстной и при этом, как мне тогда казалось, заинтересованной публики); Диалог 12, который опубликован в качестве эссе, плюс Приложение, представляющее собой текст статьи, вышедшей в институтском научном сборнике в 2021 г. и примыкающей к диалогу предыдущему как добавка к нему.
И последнее. В книжке нет ответов на вопросы, как жить и в чем смысл нашей жизни, моей в том числе, а есть, можно сказать, рефлексия как таковая, без сколько-нибудь серьезных предварительных заготовок, в пустом пространстве перед собственным отражением в мониторе камеры. Так что указать целевую аудиторию (как же я не люблю это словосочетание!) сложно — не потому, что аудитории может не быть, а потому, что эти разговоры адресованы второму «я» (а может, третьему или четвертому), то есть почти никому за пределами моей личной сферы, или же, напротив, адресованы всем, кого могут занимать мысли, избравшие когда-то меня для своего посещения. То есть сам я как бы «пикник на обочине»: я и инопланетянин, и землянин одновременно; я и сталкер, и гость «зоны», куда мы и направим наши шаги.

Апрель-июнь 2026 г.


Книжка вышла из печати. Кому нужен полный вариант, пишите: krank1@mail.ru.
Вот оглавление:
Предисловие
Диалог 1. Подступ к теме
Диалог 2. Иллюзорность и настоятельность
Диалог 3. Человек больше, чем он есть
Диалог 4. «Я» актуальное и «я» идеальное
Диалог 5. Три мглы
Диалог 6. Мы перестаем быть красивыми
Диалог 7. Ступени свободы
Диалог 8. Дневники
Диалог 9. Жизнь. Смерть. Сон. Текст
Диалог 10. Бегство — Возвращение
Диалог 11. Открытия и сообщительность
Диалог 12. Читать-про-себя
Приложение. Принцип окончательности в сюжетном произведении
Диалог 13. Черная комната