Детии для детского садия

Мама повела меня устраивать в детский садик. Сказала, что мне уже четыре года и пора набираться ума, вступать в самостоятельную жизнь.

Я не хотел самостоятельную жизнь. Предпочитаю самолежательную или самосидетельную. Но мама взяла меня за руку и мы пошли. Первое, что мы увидели в садике – это объявления. На входных дверях красовалась табличка:

«Внимание! В корпус вводить не больше 1 группы детей за раз во избежание избыточного одетения!»

На игровой площадке стояла другая табличка:

«Активное спортивное играние благотворно влияет на детское растение!»

Третья табличка висела на столовой:

«Дорогие воспитанники! Не допускайте говорения во время едения!»

Маме так понравились эти надписи, что она щёлкнула их на камеру.

- Выложу в чат на работе! – сказала она. – Чтобы коллеги поменьше занимались говорением и едением, и побольше – трудением!

Внутри мы нашли кабинет заведующей. На двери висела табличка «Л.А. Штука, заведующая дошкольной учрежденией». Мама покачала головой, навела фотоаппарат и присоединила этот кадр к остальной коллекции.

- Загадочная штучка эта Штука! – заметила мама. Я не понял, чем она недовольна. Таблички были красиво оформлены и каждая приделана на четыре болта.

Заведующая Штука была большая, кабинет сильно проигрывал ей в размерах. Она с трудом помещалась за столом, и походила на расписную шкатулку. У Штуки были нарисованные брови, нарисованные губы и нарисованные глаза. Мне захотелось тайком дёрнуть её за ухо, чтобы проверить: не нарисованное ли оно тоже?

- Здравствуйте, Линара Агдамовна! – сказала мама. – Примете моего мальчика в садик?

Заведующая говорила по телефону, но скосила на нас нарисованное око и сказала нарисованным ртом:

- Извини, перезвоню потом. Ко мне привели устраиваться детиев.

Я осмотрелся, но никаких детей больше не увидел. Здесь были только я и мама. Заведующая Штука спустила очки на нос и сказала:

- Посмотрим, что тут у нас. Сколько мальчику годиев?

- Четыре, – ответила мама, опередив меня.

- Какой у него вес? Сколько килограммиев?

Мама сказала мой вес. Заведующая задумчиво оттопырила нарисованную губу и поинтересовалась, сколько сантиметриев мой рост.

Мне показалось, мама стала раздражаться. Стало ясно, кто писал все таблички, виденные нами по пути. Заведующая Штука произносила слова неправильно, но может, это особый, специальный язык для начальниц?

- Семья полная? – спросила заведующая. – Отец у ребёнка имеется? А то некоторые живут без папиев.

- Полная! – сказала мама язвительно. – Все в наличии – и папии, и мамии.

- И даже кошкии! – ввернул я, чтобы понравиться заведующей Штуке.

- Это положительно! – одобрила заведующая, почесав нарисованную бровь и поправив нарисованную грудь. – Вы живёте в благоустроенной квартирие? Или в отдельном домии?

Мама начала дёргаться. Я это чувствовал, потому что знаю её давно. Года четыре как минимум. А заведующая Штука не знала. Она грызла дужку очков зубами. На руках сияли лаком нарисованные ногти. Возможно, зубы у неё тоже были нарисованные, но спросить я постеснялся.

- Надо бы проверить у вашего мальчика уровень знаниев, – сказала она. – Чтобы выяснить, готов ли он к посещению детского садия.

- Кое-кому в этом кабинете однозначно не помешала бы проверка знаниев, – сказала мама саркастично. – Начинаю сомневаться, правильно ли здесь воспитывают детиев.

- Вот давайте без ирониев! – насупилась нарисованным лицом Л.А. Штука. – У нас и так не хватает кадриев. Кого вы хотели увидеть на такой зарплатии? Великих гениев?

Штука оказалась молодчиной. Из четырёх окончаний три она переделала на свой лад, зато с «гениями» угадала верно.

- У вас при себе документии? – Штука протянула пухлую руку с нарисованными ногтями. – Для поступления надо будет пройти медосмотрий. Ты как настроен, мальчик? Хочешь посещать детский садий и расти с нашим коллективием?

- КоллектиВОМ! – вспылила мама. – Не знаю, переживёте ли вы этот удар, госпожа Штука, но правильно принято говорить не «медосмотрий», а «медосмоТР»! Не «документии», а «докуменТЫ»! Ещё немного и я стану думать, что мозги у вас тоже нарисованы!

Заведующая детсадом потрогала высокую глянцевую причёску, словно проверяя, на месте ли мозги. Оттянула крашеную прядь, придирчиво изучила её и уложила обратно.

- Не устраивайте мне тут претензиев! – сказала она, надув нарисованные губы. – Если бы у меня были плохие мозгии, из них не росли бы такие чудесные волосии!

- Тьфу на вас! – не сдержалась мама. – Детский сад какой-то!

- А мы и есть детский садий! – резонно заметила Штука. – Табличкию на воротиях видела?

От нарисованной заведующей мы ушли не солоно хлебавши. Мама передумала отдавать меня в «дошкольную учреждению», чему я был только рад.

- Ноги нашей не будет в этом вертепе! – сказала мама бабушке. – Я хотела, чтобы сын рос в цивильной и грамотной среде, но заведующая Штука – это что-то с чем-то! Филологический карстовый провал. Там воспитывают детиев, занимаются спортием и поздравляют мам с Восьмым мартием!

Бабушка приняла новость спокойно. Она не возражала, чтобы в ближайшие годы я оставался под её присмотром.

- И нечего было туда ходицца, – сказала она маме. – Решила повыпендривацца? Пусть пацан со мной сидицца и спокойно растёцца.

У нашей бабушки тоже свой язык. Но мама говорит, что из двух зол надо выбирать то, которое живёт ближе.